Аллей-уп. Том 2 (СИ), стр. 59

Кстати, тут следует оговориться — почему я начал матч на скамейке запасных? Дело в том, что когда наша сторона сказала, что намерена дозаявить меня на одну игру за московский ЦСКА, то комиссар АБА Дэйв Дебуше ответил: «Окей, пусть играет, но только один период — либо первый, либо второй». Вот меня Александр Гомельский и берёг для второй 20-минутки. А пока наш ЦСКА за 2-е минуты до перерыва безнадежно уступал — 38:52. И это при том, что Сергей Белов и Анатолий Мышкин играли выше всяких похвал. Белов уже настрелял — 16 очков, Мышкин — 14. Однако остальные парни откровенно побаивались своих американских оппонентов. И по этой причине совершалось множество неоправданных и глупых потерь.

Вот и сейчас Жармухамедов из-за лицевой линии отдал пас на Едешко. К Иван Иванычу приклеился игрок «Нетс», просто обозначив прессинг. И Иванычу нужно было самому пойти в обыгрыш. А он, прикрыв мяч корпусом, начал искать пасом кого-нибудь из своих одноклубников. Под передачу тут же открылся Толя Мышкин, рядом с которым притаился Ирвинг.

— Куда⁈ — заорал я и вскочил со скамейки.

Однако Едешко сделал-таки передачу на Мышкина и ещё один перехват на свой счёт записал вездесущий «доктор Джей», как звали Ирвинга его товарищи. И 14-тысяч человек стали свидетелями ещё одного смачного данка в нашу баскетбольную корзину. Счёт сделался — 38:54 и я, покосившись в сторону ложи для почётных гостей, заметил, что товарищу Брежневу и его верным соратникам такая игра откровенно не нравится.

— Твою душу мать! — выругался Гомельский. — Куда даёшь, Иваныч⁈ Собрались! Ещё минуту потерпеть осталось, — проворчал он тихо и искоса глянул в мою сторону.

И только со второго раза армейцам удалось перейти середину поля. Мяч довели до Сергея Белова. Белов обыгрался с Жармухамедовым и, выйдя на хорошую позицию около линии штрафных бросков, выстрелил по кольцу соперника. И мяч от рук нашего защитника лёг точно в цель. Счёт стал — 40:54 и приунывшие зрители немного приободрились.

— Как думаешь лучше сыграть во втором периоде? — вдруг спросил меня Гомельский.

— Я бы центровых убрал вообще, — смущённо буркнул я, так как Кондрашин со мной никогда особенно не советовался. — Что Коля Дьяченко, что Сергей Коваленко для такого быстрого баскетбола не годятся. В центр нужно поставить Жара, я и Мышкин сыграем на позиции форвардов, а в защиту нужно выпускать на помощь Белову — Стаса Ерёмина, — я кивнул в самый угол скамейки запасных, где откровенно густил бывший игрок свердловского «Уралмаша».

Тем временем игроки «Нетс» расставились в нападении и стали ждать, когда побегут последние секунды первой половины матча, чтобы у ЦСКА не осталось времени на ещё на одну ответную атаку. У заокеанских гостей стучал мячом в пол Брайан Тейлор, бородатый афроамериканец ростом в 188 сантиметров.

— Князь, брось своего и иди к Ирвингу! — рявкнул я, отлично понимая, что в концовке игроки соперника будут играть только через свою звезду. — Да брось ты его! Не тупи!

Мышкин покосился на Гомельского и побежал на помощь к Жармухамедову. И тут как на заказ пошла передача на «доктора Джея». Толя чуть ли не автоматически вытянул вперёд свою длинную руку и впервые за эту игру сделал шикарный перехват мяча. Зрители даже взревели от восторга. А далее Анатолий сам без чьей либо помощи понёсся в стремительную контратаку.

— Давай, Князь! Давааай! — заголосил Гомельский, прыгая около бровки.

И Князь дал так, что мало не показалось. Он сделал два шага, затем взмыл вверх и, развернувшись на 360 градусов, всадил мяч сверху.

— Даааа! — заревели болельщики на трибунах.

— Дааа! — прокричал я с запасными игроками ЦСКА. — Князь — красава!

Даже товарищ Брежнев встал с места и принялся хлопать в ладоши. За ним моментально повскакивали и другие челны ЦК, включая марша Гречко, и тоже принялись аплодировать. А польский рефери через секунду при счёте — 42:54 дунул в свисток и отправил команды отдыхать.

