Порочное море (ЛП), стр. 68

От её слов шрамы на моём теле начинает болезненно тянуть. Паника снова подступает к горлу, но я силой загоняю её обратно. Заставляю себя дышать и концентрироваться. Веспер понятия не имеет, с кем связывается, но я-то прекрасно знаю.

— Он не вернёт её, Веспер. Я клянусь тебе…

— С меня хватит твоих обещаний, — отрезает Веспер. — У тебя язык как у морского змея. — Она с хрустом разминает шею и расправляет плечи. В её глазах, отражающих вспышки молний сверху, наконец разгорается азартный блеск. Она скалится в жесткой, хищной улыбке: — Но подыхать на этом корыте я не собираюсь. Мы сбегаем вместе, а уж потом твоя задница официально принадлежит мне.

«Чёрт, — думаю я.

— Идёт, — вслух соглашаюсь я.

И точно так же, как мы делали это недели назад, мы с Веспер начинаем планировать наше следующее совместное дело.

ГЛАВА 27

АРИОН

— Я совершенно не понимаю, почему именно я должен тащить эту штуку, — ворчит Гавриал, спускаясь на самый нижний ярус корабля. Запах плесени и петрикора намертво въелся в нашу недавно позаимствованную одежду. Он повыше поднимает серебряное блюдо, на котором счастливо щёлкает челюстями заколдованный череп.

— Ты умрёшь, она умрёт, он умрёт — умрёте, умрёте, умрёте.

— Да знаем мы, — огрызается Гавриал. — Ты повторила это уже сотню раз за последний час. Пожалуй, ты самый унылый проклятый череп, с которым мне когда-либо не посчастливилось разговаривать…

В этот момент корабль сильно кренится влево. Мне удается удержать равновесие — крылья служат надежным противовесом, а сапоги словно прирастают к полу. Но Гавриалу везёт меньше. Он спотыкается о край небрежно брошенного фиолетового ковра, и череп начинает соскальзывать с блюда. Однако тварь успевает спастись, намертво вцепившись зубами в длинный рукав его новой рубашки. Гавриал во все глаза смотрит на повисший на нём череп, а затем переводит взгляд на идущую впереди принцессу.

— Надеюсь, она не прокусила холстину?

Амайя оглядывается на него через плечо, и её губы кривятся в весьма снисходительной, кошачьей улыбке:

— О, считай, тебе повезло, если она не пустила тебе кровь.

Череп скалится снизу вверх на Гавриала и сквозь сжатые зубы выдаёт:

— Я бы сказала «прости», но на вкус ты как сайра из сети.

Гавриал аж задыхается от возмущения:

— Она что… она сейчас серьёзно сравнила меня на вкус с рыбой?

Принцесса коротко бросает:

— Да.

Он пытается стряхнуть череп со своей рубашки, но в процессе лишь сильнее рвёт ткань. Со вздохом я самолично отдираю проклятую королеву от его рукава и передаю её Амайе. Гавриал так и кипит от злости, но мне, честно говоря, плевать.

Серебристый шнур связи пульсирует передо мной, натягиваясь всё сильнее и уходя вглубь корабля. Зефира близко. И я не намерен терять время на очередную грёбаную перепалку. Это продолжается часами. Прошли часы с тех пор, как я очнулся на той кровати. Часы с тех пор, как Амайя начала говорить, говорить и говорить без умолку.

Половину времени я её даже не слушал.

Шнур светится подобно лунному свету, хотя я до сих пор не чувствую Зефиру. Не чувствую её присутствия, эмоций, запаха — вообще ничего. Из-за этого вакуума вдоль позвоночника распространяется такое сильное напряжение, что мышцы начинает ломить. Всё остальное не важно. Мне нужно найти её.

Принцесса Амайя Фрост ведёт нас мимо грузового отсека. Она полностью игнорирует жалобы Гавриала, когда корабль снова заваливается набок и прямо под ноги нам выкатывается бочка с полусгнившими апельсинами. Мы лавируем между штабелями корзин и резервуарами с какими-то плавающими ракообразными, пока наконец принцесса не распахивает скрипучую дверь, жестом приглашая нас внутрь трюма.

Мои крылья задевают неровные стены, перья мгновенно топорщатся от глубинного отвращения. Доски пола измазаны кровью. Вдоль левой стены тянется ряд пустых клеток. Здесь сыро, убого и тесно — в точности как в любой другой тюрьме, где мне доводилось бывать.

