Порочное море (ЛП), стр. 72
И истошные крики Джасина, умоляющего о помощи.
Предательский всхлип вырывается из груди, и я сползаю по адамантовой стене, с ужасом ожидая, когда волшебник войдёт слева. Ожидая, когда начнется этот кошмар. Но дверь с тихим щелчком закрывается, и в замке поворачивается ключ.
«Доброй ночи, милая», — шепчет маг, и неестественный янтарный свет, льющийся из окна башни, гаснет. Я остаюсь запертой в кромешной тьме на два дня. Мои порезы так никогда полностью и не заживут. Они покроют меня серебристыми шрамами.
— Откуда ты это знаешь? — спрашивает Арион.
— Оттуда, — Амайя хищно скалится, — что эту экспедицию финансировала моя прапрапрабабушка. Ветер начинает дуть ещё сильнее, превращаясь в жестокие шквальные удары. Наш корабль несется прямо сквозь эпицентр шторма. Но я этого почти не чувствую. Я сейчас вообще ничего не чувствую. В моей голове стоит лишь одно воспоминание — светящийся янтарь, погружающийся в удушающую темноту.
Я хочу, чтобы она ошиблась. Она должна ошибаться.
— Твоя прапрапра… — Гавриал осекается, во все глаза уставившись на череп, который Амайя баюкает в руках. — Ты имеешь в виду…
— Да, историк. Я говорю о королеве Эмилии. — Амайя нежно целует череп в височную кость. — Диму Васильева с позором вышвырнули из Мортии. На него смотрели как на умалишённого. Но Эмилия знала, что он может быть прав. Она привезла его в Темпест и заставила показать доказательства. Он утверждал, что форма и размеры адаманта были слишком идеальными, рукотворными. Он решил, что это самый верхний шпиль какой-то башни. Затонувшего замка. Но никто в той части океана никогда не видел никаких замков.
Арион качает головой:
— Я ничего не понимаю.
Череп на её руках внезапно щёлкает челюстью и напевает:
— Бездна в безжалостной синеве. Ложь в багрово-красном огне. Адамант, янтарь, магия и боль. Васильев назад не вернулся, изволь. Экспедиция сгинула, прахом пошла. Позабыта Абиссис, что их подвела. Конец пути принёс лишь тоску.
Нет.
Бездна в безжалостной синеве.
Нет, нет, нет.
Адамант, янтарь, магия и боль.
Я тупо уставилась на свои сапоги, пока мир вокруг меня начинает тошнотворно крениться. Этого не может быть. Я не могу… я не вынесу этого…
— С-Соль, — заикаясь, бормочу я, не в силах поднять глаз. Физически неспособная смотреть на них. — Абиссис находится в Соль.
Но меня, кажется, никто не слышит. Все смотрят только на Амайю. Она вскидывает руки к небу, заставляя ветер дуть ещё быстрее. Тяжёлые свинцовые тучи содрогаются от вспышек молний и непрекращающихся раскатов грома. Прямо вокруг нас. Мы окружены. И мы… мы летим на юг. Мне становится холодно, лицо покрывается липким потом вперемешку с каплями дождя, дыхание перехватывает.
— Вот для чего вам нужны были русалки. — Амайя поворачивается к Ариону: — Тебе нужен был проводник, способный ориентироваться в этих водах.
— Да, — подтверждает он. — И если ты поможешь нам, ты сможешь забрать все сокровища, что таятся внутри этих руин. Вывези оттуда всё, присвой себе славу, принеси величие своему королевству и народу, встань в один ряд со своими великими предками — мне нужно только сердце.
Амайя улыбается. Хищной, расчётливой улыбкой полубогини. И меня снова начинает тошнить.
— Всё это звучит просто замечательно, чернокнижник Стоун, — ровным тоном произносит она, — вот только эти руины находятся вовсе не в Соль.
Мои запястья прошивает фантомная боль от застарелых ожогов. Я судорожно пытаюсь ухватиться рукой хоть за что-нибудь, чтобы удержаться на ногах, потому что я знаю… я слишком хорошо знаю, что она скажет дальше. Я боялась этого с самого начала. И как только эти слова будут произнесены… всё будет кончено. Пути назад не будет. Весь этот карточный домик рухнет, погребая нас под обломками, и я ничего не смогу сделать, чтобы это остановить. Я наконец через силу поднимаю взгляд на принцессу, безмолвно умоляя её замолчать, но она меня не замечает.