— Значит, предлагаешь перейти на игру лёгкой пятёркой? — снова спросил меня наставник московских армейцев, когда мы шагали в подтрибунный коридор.

— А у нас другого выхода нет, Александр Яковлевич, — развёл я руки в стороны. — Мы должны проигрыш в скорости свести к минимуму. У «Нетс» всего один большой и неповоротливый белокожий центровой — Ким Хьюз, номер 35-ый, а все остальные парни — стремительные и резкие афроамериканцы.

— Афро кто? — недопонял меня Гомельский.

— Кхе, ну эти — товарищи негры, — улыбнулся я. — И нам надо как-то их сдерживать.

Далее я вместе с Гомельским вошёл в раздевалку и тут же принялся поглощать протеиновый коктейль. Эту дополнительную порцию белка для более быстрого восстановления организма я ещё вчера специально попросил у нашего спартаковского администратора.

— То есть на сборах вы пили именно эту дрянь? — спросил Александр Гомельский, понюхав содержимое моей кружки.

— Уху, — кивнул я. — Для современного баскетбола нужна хорошая мускулатура, а без качественного питания мышцы, увы, не растут. Между прочим, вы бегаете кроссы — а это вредно для здоровья высоких и крупных ребят. Мы, например, на сборе плавали. Да и в Ленинграде тоже сейчас ходим в бассейн. И вот результат, — улыбнулся я и, допив протеиновый коктейль, показал свои мускулы.

Гомельский хмыкнул, покосился на своих подопечных, которые не были слабыми людьми, однако на моём фоне выглядели, как дрищи. Наставник ЦСКА хотел было прочитать мне лекцию, что мускулы мешают меткости броска, но тут вспомнил, что в чемпионате СССР я — самый меткий. К тому же в раздевалку вбежал некий товарищ в хорошем дорогом костюме, у которого на лацкане виднелся значок члена коммунистической партии.

— Мужики! — рявкнул он. — Ну как же так⁈ Вся страна смотрит на вас! Сам товарищ Брежнев болеет, сидя на трибуне Дворца спорта! А вы проигрываете каким-то проклятым америкашкам! Чтоб во втором периоде была другая игра! Ясно⁈ Не слышу ответ?

— Ясно, — без энтузиазма проблеяли игроки армейской команды.

Гомельский нахмурился и уверил товарища со взором горящим, что сейчас с нами как следует поговорит. Только не надо мешать разговору тренера и команды.

— А ты… этот… Юрьев? Да? — ткнул в меня пальцем незнакомец, посмотрев на меня снизу вверх. — Ты смотри, на тебя надеется вся наша огромная страна — все 253-и миллиона человек.

— И иначе что? — спросил я и мне так захотелось втащить этому горлопану, что даже зачесались кулаки.

— А иначе — примем меры, — зло усмехнулся он. — Хочешь узнать — какие? Узнаешь, когда в следующий раз прилетишь из-за границы.

— Не понимаю — о чём речь? — пробубнил я и отвернулся от этого чиновника, подумав, что с такими «слугами народа» никаких врагов не надо. Любое поручение завалят, любой бюджет разворуют, и любое благое начинание доведут до абсурда.

Но на этом «духоподъёмные речи» не закончились. Следом за незнакомцем в дорогом костюме вошёл маршал Гречко и ещё несколько маршалов и генералов. И у меня в глазах зарябило от звёзд на погонах. Гречко тем временем кратко рассказал о подвигах героев Великой Отечественной войны и потребовал, чтобы мы как Александр Матросов грудью защищали своё кольцо. Гомельский при этих словах неловко улыбался, но перечить маршалу не посмел.

И только за 5 минут до конца перерыва мы немного поговорили о самой игре. Александр Яковлевич потребовал сыграть на максимальных скоростях. А я сказал, что после пропущенного мяча не надо по несколько секунд разговаривать и обвинять друг друга в ошибках, нужно как можно раньше вводить мяч из-за лицевой линии и бежать в быстрое нападение. И тогда у нас появится шанс на победу.

* * *

Владимир Кондрашин не хотел смотреть матч ЦСКА и команды «Нью-Йорк Нетс». Однако его уговорил вместе посидеть на трибунах журналист Алексей Орлов. Орлов готовил для «Советского спорта» большую статью об этом турнире и хотел, что бы мэтр отечественного баскетбола прокомментировал некоторые эпизоды матча.