Аллей-уп. Том 2 (СИ), стр. 60

— Владимир Петрович, шансы на победу у нас ещё остались? — спросил Орлов в начале второго периода.

— Шансы на победу есть всегда, — проворчал Кондрашин. — Посмотрим, как впишется Юрьев в состав ЦСКА, с которым он не провёл ни одной тренировки.

Кстати, Владимиру Петровичу и самому было интересно — сыграет ли его подопечный с листа или нет? И вот начался баскетбольный поединок. Гомельский основательно перетасовал состав и вышел на паркет очень лёгкой и быстрой пятёркой. Место центрового в ЦСКА занял Алжан Жармухамедов, рост — 207 сантиметров. В борьбе под кольцом ему теперь помогали форварды: Анатолий Мышкин, рост — 205, и Михаил Юрьев, рост — 195. А за движение мяча стали отвечать сразу два разыгрывающих защитника: Валерий Милосердов, рост — 187 сантиметров, и Станислав Ерёмин, рост — 181 сантиметр.

И хоть стартовый спорный мяч армейцы проиграли, зато они удачно отзащищались и, прибежав в быстрое нападение, довели мяч до Юрьева. Михаил немного повозился с мячом, переводя его за спиной и между ног. Словно пытаясь почувствовать и сам мяч и его отскок от паркета. А потом просто пульнул с шестиметровой дистанции и первым же дальним выстрелом попал. Счёт стал — 44:54 и зал лужниковского Дворца спорта радостно взревел.

— Есть у ЦСКА шансы на победу, Леша, — пророкотал Кондрашин. — С такой игрой они обязательно будут.

— А почему Гомельский отказался от центровых? — спросил Алексей Орлов.

— Чтобы взвинтить темп, — ответил Владимир Петрович. — Да и потом Жар вполне может играть и на месте центрового.

И в эту секунду мяч перехватил Михаил Юрьев. Он подкараулил передачу на Джулиуса Ирвинга и вовремя сделал два стремительных шага. К сожалению, только убежать в быстрый отрыв не получилось. Американцы вовремя сориентировались и оперативно откатились на свою половину поля. И ЦСКА, расставившись в нападении, погонял мяч по периметру и снова вернул его своему новичку. Но на сей раз Юрьев палить с дистанции не стал. Он раскачал игрока «Нетс», затем вошёл в краску и забросил мяч, послав его как бомбочку по высокой дуге. Болельщики снова дружно заголосили: «Дааа! Дави Америку!», а наставник гостей при счёте — 46:54 оперативно попросил тайм-аут.

— Что американский тренер предпримет сейчас? — спросил Орлов.

— Тоже уберёт центрового, — уверенно кивнул Кондраишн.

И через минуту команда «Нью-Йорк Нетс» предстала в следующем составе: место цетрового у гостей занял номер 21-ый, Тим Бассетт, рост — 203 сантиметра; форварды остались прежние: Джулиус Ирвинг, номер — 32, рост — 201 сантиметр, и Рич Джонс, номер — 33, рост — 198 сантиметров. И наконец, на позиции защитников расположились: Брайан Тейлор, номер — 14, рост — 188 сантиметров, и Джон Уильямсон, номер — 23, рост тот же — 188 сантиметров. Теперь на площадке у гостей не было ни одного белокожего парня.

«Вот сейчас начнётся настоящая игра, без показухи», — подумал Владимир Кондрашин.

* * *

Как мы ни упирались, как ни цеплялись за игру, но сравнять счёт нам так и не удавалось. Лишь 35-ой минуте матча я и мои товарищи из ЦСКА подобрались к заокеанским гостям на расстояние одного точного броска — 74:76. Но тут Джулиус Ирвинг включил «режим Бога», исполнил пару фантастических проходов под кольцо, и «Нетс» опять улетели вперёд на 6 очков. Лично я смотрел на эти цирковые баскетбольные фокусы Ирвинга, открыв рот. И только за минуту до конца игры счёт снова сделался почти равным — 95:97 в пользу команды из Нью-Йорка. Московские болельщики, видя такой накал борьбы, просто стонали от восторга.

Тем временем гости расставились в позиционном нападении и стали тянуть время, чтобы забить на истечении 30 секунд, отведённых на атаку. Мяч чаще всего контролировал Брайан Тейлор, коренастый афроамериканец, который отличался от своих товарищей окладистой бородой. Кстати у Урвинга тоже имелась борода, но в форме клинышка, словно у козла. С нашей же стороны Тейлора опекал Стас Ерёмин. Стас провёл шикарный второй период и я даже подумал, что Владимир Кондрашин теперь обязательно привлечёт этого миниатюрного армейца в сборную СССР. Оставался только один вопрос — вместо кого?

Как вдруг за 40 секунд до конца Тейлор при помощи заслона ускользнул от Ерёмина, и хотел было сделать пас на Джулиуса Ирвинга, но не тут-то было. На Ирвинге буквально повис наш Толя Мышкин. Поэтому в доли секунды пас пошёл на Тима Бассета, 203-сантиметрового афроамериканца, который почти весь этот период выполнял функции центрового. Бассет, стуча мячом в пол, потолкался спиной с Жармухамедовым и, оттеснив нашего игрока, выбрался на хорошую бросковую позицию в двух метрах от кольца. И в эту секунду я, перестав опекать «своего игрока», рванул на подстраховку. То есть я сделал то, что в профессионально баскетбол не практикуется. Поэтому Бассет от неожиданности не забил очень простой мяч. Баскетбольный снаряд от его руки зацепил щит, потом переднюю дужку и отскочил прямо на меня.

Зрители захлопали в ладоши и закричали: «Даваааай!». Я же перевёл мяч между ног и ускользнул от игрока гостей, который выскочил откуда-то с боку и двинулся на перехват. Потом я сделал пас на Ерёмина и уже спокойно пошагал в атаку. Теперь от нас требовалось спокойно сравнять счёт и перевести матч в овер-тайм. И ресурсы для этого у команды имелись: в эти решающие минуты на паркете находился признанный снайпер ЦСКА — Сергей Белов, это раз. Кроме него мог решить исход встречи молодой, но дерзкий Анатолий Мышкин — это два. Под кольцом мог полезно сыграть сверх опытный Алжан Жармухамедов — это три. И наконец, я тоже мог огорчить команду гостей дальним броском, это четыре.

— Спокойно! Играем спокойно! — прокричал Гомельский и сказал что-то ещё. Правда, остальные слова тренера потонули в невообразимом людском шуме.

— Даваааай! — голосили любители советского баскетбола.

Стас Ерёмин перевёл мяч на половину заокеанских гостей, постучал ещё какое-то время им в пол и сделал передачу в моём направлении. То есть в меня разыгрывающий армейцев верил больше, чем в своих товарищей. Кстати, соперник тоже полагал, что решающий бросок доверят именно моей «золотой руке». Поэтому в следующий момент на меня бросились сразу два игрока нью-йоркской команды. Под напором этих афроамериканских парней я отступил на пару шагов назад и сделал пас на открытого Сергей Белова.

После чего Белов решительно вошёл в трёхсекундную зону, выпрыгнул и в момент броска получил по рукам от кого-то из американцев. Мяч улетел за лицевую линию и польский судья без раздумий назначил два штрафных броска. Поэтому народ на трибунах разразился оглушительными аплодисментами, ибо все прекрасно знали, что лучше Белова никто не пробивает штрафные. Я же буквально кожей почувствовал, как Сергей Саныч волнуется, и что решающие штрафные ему будет забросить очень нелегко.

— Стас, отойди к центрально линии, — сказал я Ерёмину.

— Нафига? — хмыкнул он.

— Подстрахуешь на случай быстрого отрыва, — буркнул я и взглядом указал на притаившегося около бровки игрока «Нетс».

Ерёмин что-то прошипел про себя, но мою просьбы выполнил. А Сергей Белов к огромной радости болельщиков попал первый штрафной бросок. Счёт стал — 96:97. Трибуны мигом притихли. Польский судья дунул в свиток и Белов после секундной паузы во второй раз бросил по кольцу. И мяч вроде бы полетел по хорошей дуге. Однако нырнув в кольцо, он прокатился по ободу и вылетел наружу.

Джулиус Ирвинг первым выскочил на подбор, схватил мяч своими цепкими пальцами и швырнул его на нашу половину поля. То есть комбинацию с быстрым отрывом после нашего неточного штрафного соперник придумал и заготовил заранее. Зал разочарованно ухнул. И пока народ массово матерился и хватался за голову, Стас Ерёмин эту передачу умудрился перехватить. Я, кстати, тоже не стоял без дела. Я подбежал к центральной линии и прокричал: