Аллей-уп. Том 2 (СИ), стр. 49

Будет небесам жарко!

Сложат о героях песни…

В спорте надо жить ярко,

Надо побеждать честно!

— Да-да, мы верим твёрдо в героев спорта, — хмуро пробурчал Кондрашин. — А если мы проиграем? — спросил он, когда мы остановились перед дверьми в приёмную председателя Спорткомитета Сергея Павлова.

— В спорте всякое бывает, — я развёл руки в стороны. — Ничего страшного. Зато станут понятны все наши слабые места и над чем нам работать при подготовке к Олимпиаде.

— Ну да, ничего страшного, — хмыкнул он. — Только по шапке дадут мне, а не тебе.

— Если вы боитесь, что дадут по шапке, то нужно переходить в шахматы, — резонно заметил я. — Там в лучшем случае кроют матом. В том смысле, что, кхе, ставят мат.

— Поговори мне ещё, — Кондрашин показал мне кулак и мы вошли в приёмную Павлова.

А там на диванчике нас уже поджидал главный тренер ЦСКА, Александр Гомельский. Его тоже пригласили на переговоры. Так как по предварительному проекту в турнире должны были принять участие: ленинградский «Спартак», московский ЦСКА, белградский «Партизан» и профессиональный американский клуб «Нью-Йорк Нетс». Так как «Нетс» являлась единственной командой, которая во время турне одолела нашу сборную СССР.

Гомельский сухо поздоровался и тут же поинтересовался:

— И кто же заварил всю эту кашу, Владимир Петрович? Нужен ли нам этот турнир в преддверии Олимпиады?

— По-вашему мнению перед Олимпиадой нужно сидеть тихо и не высовываться? — буркнул я. — И так уже нам кто-то оказал медвежью услугу, когда было принято решение, что в Еврокубках советские команды в этом сезоне играть не будут. Просто уму не постижимо — как можно было до такого додуматься и лишить разом всех баскетболистов драгоценного международного опыта?

— А вы, молодой человек, спросите об этом у вашего главного тренера, — хитро усмехнулся Гомельский. — Лично я спорил до хрипоты, что мы просто обязаны играть в Кубке чемпионов, в Кубке кубков и в Кубке Корача.

Я повернулся к Кондрашину и тут до меня дошло, что это была его идея — никого не пущать в Европу. То есть с одной стороны Владимир Петрович понимал, что мы должны играть против сильных соперников, а с другой он боялся поражений и этих игр не хотел.

— Я ошибался, — проворчал Кондрашин. — Сейчас понимаю, что был не прав.

— Да уж, — захихикал Гомельский. — А вы это забавное интервью читали? — спросил Александр Яковлевич и достал вчерашний номер «Советского спорта», где напечатали мой каунасский разговор с журналистом Алексеем Орловым. — Вы хоть знаете, какой вал писем пошёл в редакцию? Пишут из Минска, из Киева, из Москвы. И все вопрошают — как же так у нас в городе существует своя команда мастеров, а когда она будет играть при своих зрителях неизвестно, толи через год или через два? Так для чего существует баскетбол в стране — для галочки или всё же ради людей? Или вот ещё интересное место, моё любимое. — Гомельский развернул газету и, еле скрывая саркастическую улыбку, зачитал: «Буквально каждый баскетболист в курсе, что календарь чемпионата СССР свёрстан в интересах сборной страны. Однако если мы обратим внимание на формулу олимпийского баскетбольного турнира, то убедимся, что после группового этапа там следует стадия плей-офф, в которой сыграют лучшие команды. Тогда почему в чемпионате СССР отсутствует этот самый важный финальный этап соревнований? Куда подевался плей-офф чемпионата СССР? Допустим, наша сборная на Олимпиаде выиграет свою группу. А потом проиграет самый важный матч в полуфинале, где совсем другой накал борьбы, к которому наши игроки просто не готовы. Тогда кто ответит за провал сборной СССР? Получается, что хотели как лучше, ради сборной изуродовали календарь и лишили миллионы советских болельщиков интересного баскетбола. А на деле получилось как всегда».

Александр Яковлевич закрыл газету и громко расхохотался. Потом он смахнул пару, нечаянно вылетевших слезинок и произнёс:

— Молодец, Юрьев! Отличное интервью! Браво! Хотели как лучше, а получилось как всегда! Ха-ха-ха.

— Разве я не прав? — смущённо пробурчал я. — Посмотрите регламенты всех международных турниров начиная с этого года. Хоть чемпионат мира, хоть чемпионат Европы, хоть Олимпиада, хоть Еврокубки — везде победитель определяется в плей-офф. Не умеешь играть такие игры — не победишь.

— А ведь молодой человек глаголет истину, — вновь захихикал Гомельский.

Кондрашин же хмуро посмотрел на турнирную таблицу чемпионата СССР, что висела на стене в приёмной рядом с таблицами по гандболу, волейболу и хоккею, и недовольно крякнул. И причины такого недовольства имели место быть. Так как после пятого тура наш ленинградский «Спартак» единолично возглавил чемпионскую гонку. Ведь 10-го декабря в Каунасе мы переиграли минский РТИ со счётом — 110:79, а ЦСКА в Тбилиси сенсационно проиграл местному «Динамо» — 80:81.

И теперь баскетбольная таблица выглядела следующим образом: после пяти матчей без поражений шёл только наш ленинградский «Спартак»; на втором месте с четырьмя победами расположились — ЦСКА, «Динамо» Тбилиси и «Жальгирис» Каунас; далее с тремя победными матчами шли — киевский «Строитель» и «Статиба» из Вильнюса; по две победы было у московского «Динамо» и у «Калева» из Тарту; по одной победе имели — СКА Рига, РТИ Минск и «Уралмаш» Свердловск; а замыкал таблицу вообще без побед ереванский СКИФ.

Однако если на январском заседании Федерации баскетбола СССР моё нашумевшее интервью будет принято к активному обсуждению, то в регламент чемпионата могли запросто внести правки. Туда могли добавить плей-офф за призовые места. Вот поэтому Владимир Кондрашин и смотрел на меня волком. Однако это продолжалось недолго. В этот момент распахнулась дверь из коридора и с громким шумом в приёмную ввалились: председатель Спорткомитета Сергей Павлов, 46-летний невысокий коренастый розовощёкий мужчина, затем глава Федерации баскетбола Николай Семашко, 68-летний чиновник с простоватым лицом председателя колхоза миллионера, и 35-летний энергичный американец Дэйв Дебуше.

— Окей! Окей! — чему-то радовался Дебуше.

Возможно комиссару АБА рассказали пошлый русский анекдот, и тот, не поняв ни слова, смеялся исключительно из вежливости. И тут американец увидел меня и принялся жать мою мощную ладонь. Кстати, рост бывшего профессионального баскетболиста был около 198 сантиметров и мы с ним значительно возвышались над всеми присутствующими людьми.

— Мистер Юрьев, очень рад нашей встрече, — залопотал он по-английски. — Я до сих пор под впечатлением от вашей игры. Поверьте мне, вам пора перебираться за океан. Вы можете сделать у нас замечательную карьеру.

— Спасибо за лестную оценку моей скромной игры, — так же на языке Шекспира ответил я заокеанскому гостью. — Но мы здесь собрались по совершенно другому вопросу.

— Е, е, — согласился Дэйв Дебуше.

— Чё он сказал? — спросил меня Сергей Павлов.

— Говорит, что ему понравилась наша столица, — соврал я, пользуясь тем, что переводчик пока ещё не подошёл.

— Мы сегодня вечером выпьем нашей водочки, и тогда ему Москва ещё больше понравится, — заявил крепкий телом Николай Семашко.

После чего мы все проследовали в кабинет председателя Спорткомитета. И лично я предполагал, что разговор продлится не более получаса. Однако переговоры затянулись на несколько долгих часов. Ибо Дебуше категорически не хотел участия в турнире югославской команды. Он настаивал на том, что американскому телевидению матч между «Нью-Йорк Нетс» и какой-либо командой из Югославии совершенно не интересен. Болельщики хотят смотреть битву против советских олимпийских чемпионов. Павлов же возражал и отвечал, что мы уже пообещали белградскому «Партизану» участие в этом турнире. И сегодняшний отказ будет неправильно истолкован. А Дебуше подробно объяснял, что телеканал платит хорошие деньги и к его мнению нельзя не прислушиваться. Далее вступал Семашко и подробно рассказывал о сложных политических взаимоотношениях между СССР и Югославией, и многоуважаемый товарищ Брежнев таким поворотом событий будет крайне недоволен. Затем Дэйв Дебуше снова вещал об устройстве спортивной коммерции и всё возвращалась на круги своя.