Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления, стр. 31
«Во время обслуживания женщина, в одиночестве сидевшая впереди, стала плакать, — рассказывает Глория. — Когда я спросила ее, что случилось, она начала описывать мне всю свою жизнь. У нее был сын, которого она вырастила совершенно одна. Он стал хирургом, но больше не уделял ей внимания. Она как раз перенесла операцию на глаз, а ее собственный сын не захотел ее оперировать. Ей было обидно».
«Людей, которые были чем-то обижены, я старалась чем-нибудь побаловать, а остальных просто успокаивала, — говорит Кристелл, которая работала стюардессой в конце девяностых. — Если ты хочешь добросовестно выполнять эту работу, знание человеческой природы и умение сочувствовать — обязательные условия».
Шари, стюардесса в Jetairfly, рассказывает такую историю: «Недавно на борт зашла довольно молодая девушка. Она еще не села на свое место, а уже начала плакать. Я спросила ее, что случилось и могу ли я чем-то помочь, но она ничего не отвечала и продолжала плакать. Я уже не знала, что еще могу сделать, когда она начала рассказывать. Ее папа умер, и она везла его обратно в Марокко. Его тело лежало под нами, в багажном отделении. Я пригласила ее посидеть с нами на кухне, если ей там будет легче. Минут через пятнадцать она пришла. Она рассказала, что ее папа долго болел, но ее бабушка все равно не переживет его смерть. Она отправилась в поездку совершенно одна. Эта история долго висела у меня на душе, но в то же время она дарила мне чувство удовлетворения, что я хоть что-то, даже самую малость, смогла сделать для этой девочки».
Трагедии
Несмотря на благие намерения, иногда чувствуешь себя совершенно беспомощной, считает Аннеке, коллега Шари: «Этим летом у нас на борту была одна пара лет пятидесяти. Они летели в отпуск в Пунта-Кану в Доминиканской Республике на десять дней, — рассказывает Аннеке. — Когда мы выполняли обратный рейс, я узнала от нашего командира, что тот мужчина внезапно там умер. Его тело находилось у нас в багажном отделении внизу, а наверху рядом с пустым креслом сидела его жена. Она всю дорогу плакала. Один раз она пришла к нам на кухню и немного излила душу, но, думаю, ей это не очень помогло. Очень грустно».
Изабелль до сих пор вспоминает пару, которая в начале девяностых летела в Барселону: «Они сидели в бизнес-классе, и после обслуживания я спросила женщину, не могу ли я помочь чем-то еще. Я видела, что она сидела и плакала большую часть пути. От моего вопроса у нее снова брызнули слезы. Ее муж рассказал, что их сын разбился в Барселоне на мотоцикле и умер. И они летели забирать его тело.
На обратном рейсе я снова увидела тех людей. Они сидели на тех же местах и все время смотрели в иллюминатор. «Это наш сын», — сказал мужчина, когда на ленту для багажа поставили гроб. О, боже, мое сердце было разбито».
Хильда также стала свидетельницей трагической истории одной фламандской семьи: «Дочери было лет двадцать, и она работала аниматором в Греции. Ее родители собрались навестить ее. Отец отправил мать в здание аэропорта, а сам поехал парковать машину. Когда он подошел к стойке регистрации, его жена лежала там мертвой. Инсульт.
Sobelair предупредила их дочь, что она должна была встретить в аэропорту своего отца, потому что кое-что случилось. Они пока не говорили, что ее мама умерла. Ее увезли на катафалке, а отец поднялся к нам на борт. Мы предоставили ему отдельное место — хорошо, что это был чартерный рейс, — и попробовали его немного утешить. Ему разрешили посидеть в самолете, пока другие пассажиры высаживались. Я помню, как его дочь подъехала на маленькой машине и он сошел с трапа, чтобы сообщить ей новости. Это была очень трагичная сцена».
Безопасность на первом месте
В случае чрезвычайной ситуации
Люди думают, что стюардессы должны только улыбаться и быть красивыми, забывая, что самая важная причина присутствия кабинного экипажа на борту — обеспечение безопасности пассажиров. В случае чрезвычайной ситуации именно они сопровождают пассажиров и проводят их эвакуацию. «Если бы нам нужно было только разносить еду и напитки, то в самолетах уже давным-давно стояли бы автоматы», — уверяют они. Поэтому их как следует обучают всему, что связано с безопасностью. Последняя авиакатастрофа с погибшими людьми случилась в Бельгии в 1961 году, а вот вынужденные посадки и технические неполадки все еще происходят.
«Supervisor to the captain». Если мы слышали такую фразу по внутреннему телефону, то знали точное время, когда это произошло. Это означало, что командир вызывал к себе старшего бортпроводника, потому что была какая-то серьезная проблема, — рассказывает Мари-Поль, которая с 1974 по 1988 год летала с авиакомпанией Saudia Airlines. Во второй половине своей карьеры она несколько раз попадала в ситуации, связанные с предупреждениями о бомбе:
«В то время это было практически модно. Я помню, как мы взлетели в Париже. Я была главной на борту, и капитан позвал меня к себе. Он сказал, что мы получили сообщение, что у нас на борту, возможно, заложена бомба, и добавил: «We have to land at the first possible airport. Make sure the cabine is ready in thirty-five minute» [138].
Это совсем не смешно, потому что мы как раз были заняты обслуживанием в первом классе, где сидели сорок четыре пассажира. Они ели из фарфоровых тарелок и пили из хрустальных бокалов. Всю эту бьющуюся посуду мы должны были как можно скорее собрать и спустить вниз на подъемниках. Мы летели на самолетле Tristar [139] — в его центральной части находились камера хранения и кухня с печами. Нужно отдать должное девушке, которая в то время там работала. Она сложила весь фарфор и хрусталь так хорошо, как это было возможно.
К счастью, мы посадили всех пассажиров в передней части салона. Мы делали так всегда, когда самолет был не полностью загружен — так пассажиры сидели ближе к выходам. Это облегчало работу при эвакуации. В тот раз мы сказали пассажирам, что у нас технические неполадки и поэтому мы вынуждены приземлиться. Конечно, мы промолчали насчет того, что нам поступило сообщение о бомбе на борту, иначе началась бы паника». Коллеги Мари-Поль из других авиакомпаний подтверждают, что они тоже специально ничего не говорят о подобных угрозах или проблемах, чтобы сохранять спокойствие на борту.
«В Риме мы сразу же выпустили надувные трапы, и все быстро выпрыгнули из самолета. Мы смогли взлететь только на следующие сутки, так как на то, чтобы свернуть трапы, требуется целый день. Сообщение о бомбе было ложным, как и в двух других случаях, которые мне тоже пришлось пережить после этого. Но мы не имеем права рисковать.
После всего случившегося мы, капитан и члены экипажа, чувствовали себя не очень хорошо. У нас была разрядка в виде смеха или плача, но в самый ответственный момент мы были совершенно спокойны. Так происходит, потому что мы автоматически выполняем все необходимые шаги в подобных ситуациях. Нас этому учили. Вот почему так важны периодические тренировки и экзамены.
В конце карьеры я работала supervisor check hostess [140] и летала с менее опытными коллегами, чтобы контролировать и оценивать их действия. Они должны были постоянно изучать действующие правила безопасности — для каждого типа самолета они свои. Юноши и девушки в Saudia должны были ежегодно тренироваться в воде или с огнем».
Совсем иначе было в бельгийских авиакомпаниях. Там обычно все выглядело так: членам экипажа нужно было один раз за всю карьеру зазубрить закон и раз в два-три года проходить практические тренировки по тушению пожаров и эвакуации. «В наши дни летный персонал каждый год повторяет теоретическую часть: эта информация подается в виде курса на полдня и экзамена по всем пройденным вопросам сразу после, — говорит Грета, больше пятнадцати лет работающая инструктором в Jetairfly. — Также ежегодно они сдают экзамен по типу самолета, на котором работают».