В стеклянных фонарях подрагивают оранжевые языки пламени, отбрасывая длинные тени на тёмный пол, и в моей памяти всплывают десятки кошмаров из юности. Заточение. Калечащие раны. Пытки Повелителя Смерти. Челюсти невольно сжимаются. Я обхожу остальных, протискиваясь вперёд.

Мне просто нужно найти мою чёртову русалку.

Однако шнур ведет вовсе не к клеткам. Он вообще никуда не ведет внутри комнаты. Серебряная нить проходит сквозь плотную стену тумана прямо напротив решёток, будто пронзая обшивку корабля насквозь.

Словно Зефиры здесь уже нет.

В мгновение ока меня охватывает бешеное напряжение. Моё самообладание трещит, как натянутый до предела канат, и я яростно разворачиваюсь к принцессе:

— Где, блять, моя русалка?

Амайя в замешательстве хлопает глазами, глядя на абсолютно пустой ряд клеток. Я с хрустом сжимаю кулаки. Принцесса тут же вскидывает оружие для защиты — кинжал в одной руке и этот проклятый череп в другой. Но мне плевать. Я выжгу остатки своей магии, чтобы найти Зефиру. Ни о чём другом я думать не могу. Только розовый цвет, бирюза и она. Шнур влечёт меня дальше вглубь помещения. Всё дальше и дальше.

— У нас был уговор, — цежу я, пока воздух вокруг начинает искрить от магии, вскипающей в моих венах. — Ты ведёшь нас к русалкам. Мы рассказываем тебе о сокровище.

— Уверяю тебя, они здесь. — Амайя оглядывается по сторонам с таким видом, словно просто потеряла кухонное полотенце. — Они не могли сбежать. Моих солдат на этом корабле в десять раз больше, чем вас. Я… я… — Принцесса оборачивается, тихо чертыхаясь. — Эриксон? Майя? — Её голос срывается, и вся сдерживаемая ярость вырывается наружу с силой внезапного циклона: — Где их в Темпестасе носит?!

В ответ на её крик из глубин тумана доносится глухой стон, и из этой стены плотной сырости на пол вываливается мужское тело.

Он с глухим стуком падает навзничь, его рот разинут, а с головы капает что-то тёмное. Амайя застывает, но я наступаю вперёд, широко расправляя крылья и готовясь к немедленной атаке. Я опускаюсь на одно колено, чтобы осмотреть парня, и почти сразу понимаю: это не кровь. Это фрукт. По его скальпу струится арбузный сок, а к коротким каштановым волосам прилипла мякоть. Вокруг валяются корки.

Кто-то вырубил его грёбаным арбузом.

— Что за… — начинает Гавриал.

Прежде чем он успевает договорить ругательство, из-за стены сверхъестественного тумана выскакивают две фигуры. Мелькают розовые волосы, затем серебряные — но мне плевать на вторую русалку. Мой взгляд намертво прикован к Зефире. Розовый цвет, бирюза и она. Шнур вспыхивает ярче, натяжение спадает, мои мышцы расслабляются, и в то же мгновение…

Связь между нами возвращается сокрушительной волной её эмоций. По идее, меня должно было затошнить от такого резкого контраста или дезориентировать. Но почему-то… все эти хаотичные, катастрофические части её души уже начали казаться мне домом. И впервые за долгие часы я наконец могу нормально дышать.

Зефира бросается вперёд, хватает принцессу за воротник и швыряет Амайю на ближайшую бочку, прижав кинжал к её горлу. Не теряя ни секунды, Веспер начинает петь. Очередная сиренская песнь. Я не успеваю подготовиться и закрыть уши, но эта… эта мелодия на меня не действует. На Гавриала, впрочем, тоже.

Она действует только на принцессу.

Амайя не кричит и не пытается вырваться из-под лезвия Зефиры. Её серые глаза просто округляются, а тело начинает мягко покачиваться в такт чарующей, жутковатой мелодии.

— Я… я люблю её, — мгновенно бормочет Амайя. Она призывно хлопает густыми ресницами, глядя на Зефиру: — Пожалуйста… пожалуйста, отпусти меня к ней.

— Да ради бога. — Зефира отпускает Амайю, и принцесса тут же семенит к Веспер, словно преданная собачонка.