Порочное море (ЛП), стр. 69
Затем Зефира разворачивается. Она тяжело опирается спиной о бочку и смотрит на меня.
Её взгляд сталкивается с моим, а пальцы инстинктивно перебирают шнур связи. Она шумно выдыхает, словно держала дыхание с того самого момента, как нас выловили из океана.
— Я не чувствовала тебя, — говорит она просто. Тихо. — Было ощущение, будто ты…
— Исчез, — заканчиваю я за неё. — Теперь всё в порядке. Всё нормально. — Каждая кость в моём теле ноет от желания сократить это расстояние, обнять её и снова почувствовать в своих руках. И это глупо. Я знаю. Я не скучал по ней. Я просто переживал, как бы не сдохнуть. Но я всё равно не могу оторвать от неё глаз.
В последний раз я видел её — по-настоящему видел — в той пещере. В последний раз я слышал лишь её прерывистые вздохи и умоляющий шёпот. А потом я ушёл. Я оставил её, затем появилась Веспер, потом Амайя, а теперь…
Я понятия не имею, к чему всё это ведет. Я не знаю, как себя вести.
Интересно, умеет ли она читать мысли, или, может, на моём лице слишком явно написана неуверенность, потому что она вдруг усмехается. Дерзкой, ехидной такой усмешечкой. Хотя её взгляд остается мягким и обеспокоенным, а дыхание — частым и неровным. Словно она делает одолжение нам обоим, давая передышку от тяжести нашей связи.
— Твоя русалка, значит? Приятно знать, что по мне скучали.
Веспер тяжело вздыхает. Гавриал тоже.
— Вы двое просто невыносимы, — кривится Гавриал. — Рядом с вами я только и делаю, что…
Череп на полу, куда он успел откатиться, радостно подхватывает:
— Умрёте, умрете, умрете!
Гавриал злобно зыркает на него:
— Вот именно. — Он зачесывает волосы назад, собирая их в хвост у основания шеи, при этом одна прядь слишком уж театрально падает на его левый глаз. Он облизывает пальцы и аккуратно приглаживает этот локон, уставившись на Веспер. — И что теперь? Мы доверяем этой сирене?
Тёмный взгляд Веспер сужается, фиксируясь на его лице:
— Предпочел бы, чтобы я разделала тебя на филе? — Она косится на его порванный рукав. — Обещаю, я сделаю это быстро.
Он демонстративно засучивает рукава выше локтей:
— Да неужели? Потому что пока всё, чего ты добилась, — это очаровала капитана и одного несчастного стражника. А между тем на этом корабле целая куча…
— Одного стражника? — Песня Веспер продолжает звучать, жуткое эхо вибрирует в воздухе, даже когда она говорит нормально, но мне она больше не забивает уши, как раньше. Музыка кажется слабее. Тише. Возможно, потому что мы больше не в море. Или потому что она направлена не на меня. Так или иначе, продолжая напевать, она направляется к плотной стене тумана и вытаскивает оттуда второго, третьего, четвертого стражника. Они вываливаются один за другим, и каждый из них оглушён самыми разными видами дынь и арбузов.
Я удивлённо выгибаю бровь при виде этой картины:
— Даже с учетом пяти вырубленных охранников нам нужен чёткий план. Мы на корабле Амайи. Мы окружены солдатами Темпеста, и мы, чёрт возьми, летим в облаках. Если только Веспер не способна силой мысли заставить весь этот легион спустить нас обратно к морю, живыми нам отсюда не выбраться.
Теперь Веспер мечет молнии глазами уже в меня:
— Я не могу контролировать разум целого корабля, чернокнижник. Так почему бы тебе самому не помочь? Или король Констан больше не вскармливает тебя своей всемогущей грудью?
— Я лично видел, как три сирены вырезали половину королевского дворца.
— И слава богине, — отрезает Веспер без тени высокомерия, — но я не обученный воин, и мои силы не безграничны.
Зефира вклинивается между мной и Веспер:
— Так, ладно, хватит. Ссоры не помогут нам сбежать. — Повернувшись ко мне, она объясняет: — Мы с Веспер планировали выбраться из трюма, но она не была уверена, насколько хватит её голоса, а мои силы… экорианские силы заблокированы, пока я не коснусь морской воды. Но тут из тумана вышел первый охранник, и… ну, у нас особо не было выбора. Веспер запела, и это привлекло не одного, а сразу нескольких. Когда они отперли наши клетки и открыли двери, мы решили, что разумнее будет вырубить их и спрятаться. Мы не знали, сколько врагов поджидает снаружи.
— Значит, — подаёт голос Гавриал, — теперь мы заодно с этой сумасшедшей сиреной?
Зефира кивает:
— На какое-то время.
Гавриал настороженно косится на Веспер, машинально потирая след от пореза на шее:
— Я ей не верю.
Веспер яростно щёлкает зубами в его сторону, и он невольно шарахается.
Зефира игнорирует их обоих и поворачивается ко мне. Её розовые волосы растрепались и запутались вокруг рук, а бирюзовые глаза сузились от дикой усталости. Поверх старых шрамов теперь проступили свежие синяки, окрасившие кожу в пурпурные и чёрные тона. Более того, моя рубашка на ней выглядит обгоревшей — на ткани видны чёткие чёрные вертикальные полосы, будто её прижимали к раскалённым прутьям. Почему я этого не почувствовал? Надо бы спросить её. Надо спросить, почему Веспер больше не пытается её убить, кто вообще такая эта Веспер, и зачем она пошла за нами. Надо спросить про план, про то, что делать дальше, но вместо всего этого у меня вырывается лишь одно:
— Ты в порядке?
Она удивлённо моргает. Между её бровей пролегает маленькая складка, будто она пытается осмыслить вопрос и искренне не знает, что ответить.
— Честно? Я… я не думаю, что я в порядке. Вся эта неделя — сплошное дерьмо, а теперь мы заперты на корабле Темпеста с… — Она оглядывается на Амайю. — Кто она вообще такая?
— Принцесса Амайя Фрост, — поспешно отвечаю я, и мой голос звучит грубее и резче, чем хотелось бы. — Шторморождённая семнадцатая дочь Темпестаса. Она предложила нам сделку до того, как вы на неё напали. Если она приведет нас к русалкам, мы расскажем ей о сердце. Она не собирается нас убивать. Она просто ищет сокровища.
— Это правда? — спрашивает Веспер, бесцеремонно влезая в наш разговор и делая шаг вперёд. Гавриал тут же отшатывается от неё на пару дюймов.
— Да, — говорю я.
И в ту же секунду Зефира отрезает:
— Чёрта с два. — Она упирает руки в бока и качает правой головой. — Ты серьёзно думаешь, что принцесса Темпеста притащила нас на корабль, полный солдат, ради честных торгов за сокровища?
— Я так думаю, — вставляет Гавриал.
Зефира фыркает, сдувая розовую прядь со своего лица:
— Тебя никто не спрашивал, историк.
Гавриал косится на череп, затем на дверь и обиженно кривит губы.
— Позволь мне ответить вместо тебя, чернокнижник — нет. Быть такого не может, чтобы принцесса выудила нас из воды в надежде случайно наткнуться на какой-то там клад, — качает головой Зефира. — Нам нужно убить её, пока она не выпустила нам кишки. Убиваем её, прыгаем в океан, плывем отсюда к чёртовой матери и молимся, чтобы другие морские твари не сожрали нас по пути к руинам.
— Ты забываешь про наше соглашение, — напоминает Веспер.
Зефира свирепо смотрит на неё:
— Отлично. Мы убиваем принцессу. Потом дерёмся с тобой. Потом прыгаем в океан, плывём отсюда к чёртовой матери и молимся, чтобы другие морские твари не сожрали нас по пути к руинам.
— Мы могли бы полететь… — начинает Гавриал.
— Исключено! — шипит Зефира, резко прижимая ладонь к желудку, словно её сейчас вывернет. — Никаких больше полётов.
Череп на полу зловеще напевает:
— Птички певчие в заоблачной выси, стрелы пронзают крылья насквозь, каждый из вас во лжи растворился, лишь у одной петь выйдет без слёз. Падать тебе. Падать и им. Вниз, вниз, вниз — к праху и штормам былым.
— Так, ладно, финальный план, — повторяет Зефира. — Сначала мы наступаем на этот странный долбаный череп, потом убиваем принцессу, потом дерёмся с Веспер, а потом плывём.
— Наступи на меня, девчонка, и я выгрызу твои внутренности сквозь рёбра, — внезапно прорычал череп гораздо более низким и зловещим тоном, чем прежде.
— А с сиреной-то мы зачем дерёмся? — спрашиваю я.
Веспер одаривает меня холодным взглядом: