Порочное море (ЛП), стр. 65

— Пробовала уже, да? — скептически выгнув бровь, интересуется Гавриал.

— Естественно. Какая женщина захочет вечность делить жилплощадь со своей пра-пра-прабабкой? — Она пытается отодвинуть череп кончиком своего сломанного клинка, но череп — королева Эмилия — резко клацает челюстями прямо по металлу. И перекусывает лезвие пополам. — Видите? Она невыносима, и её невозможно победить. В отличие от вас двоих. — Женщина указывает на нас обломком кинжала, после чего небрежно отбрасывает его в сторону. — Полагаю, у вас сейчас паника. Провалы в памяти, ломота в позвоночнике… Ощущения не из приятных, да?

Я сжимаю пальцы в кулаки. Гавриал лишь глухо ворчит, пока незнакомка выуживает из-за пояса пустой шприц и небрежно бросает его на кровать.

— Если вколоть в основание позвоночника порцию яда гадюки с каплей жидкой ртути, можно вырубить кого угодно минимум на двое суток. Разумеется, дозировка зависит от комплекции, а нам очень нужно было убедиться, что вы не очнетесь раньше времени. Так что мы ввели с запасом. Это немного бьет по памяти о самом моменте пленения, но долгосрочных последствий быть не должно. — Она пожимает плечами. — Введи мы чуть больше — вы бы уже подохли.

— Воодушевляюще, — выплёвывает Гавриал. — Нам что, теперь упасть на колени и благодарить за это?

— Вовсе нет. — Она хищно оскаливается. — Я вообще ещё не решила, выживете ли вы.

Я буравлю её тяжёлым взглядом, мне глубоко плевать на её проклятую бабку, токсины и дешевые угрозы. Она не контролирует ситуацию полностью, а я далеко не дурак. Я прекрасно знаю, кто передо мной.

— Принцесса Амайя Фрост, — чеканю я. — Шторморождённая семнадцатая дочь Темпеста.

— Пожалуйста, — принцесса пренебрежительно машет рукой, — здесь меня так никто не зовёт. Просто Амайя. Или Капитан. И для меня огромная честь встретить вас, чернокнижник Арион Стоун. К слову, о свойствах ртути мы узнали исключительно благодаря твоему нападению. — Она поворачивается к Гавриалу: — Это было несколько лет назад, но он призвал облако ртутного газа, которое заживо сожрало плоть авангарда Темпеста. Представляешь?

Гавриал поворачивает голову и смотрит на меня так, словно хочет прожечь во мне дыру.

— Знаешь… очень даже представляю.

Амайя продолжает как ни в чем не бывало, снова переводя взгляд на моё лицо:

— После этого мы начали экспериментировать. Нам удалось откопать эту дрянь из самых глубин земли. Жуткое зрелище, если честно. Ты действительно такой безжалостный, как о тебе говорят.

Я делаю шаг вперёд, и мои крылья отбрасывают зловещую, тяжёлую тень на комнату. Дождь продолжает хлестать нас, холодный и промозглый, но я даже не вздрагиваю.

— Твоя мать пыталась захватить побережье Мортии.

— Нет, — возражает она. — Она пыталась забрать старый прибрежный дворец Мортии. И кто станет её винить? Он стоит прямо на богатейшем месторождении кварца, который ваш король за все годы даже не удосужился начать добывать.

— Это была осада, — отрезаю я. — Вы должны были быть готовы к войне.

Я кошусь вниз, на серебряный шнур. Он оставил попытки перерезать путы и теперь стрелой уходит от моей груди куда-то вглубь тумана, скрывающего остальную часть помещения. Дверь должна быть там, за этой пеленой. А за ней — Зефира. Я не чувствую ничего через нашу связь. Ни злости, ни страха, ни боли. Но раз я жив, значит, жива и она. Вот только это ненадолго, если мы не выберемся.

Мне нужно снять эти грёбаные путы. Любой ценой.

Гавриал тем временем оглядывается по сторонам, явно запоминая каждую деталь: звёздные карты, навигационные чертежи океана и иллюминатор слева от нас, за которым простирается залитое ливнем небо. Мы на одном из их небесных кораблей.

Амайя больше не удостаивает историка вниманием:

— Что чернокнижник забыл в Шторморождённых водах? Один из наших новых авангардов заметил крылатую тварь, летящую опасно близко к нашей стене. Думаю, ты поймёшь нашу… излишнюю бдительность у границ. Особенно когда дело касается мортийского отродья. Но мы никак не ожидали, что найдём здесь именно тебя. — Искры молний срываются с её пальцев, но в отличие от моей магии, эта сила кажется чистой. Хаотичной. Она бурлит, расширяется и с треском перекатывается по её ладоням, словно готовая в любую секунду разнести этот корабль на сотни щепок. — Сильнейший чернокнижник Мортии трется у наших границ в компании русалок.

Гавриал испуганно косится на меня. Напряжение в комнате растёт пропорционально мощи королевской особы. В королевстве Темпест никто больше не владеет магией — только прямые наследники, ведущие свой род от самого Темпестаса. Они способны управлять штормами, как оружием. Принцесса Амайя — своего рода полубогиня, и мы угодили прямо к ней в лапы. Она молода, ей едва ли исполнилось тридцать, а на троне железной хваткой сидит её семидесятишестилетняя мать. Принцесса кожей преданности захочет выслужиться. Захочет отомстить за смерти, что я принёс её людям. Захочет притащить мою голову королеве.

— О, вы же понимаете, — Гавриал небрежно взмахивает связанными руками, — мы просто вышли на утреннюю прогулку. Нас унесло течением. Очень, очень далеко унесло.

Амайя опасно прищуривается. Без предупреждения с её пальцев срывается молния и бьёт Гавриала прямо в плечо. Его тело мгновенно выгибает в судороге. Глаза закатываются.

— Терпеть не могу лжецов, — роняет Амайя, пока Гавриал оседает на кровать с болезненным стоном. — Попробуй ещё раз.

Мои пальцы дёргаются. Магия гудит под кожей. Если бы я только мог пробиться сквозь блокирующий токсин. Шторморожденные могут управлять погодой, но я могу управлять всем. Мне понадобятся считанные секунды, чтобы выпустить из этой принцессы всю кровь до капли. Она упадёт замертво прямо здесь.

Она ухмыляется, будто читая мои мысли, и снова пожимает плечами:

— Твоя очередь, чернокнижник Стоун. Если твоя история окажется достаточно убедительной, возможно, я сохраню тебе жизнь.

Гавриал подтягивает колени к груди, судорожно восстанавливая дыхание. Череп на столе заходится зловещим хохотом. Тучи над головой заметно темнеют. А серебряный шнур… окончательно теряется в зачарованном тумане.

«Терпеть не могу лжецов».

Я ненавижу быть беспомощным. Ненавижу угрозы расправой. И больше всего на свете мне до смерти надоело терять мою русалку.

Поэтому я лгу.

— Мы просто плавали.

Ботинки Амайи с грохотом опускаются на пол. Она до белых костяшек впивается пальцами в подлокотники кресла. Молния срывается с её ладоней и с бешеной скоростью летит прямо в меня. Отлично. Именно этого я и ждал.

Я резко вскидываю руки вверх, подставляя под удар канат — и позволяя электрическому разряду начисто пережечь отравленные путы.

Стоило обрубкам каната упасть к моим ногам, как моя магия колоссальной волной вырывается наружу. Простым порывом ветра я перенаправляю остатки её молнии в сторону. Принцесса вскакивает на ноги, а из туч над головой позорным градом сыплются ледяные куски размером с те самые монеты на полу. Мои крылья мощными ударами отбивают их. Один за другим.

— Можешь пытаться убить меня, чернокнижник, — Амайя перехватывает три кинжала между пальцами, превращая их в подобие когтей, — но тебе не выбраться с этого корабля живым. Он кишит стражниками и солдатами. Они пустят твоих русалок на фарш ещё до того, как ты успеешь покинуть каюту, а затем вскроют тебя от пупка до носа. Мы на территории Темпеста, Арион Стоун. Здесь тебя никто не спасёт.

Я прожигаю её взглядом. Тьма клубится на моих ладонях. Она права лишь частично: мы бы разнесли этот корабль в щепки, но что делать дальше? Темпестас лично контролирует небо над своим маленьким континентом, и, если одна из его прямых наследниц погибнет в кровавой бойне под его взором, бог сотрет нас в порошок. Это не Мортем — разорванный на куски и изгнанный в Бездну. И это не забытая богиня русалок из древних мифов. Торнадо Темпестаса кружат на стенах этого дворца. Его шторма крушат каменные крыши тысяч домов.

А это значит, что даже если колоссальный выброс магии для подрыва этого судна не убьёт меня на месте, сам Темпестас, чёрт, точно это сделает.