Порочное море (ЛП), стр. 76

— Поосторожнее, сирена, — мурлычет Амайя, — не то мои люди отрежут твой острый язык.

Веспер свирепо смотрит на неё, её рука дергается к шраму на запястье:

— Пусть попробуют.

— Достаточно, — отрезает Арион. — Это не помогает делу.

Когда ни Амайя, ни Веспер не отступают, из глубины его груди вырывается низкое рычание, и нож Амайи внезапно вспыхивает синим пламенем. С возмущенным проклятием принцесса резко взмахивает рукой, заливая его дождевой водой, что окончательно превращает карту в кашу.

— Хороший фокус, чернокнижник. — Яркая вспышка молнии подчёркивает её следующие слова, прорезая тучи у нас за спиной. — Но мой получше будет.

Тяжело выдохнув, Гавриал качает правой головой и подбирает уголок испорченной карты. Тот отделяется от остального пергамента, превращаясь в мокрую пасту прямо в его пальцах:

— Что ж. Надеюсь, она нам больше не понадобится.

Опасное электрическое напряжение вокруг Ариона усиливается:

— Нам нужно, чтобы вы, чёрт побери, заткнулись и послушали Зефиру. — Хотя он больше не берёт меня за руку, его крылья ободряюще касаются моего плеча. Мы оба понимаем: если я сейчас не заговорю, есть огромный шанс, что мы все просто перебьём друг друга прямо здесь. Веспер косится на оружие солдат. Гавриал нервно поглядывает на череп. А гром вокруг Амайи продолжает грохотать так, словно мы в секунде от того, чтобы быть испепеленными. Словно мы все стоим на краю обрыва, в сантиметре от падения.

Я спешу продолжить:

— Сердца нет внутри замка — по крайней мере, я его там никогда не видела. — Вдох. Выдох. Вдох. Я считаю каждый из них, заставляя себя двигаться дальше. Вспоминать, заново проживать худшие моменты — годы — моей жизни. — Но по ночам я часто слышала шумы. Из-под замка.

— И…? — спрашивает Гавриал.

Я тяжело сглатываю:

— Однажды я спросила об этом чародея, и он ответил, что под замком ничего нет.

Веспер скрещивает руки на груди, абсолютно невпечатлённая:

— Значит, он солгал.

— Он бы не стал лгать. Только не об этом. — Почувствовав жар взгляда Ариона на своей щеке, я стискиваю челюсти и тупо смотрю на испорченную карту. Желудок выворачивает наизнанку. — Он бы, наоборот, хотел, чтобы я до смерти боялась того, что находится внизу. Он бы позаботился о том, чтобы я знала. — Всё что угодно, лишь бы мучить меня. Пытать. Наказывать. Я пытаюсь снова сглотнуть, сделать вдох, но на этот раз… воздух не идёт в лёгкие.

«Моя милая, милая Зефира», — его голос вкрадчиво звучит у меня над ухом, хотя я его не вижу. Коридоры погружаются во тьму. Тени на стенах начинают зловеще колыхаться вокруг меня. — «Ты что, пытаешься сбежать?»

«Н-нет», — удаётся мне выдавить сквозь прерывистые вздохи. Лёгкие горят огнём. Я брожу по замку уже три дня подряд. Я искала любой возможный выход, но здесь ничего нет. Ничего. Я, блядь, в ловушке.

И он знает об этом.

«Ай-яй-яй. Нехорошо лгать, дорогая». Стены внезапно сдвигаются, с невероятной силой обрушиваясь на меня, и сознание тонет в отголосках его раскатистого смеха. Я прихожу в себя на холодном полу под те же странные звуки шёпота где-то внизу. Всегда внизу. Кандалы на моих запястьях намертво прикручены к полу, а руки покрыты фиолетовыми синяками.

Несмотря на бушующий вокруг нас ветер, мне не хватает воздуха, чтобы заставить свои лёгкие работать.

— Так это и есть твой гениальный план? — Веспер игнорирует мою панику, брезгливо кривя губы. — Идти на зов бесплотных голосов к руинам легендарной утопии, которая может вообще не существовать? Да ты даже говорить об этом спокойно не можешь. Как, чёрт возьми, ты собираешься нас туда вести? Ты никогда не умела быть лидером. Ты всегда была обузой.

Каждое слово — как стрела, бьющая точно в цель, прямо в моё сердце. Это глупый план, а я — худший человек, которому можно довериться. Но у нас нет времени, поэтому я крепче сжимаю руки на груди, пытаясь удержать себя от того, чтобы не рассыпаться на части.

— У тебя есть идея получше?

За столом воцаряется тишина. Амайя переводит взгляд с меня на Веспер с явным прищуром, доставая из-за пояса ещё один нож и почти рассеянно крутя его в пальцах. Она проводит языком по зубам, прежде чем прочистить горло. Повернувшись к Веспер, она произносит:

— Розововолосая русалка права. Другого плана у нас нет. — А затем обращается ко мне: — Расскажи мне больше об этом замке, Зефира. У нас появится шанс, если мы будем знать, какие штормы ждут нас впереди.

Я с трудом сглатываю:

— Ну, во-первых, он в воде. Очень глубоко в воде. — Я вскидываю руку, когда Гавриал открывает рот, собираясь перебить, — мне нужно закончить это, несмотря на то, как охрип мой голос. «Ты всегда была обузой». — Но это не станет проблемой. Я сама смогу выкачать воду. А вот вс остальное… коридоры меняют своё расположение каждые десять-пятнадцать минут, перестраиваясь по бесконечному кругу. Большинство предметов в этих залах прокляты, примерно как она, — я кошусь на прапрапрабабку Амайи, которая дико хохочет, — только они выглядят куда более безобидно. Дверные ручки с зубами. — Шрамы на моей ладони начинает жечь от этого воспоминания. — Зеркала, которые очаровывают тебя. — Из-за которых ты больше никогда не захочешь уходить. — Фонтаны, которые взрываются белым обжигающим пламенем. — Все за столом замирают на последних словах, но я продолжаю, несмотря ни на что: — Если ты коснёшься не того предмета — или даже просто посмотришь не туда, — всё кончено. Если это тебя не убьёт, то затянет в ловушку, сделает рабом, будет мучить до тех пор, пока чародей не решит тебя отпустить. А он не решит. — Мой голос слегка дрожит, но я игнорирую это. Все игнорируют. Даже Веспер. — И если нам каким-то чудом удастся пройти сквозь коридоры целыми, нам всё равно придётся столкнуться с его стражей. Их там десятки.

Амайя прижимает большой палец к кончику своего ножа:

— С этим мы легко разберёмся.

— Нет, — резко бросаю я, и Арион хмурится, когда шнур связи между нами натягивается. Он бешено пульсирует из-за подскочившего пульса. — Я не хочу… мы никого не будем убивать. — Когда в ответ на мои слова раскатывается гром, я добавляю: — Они порабощены. Их нельзя наказывать за жестокость чародея.

Амайя раздражённо взмахивает ножом:

— Ладно. Будем вырубать. Продолжай.

— Если мы сможем найти их раньше, чем они нас. Чародей не позволяет своим куклам свободно разгуливать по замку. Большинство стражников остаются в спящем состоянии, пока они ему не понадобятся — или пока замок не почувствует опасность. Многие находятся там так давно, что начали буквально врастать в стены и превращаться в мебель. Мы никогда не увидим их приближения. — Я никогда не видела их приближения. Раз за разом я пыталась сбежать, и всегда кто-то вырастал из ниоткуда, чтобы утащить меня обратно. Чтобы запереть.

Я на секунду закрываю глаза, заставляя себя дышать сквозь эту боль. Сквозь этот стыд.

Всегда кто-то был рядом, чтобы вернуть меня… пока однажды этого не случилось.

— Так, дайте мне разложить всё по полочкам. — Гавриал зажимает пальцами переносицу и начинает мерить палубу шагами. — Мало того, что нам нужно осушить желоб Сцелератус — на секундочку, глубочайшую точку океана, — так нам ещё нужно пробраться сквозь проклятый замок-лабиринт, попутно вычисляя и обезвреживая — но не убивая! — порабощённую стражу внутри него. — Он качает головой, ускоряя шаг. — И всё это ради того, чтобы пойти на зов каких-то бесплотных голосов к руинам Абиссиса или к тем кошмарам, что таятся под замком. Я ничего не упустил? — Эффектно щёлкнув пальцами, он продолжает прежде, чем кто-либо успевает вставить слово: — Ах да, чуть не забыл! Нам также нужно как-то сместить или победить страдающего агорафобией чародея, который вообще отказывается покидать этот замок. Никогда.

— Это неправда, — хриплю я. — Он уплывает, чтобы заключать сделки.

— И чтобы охотиться за тобой, — тихо произносит Арион.

Наконец его взгляд отрывается от моего лица, а крылья плотно прижимаются к спине. Я вздрагиваю от внезапно исчезнувшего тепла. Он больше не поднимает глаз, добавляя всё тем же тихим шёпотом: