Аллей-уп. Том 2 (СИ), стр. 58
— Даааа! — закричали московские болельщики, которым такие слэм-данки особенно нравились.
— Давай ещё! — проорал какой-то горластый парень, сидевший около самой площадки. — Даваааай!
— Защита! — рявкнул я и при счёте 64:61 понёсся на свою половину поля, словно почувствовав неладное.
И тут игрок югославской команды сделал длинный пас на рывок Дражена Далипагича. «Вот такой баскетбол нам нужен», — мысленно усмехнулся я и в высоком прыжке прервал данную передачу. И пока все игроки соперника застыли в полупозиции, не понимая, кто кого должен встречать и держать, рванул на кольцо белградского «Партизана». За несколько секунд я лихо ушёл от одного игрока гостей, затем от другого и когда до корзины соперника осталось четыре метра, сделал два шага и ещё один мяч с громким хлопком воткнул сверху.
— Дааа! — радостно вскрикнули зрители на трибунах.
Счёт за четыре минуты до конца поединка сделался — 66:61 и тренер Борислав Чоркович тут же потребовал тайм-аут.
— Отличный данк, — поздравил меня с успехом Володя Павлов.
— Самое главное — вовремя сделанный, — улыбнулся я и напомнил парням, что с югославами нужно играть внимательно, осторожно и не подаваться на их провокации.
Однако как я и предвидел, за 40 секунд до финального свистка при комфортном счёте — 72:68 в нашу пользу, случилась эта самая провокация. А произошло это так: Саша Белостенный поборолся за отскок и уверенно схватил мяч двумя руками. Ему бы тут же сделать передачу на стоящего напротив Сергея Тараканова. Но Белый развернул свой корпус, чтобы посмотреть — кто находится в лучшей позиции? И игрок югославского «Партизана», так здорово подстроился к нашему юному и малоопытному центровому, что отлетел на четыре метра в поле и грохнулся на спину.
Польский судья так и застыл со свистком во рту. Саша Белостенный тоже замер, как статуя, не понимая, когда он успел нанести такой сокрушительный и нокаутирующий удар. Тренер гостей Борислав Чоркович буквально тут же запричитал, что его парня покалечили, сломали ему лицо в нескольких местах и вообще лишили нормальной полноценной человеческой жизни. Вот польский судья и купился на данный спектакль нескольких баскетбольных актеров, которые сыграли не хуже Высоцкого в «Гамлете».
— Да вы чё⁈ — заорал Александр. — Я его даже пальцем не тронул! Это симуляция! Это гольная и позорная симуляция!
— Всё-всё, лучше не лезь, хуже будет, будет хуже, — я приобнял Белостенного, попытался его успокоить и оттащить подальше от товарища судьи.
Кстати, поляк показал ему фол и назначил два штрафных броска в наше кольцо, что было неприятно, но не смертельно.
— Сколько тебе заплатили за такое судейство⁈ Сколько⁈ Я дам больше! — не выдержал мой юный друг и тут же получил ещё один технический фол и отправился на лавку.
«Ой дурак», — схватился я за голову. И на паркет вместо Белостенного выбежал Андрей Макеев, и мы остались вообще без центровых. Бросать в бой малоподвижного Мишу Силантьева Владимир Кондрашин откровенно побоялся, и скорее всего, правильно сделал. Тем временем на линию штрафных бросков вышел Дражен Далипагич, так как того юголсавского игрока унесли на нослках. И Далипагич послал все три броска точно в цель. Таким образом, за 40 секунд до конца игры счёт стал критический — 72:71.
— Держим, мужики, мяч все 30 секунд! — потребовал я от своих партнёров по команде.
Но не тут-то было. Югославы включили командный прессинг. Володя Павлов, который проводил первоклассный матч, выскочил за лицевую линию и отдал передачу прямо в руки Драгану Кичановичу. Лично у меня после такой передачи челюсть отвсила. А Кичанович обыгрался с Далипагичем, и метко бросил со средней дистанции. Счёт стал — 72:73 и лужниковский дворец спорта притих, как на похоронах кого-то из членов ЦК.
— Бараны! — проорал Кондрашин, но тайм-аут за 25 секунд до конца встречи не взял.
Поэтому в следующую секунду на своей половине я получил пас от Макеева и крикнул, что играем изоляцию, и что огромная просьба не тупить! Теперь вся надежда оставалась на моё хладнокровие и на мою меткую руку, которую я тренировал с трёх лет. Югославы тем временем откатились на свою половину поля и принялись ждать наших дальнейших действий. Их наставник прокричал, чтобы никто не фолил. Я же медленно перевёл мяч через центральную линию, так как спешить теперь было некуда и атаковать требовалось непременно на самых последних секундах.
— Давааай! — закричали с трибун. — Дави югов!
Тут ко мне приклеился один из игроков «Партизана» и начал тихо материть меня на хорошем русском языке. Остальные же наши парни отошли к левой бровке и увели за собой всех баскетболистов соперника.
— Не умеешь по-русски материться, не берись, — криво усмехнулся я и, дождавшись, когда на табло осталось всего три секунды, перевёл мяч между ног, сделал шаг назад, и вдруг моя нога в кроссовке поехала на какой-то луже. Кто-то, упав на паркет пару минут назад, оставил на нём часть своего пота и теперь из-за этого пота я не успевал пойти в проход.
«Ёкарный бабай!» — прокричал мысленно я и бросил по кольцу с этих восьми метров. Секунды на табло истекли, а мяч, ударившись в дужку кольца, подпрыгнул вверх, затем коснулся щита и провалился в сетку, словно невидимая рука мифического бабая подправила его внутрь.
— Дааааа! — радостно заорал я от счастья и просто стал прыгать на месте, подняв обе руки вверх.
— Даааа! — заревели переполненные трибуны, когда на табло загорелся окончательный счёт — 74:73 в нашу пользу.
Затем на меня накинулись те игроки, которые были в поле и начали пихать, толкать и трепать мои непослушные волосы. Потом выскочили парни со скамейки запасных и все вместе они подняли моё тяжёлое тело на руки и три раза легко подбросили вверх. Наконец, ко мне подошёл Владимир Кондрашин и сказал:
— Ты извини меня, старика, за то, что я на тебя часто злюсь. Характер у меня сложный. И спасибо тебе, Майк, за победу.
— Да я уже привык к вашему характеру, Владимир Петрович, — улыбнулся я. — И вам спасибо за матч. Теперь мы просто обязаны обыгрывать югославов на Олимпиаде.
— Теперь наверняка, — крякнул Кондрашин и тут увидел, как травмированный, почти что мертвый, югославский игрок уверенным шагом и без посторонней помощи направляется в раздевалку. — Одним словом — артисты.
Глава 21
Наверное, каждый любитель баскетбола из 2018-го года хотя бы раз видел фильм «Движение вверх». Смотрел эту картину и я. Смотрел и удивлялся — это кто же такую ерунду сочинил? Кому в здравом уме понадобились чудеса о тренировках на батуте, о веселье на грузинской свадьбе перед самой Олимпиадой? Ещё зачем-то впихнули эпизод, что тренеру Гаранжину нужны деньги на операцию сына и втиснули сказку о том, что Саша Белов играл смертельно больным? В реальности сын Кондрашина был неоперабельный, а Белов заболел только после истории с иконами, спустя пять лет с мюнхенской Олимпиады. Зачем всё взяли и переврали, когда реальная история в разы сильнее и интереснее, чем высосанная из пальца сценарная каша?
Кроме того, в этом фильме есть такой эпизод, когда Гаранжин с ехидной улыбкой объявляет, что его команда будет сражаться в Мюнхене за первое место. Дескать, раньше, в гомельские времена, команда ехала за серебром, а теперь поедет за золотом. Такое заявление мог сделать кто угодно, но не реальный Владимир Петрович. В реальности Кондрашин перед Олимпиадой сказал, что его команда едет бороться за второе место. И когда председатель Спорткомитета Павлов спросил: «Почему вы всегда говорите о втором месте?». Кондрашин ответил: «Сергей Павлович, когда вы организуете в Сочи питомник по выращиванию негров, команда будет играть за первое место».
Именно об этих словах Кондрашина я думал, когда сидел на скамейке запасных ЦСКА, так как афроамериканские игроки «Нью-Йорк Нетс» буквально разрывали в клочья защитные порядки московской команды. Особенно у американцев выделялся кроль данков — Джулиус Ирвинг. Рост — 201 сантиметр, вес 95 килограммов, лёгкий, быстрый, воздушный, взрывной. Именно этому игроку впоследствии будет подражать сам «Его Воздушество» — Майкл Джордан. Ирвинга опекал наш Алжан Жармухамедов, цепкий и неуступчивый игрок. Но против скорости форварда «Нетс» он вообще ничего не мог сделать. А в одном из эпизодов американец, ворвавшись в «краску», так высоко взлетел в воздух, что всадил слэм-данк через нашего 215-сантиметрового центрового Сергея Коваленко. Даже я после этого баскетбольного фокуса встал на ноги и аплодировал вместе со всем лужниковским Дворцом спорта стоя.