Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления, стр. 22

Скользкие темы

Звезды должны быть благосклонны, когда формируется твоя команда, считает 36-летний Гирт Ханссенс — опытный стюард в Jetairfly: «Когда-то давно я, единственный парень, отправился в недельный полет с девятью девушками. Все мои друзья говорили: «Класс!» Но, боже, что за адская неделя была! Они ссорились и все время ревели, докучая друг другу. К счастью, это было исключением из правил».

За год работы в Qatar Airways Гирт понял, что национальность коллег может играть большую роль: «С нами работали люди из пятидесяти-шестидесяти разных стран. Когда мы куда-то прилетали, некоторые из них буквально испарялись. Например, тайцы, индонезийцы и филиппинцы в основном сидели в своих номерах в отеле, потому что они предпочитали отправлять деньги, которые зарабатывали, своим семьям. Чаще всего они даже еду свою привозили. А вот европейцы и австралийцы много гуляли.

Жаль, что было так нелегко общаться с людьми другой национальности — на мой взгляд, разница в культуре и менталитете может обогатить. Я летал с филиппинскими девушками двадцати — двадцати двух лет: при мне они впервые прилетели в Париж и увидели снег. Это удивило меня. Хотя различия между нами никогда не мешали. Во время рейса все выполняли свою работу так, как надо».

В Sabena было четкое правило, говорит Ингрид Арнойтс: «Чтобы хорошо работать в команде, перестаньте разговаривать на такие темы, как вероисповедание, политика, ориентация или расизм. Тот, кто нарушал это правило, получал выговор. После трех выговоров он вылетал с работы безо всяких извинений.

Это также относилось и к опозданиям. Не позже чем за сорок пять минут до вылета мы должны были подтвердить свое присутствие и расписаться в специальном документе. Если ты задерживался хоть на минуту, вызывали запасного сотрудника, а ты оставался дома.

У меня однажды было так. Я пришла в своем новом синем костюме, с перчатками и в шляпке, гордая собой, и сказала: «Я на рейс в Ниццу». На что мой коллега ответил: «Жаль, ведь они вот-вот там приземлятся». В ту ночь мы перешли на летнее время, и я об этом совершенно забыла».

Шари из Jetairfly тоже вспоминает один случай: «В первый год работы я однажды проспала. Я всегда просыпалась по будильнику, а в ту ночь, видимо, не смогла этого сделать. В тот момент, когда мне позвонили с работы, я подумала: «Как здорово, мой рейс будет позже, поэтому можно еще немного полежать». Я взяла трубку в прекрасном расположении духа, но меня спросили, в пути ли я. Было десять минут пятого, то есть время, когда я должна была поставить подпись в документе.

«Я сейчас оденусь и сразу же приеду, — испуганно сказала я. — Поставьте меня сегодня на более поздний рейс, но я приеду!» Однако было уже поздно. Они уже вызвали резерв. Мне было очень плохо. Я все глаза выплакала, потому что знала, что такая ошибка может очень дорого стоить. Опаздывать — это not done in aviation [102]. Я тут же отправила электронное письмо с объяснениями, но, несмотря на то что по-человечески они меня поняли, по правилам они должны были меня наказать. С тех пор это, к счастью, ни разу не повторилось, но простить сама себя я так и не смогла».

Фокус с жилетом

Все это горькие исключения в море приятных воспоминаний. Проведя пару часов вместе на высоте в несколько километров, многие стюардессы и стюарды завязывают крепкие отношения, настолько крепкие, что легко могут излить друг другу душу или, напротив, пошутить друг над другом. О розыгрышах могут рассказать новички. Например, им приходится проходить кислородный тест: зайти в кабину пилотов с пакетиком и наполнить его кислородом, а затем отдать в месте прибытия вместе с другими данными о полете. Или новичку дают задание проверить, есть ли на борту запасной сотрудник — тот, кто будет сидеть в шкафу в бизнес-классе и ждать, вдруг кто-то из коллег по пути выйдет из строя. Большой сюрприз ждет ничего не подозревающего новичка, когда он откроет шкаф и найдет там сидящую на корточках стюардессу.

Многие с теплыми чувствами оглядываются назад, на те традиционные шутки, учившие новичков уму-разуму. «Когда в 1956 году я ступила на борт, чтобы полететь в свой первый настоящий рейс, то сразу представилась экипажу, — рассказывает Нора. — На что кто-то меня спросил: «Девушка, вы же получили ключ?» Меня сразу же сковало от страха. «Какой ключ?» — спросила я. «Тот, что от асфальта, конечно же, — ответили они. — У тебя есть еще ровно двадцать минут до взлета, найди его! И поторапливайся!» Я побежала так быстро, как могла, к mouvement [103], где надо мной, естественно, начали ржать. Это был обычный прикол, которым они пугали новичков.

В другой раз, когда мы пролетали над экватором, штурман спросил, не хочу ли я посмотреть на место, где проходит воображаемая линия, которая делит Землю пополам. Он предложил мне бинокль, и я смотрела в него, ничего не подозревая. После этого я вошла в салон с «подбитым» глазом, потому что они намазали окуляр чем-то черным. Вот так они развлекались».

Тридцатью годами позже пассажиров Sobelair тоже иногда развлекали во время safety demonstration [104]. «Обычно стюардесса, которая проводит инструктаж, работает со спасательным жилетом, который не может взорваться, но с новичками мы иногда фокусничали, — рассказывает Хильда. — Она показывала, как надо обращаться с жилетом, а он взрывался. Некоторые девушки сразу же краснели, другие начинали заикаться, хотя нужно было оставаться невозмутимой». «Фокус с жилетом был классикой, — подтверждает Джон из Sabena. — Когда мы с коллегами так развлекались, пассажирам тоже было весело».

Матрасы в коридоре

Пина даже осмеливалась пошутить над своими Sobelair-пассажирами: «Верхние полки над сиденьями были достаточно большие. Однажды одна из нас, стюардесс, легла туда. И, когда пассажир открыл дверцу, чтобы разместить там свой багаж, она его напугала. Что тогда было! Мы были настоящей бандой, и атмосфера была классная.

Один из моих последних рейсов пришелся на 1 апреля, поэтому повод сводить людей с ума искать не пришлось. Мы встречали пассажиров, заходящих на борт, босыми. Чуть позже, во время своего обращения к ним, я сказала, что новые правила безопасности предписывают снимать обувь на время полета. И люди поверили нам! Тогда пассажиры тоже любили шутки. Жаль, что сейчас провернуть такое невозможно. После 11 сентября правила ужесточили, и всем стало не до розыгрышей».

И все же было еще кое-что, утверждает Пина: «В конце своей карьеры, в 2002 году, я была старшей бортпроводницей рейса на Кубу. После десяти часов полета я стала громко говорить: «Дамы и господа, пожалуйста, приготовьтесь к посадке в Перу». Люди стали с удивлением переглядываться. «Мы же летели на Кубу?» — спросила одна женщина. «Ну нет, госпожа, — ответила я. — Тогда вы находитесь не в том самолете. Мы летим в Перу». Конечно, мы почти сразу сказали, что просто пошутили».

Коллеги Пины сами иногда страдали от чувства юмора своих же товарищей. «На Пхукете один стюард купил для своей сестры мини-юбку канареечного цвета, — вспоминает Пина. — Он показал ее мне перед полетом. Она мне так понравилась, что я захотела ее примерить. И что же сделали мои коллеги? Они забрали мою униформу и запустили в салон пассажиров. Весь рейс я должна была работать в этой ярко-желтой юбке. А старшая бортпроводница подлила еще маслица в огонь. Она объявила, что это особенный рейс, на котором пассажиры могут обратиться к одной из стюардесс, которую легко узнать по ее желтой юбке, за тайским массажем».

Пина до сих пор смеется, вспоминая эту ситуацию: «Я развлекалась от души. Иногда ранним утром мы возвращались из рейса дальнего следования в комнату для персонала в Брюсселе и начинали пить пиво и вино. Может быть, это было странно для людей, которые в тот момент вылетали на европейские направления, но нам было все равно. Однажды мои коллеги не могли добраться до дома до самого вечера, потому что после рейса все пошли ко мне, чтобы поесть. После по-настоящему хороших полетов я с удовольствием устраивала дома вечеринки».