— Королева Эмилия отправила Васильева в экспедицию через Силь, — объясняет Амайя. — И если эти руины действительно принадлежат Абиссису, то они покоятся на самом дне места, которое он назвал желобом Сцелератус.
ГЛАВА 29
ЗЕФИРА
Оказавшись в безопасности и относительном уединении — забившись в какой-то случайный закоулок на жилой палубе внизу, — я даю волю тошноте в пустое ведро.
Амайя согласилась помочь. Она предоставила нам проход. Она везёт нас на своём летучем корабле прямо к желобу Сцелератус. Я цепляюсь за покосившееся ведро, сжимая сталь бледными пальцами и ещё более бледными ладонями. Меня снова выворачивает. Кислота. Желчь. Страх. Я больше не могу держать это в себе. Мои шрамы раскрылись, и теперь они сочатся. Я сама сочусь слезами. Восемь лет. Восемь лет он держал меня в плену. Издевался надо мной. Пытал меня. Наверное, за это время я должна была стать сильнее. Отрастить толстую кожу. Закалить характер. Но я не смогла. И из-за этого чувствую себя слабой. Жалкой. Я ничего не вижу сквозь жгучие слёзы. Они текут по моим щекам, капают в ведро вместе с рвотой, и соленая вода призывает мой хвост. Мне плевать на это. Мне плевать на всё, кроме этих острых тисков вокруг моего сердца. Оно сжато чьей-то безжалостной хваткой.
Запах меди теперь окутывает нас, словно свежепролитая кровь, и шевелит мои розовые волосы. Но я не дрожу и не уплываю прочь.
«Я спасу твоего возлюбленного, но только за определённую цену».
Сказки твердят об этом. Они говорят, что могущественная магия требует великих жертв. Мне плевать, какова цена, — я заплачу. Ради Джасина я её заплачу.
«Чего ты хочешь?»
«О, это довольно просто, — Верховный Колдун Четырёх Морей улыбается. — Я хочу твою душу, Зефира из Силь. Я хочу тебя».
Нет. Богиня, нет.
Я сбежала. Я сбежала и никогда — я никогда не должна была возвращаться.
Дверь позади меня на секунду открывается, а затем тихо щёлкает, закрываясь. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Серебряный шнур затягивается вокруг моего горла, пока я едва не задыхаюсь от давления. От тревоги, пульсирующей сквозь нашу связь. Позади меня что-то меняется. Что-то, похожее на тепло, мышцы и напряжение.
— В чём дело? — Арион осторожно кладёт ладонь мне на спину. Судя по звуку, он садится на корточки. Его крылья задевают мои плечи — нежные прикосновения, живущие словно своей собственной жизнью. — Что происходит, Зефира?
Я не нахожу в себе сил оттолкнуть его или его крылья. Я вообще не могу пошевелиться.
— Н-ничего.
— Это ложь, — просто говорит он. Без обвинения, как констатация факта. Но как мне на это ответить? Секреты яростно бурлят в моём желудке. Он и так ненавидит меня за то, что я русалка. Зачем давать ему ещё один повод?
Он садится рядом. И не убирает руку с моей спины. Вместо этого он начинает нежно водить ладонью, описывая круги. Вверх по позвоночнику. Вниз. Я кошусь на него боковым зрением, ожидая, что он поморщится от отвращения, когда его рука случайно коснётся моей чешуи.
Но он не морщится.
И ничего не говорит. Он просто… сидит. Тишина тяжёлым грузом повисает над нами, прерываемая лишь скрипом рядов гамаков, которые шуршат и раскачиваются при каждом резком повороте корабля. Никто из нас не двигается. Проходит час. Я мысленно отсчитываю каждую секунду. Надеюсь и молюсь, чтобы нашёлся другой путь. Другой вариант. Но его, конечно же, нет.
Мы держим курс строго к желобу.
Мы летим прямо в лапы к колдуну.
— Тебя больше не тошнит? — тихо спрашивает Арион, и его голос в этой тишине кажется более хриплым. Я трепетно киваю, и он забирает ведро из моих дрожащих рук. Мне отчаянно нужно за что-то уцепиться, вонзить во что-то ногти, поэтому я упираюсь ладонями в пол. Впиваюсь пальцами в дерево. — Одну секунду, — говорит Арион. И действительно, ему требуется всего секунда, чтобы очистить ведро и меня саму с помощью своей магии. Отвратительный вкус желчи исчезает с моего языка. Запах болезни внезапно сменяется сладким ароматом клубники.