Системный тактик (СИ), стр. 55

— Почему?

— Потому что город, полностью зависящий от мастерских одного Дома, превращается в заложника. Кассели утверждают, что единая система обслуживания повысит качество. Я считаю, что она прежде всего повысит цены и позволит им диктовать условия остальным Домам.

— Они считают нас противниками?

— В вопросах государственных заказов и мастерских — безусловно. Однако в прошлом году мы вместе с Касселями отклонили предложение Вейров снизить пошлины на ввоз тканей и одновременно поднять сборы с местных артефактов.

— То есть наши союзники Вейры тогда действовали против нас, а Кассели поддержали?

— Именно поэтому я не люблю слова «друг» и «враг». Вейрам было выгодно удешевить импортные ткани, Касселям — сохранить продажи артефактов, а нам — не позволить торговому Дому получить слишком много влияния. На несколько недель наши интересы совпали, после чего мы снова разошлись по своим сторонам.

Кассели имели доступ к деталям, мастерам и оборудованию, позволяющему вмешаться в сферу. Одновременно повреждение артефакта, который позже попал бы на проверку лицензированному специалисту, создавало для них слишком большой риск. Подозреваемых становилось больше, но ни один не выглядел достаточно удобным.

— Беллоры родственны нам по линии твоей бабки, — сказал отец. — Они редко участвуют в городских делах, поскольку не зависимы от Арки. Они предпочитают управлять своими землями, охотиться и проводить собственные родовые исследования. У них много людей, несколько сильных техник, достаточно людей с хорошими классами. В серьёзном кризисе они нас поддержат, если убедятся, что мы не создали этот кризис сами, но в целом наш союз с годами теряет прочность.

Отец ненадолго задумался.

— Об остальных Домах пока не будем, основные я тебе назвал. Но добавлю про боковые ветви самих Даллосов. У твоего деда были братья, у них родились дети и внуки. Пока ты здоров, учишься и рассматриваешься как будущий глава, все они остаются вежливыми, заботливыми родственниками. Если станет ясно, что ты не способен наследовать титул или стать исследователем, эти родственники предложат мне передать место главы другому кандидату. Себе, своим сыновьям или тому, с кем заранее договорятся. Разумеется, предложение будет сделано исключительно ради блага семьи и сопровождаться выражениями искреннего сочувствия, ага.

Память Корбина подбросила несколько смутных лиц. Семейные приёмы, женщины, слишком внимательно следившие за его походкой, и мужчины, неизменно спрашивавшие у Эдвина о здоровье наследника. Раньше их интерес казался Корбину проявлением заботы. Теперь я видел в нём проверку состояния важного семейного актива.

— Они враги?

— Они семья, — ответил отец мрачным тоном.

В кабинете на некоторое время стало тихо. За дверью прошёл Марсден, по улице с грохотом прокатился первый утренний экипаж, а из глубины дома донёсся приглушённый звон посуды. Я посмотрел на лист перед отцом: круги, линии, имена, короткие пометки…

— Получается, политика Домов строится на выгоде и репутации?

— Да, все так.

Я ещё раз изучил набросанную отцом схему. Она хорошо объясняла, чем сильны Дома: Вейры владели торговлей и складами, Морланды — судами, Рейдоны — охраной и боевыми школами, Кассели — мастерскими, Беллоры — землями и родовыми техниками. Однако в центре листа находился круг с названием нашего Дома, рядом с которым пока не было ни одной поясняющей записи.

— А на чём зарабатываем мы?

Отец слегка приподнял бровь.

— Тебя интересует сила Дома или именно деньги?

— Деньги. Ты сказал, что наше влияние держится на репутации, связях и доступе к Арке, но слуги не получают жалованье репутацией. Дом, экипажи, лекарства, наставники, архивы, даже ковер в моей комнате стоят настоящих монет.

Эдвин медленно кивнул.

— Даллосы не торговый Дом и никогда им не были. У нас нет десятков складов Вейров или производственных мощностей Касселей. Наши доходы распределены между несколькими источниками, что делает нас менее прибыльными в удачный год, зато устойчивыми в плохой.

Он провёл от центрального круга четыре короткие линии.

— Во-первых, земля.

— У нас есть поместья?

— Да, у нас три основных владения и несколько меньших участков. Не огромные территории, но достаточно хорошие. Земля приносит арендную плату, зерно, лес, шерсть и доходы от двух каменоломен. Всем этим занимаются управляющие.

— Ты не проверяешь их лично?

— Я читаю отчёты, сравниваю урожайность, отправляю аудиторов и иногда меняю управляющих, когда они начинают красть больше допустимого.

Он произнёс это совершенно серьёзно, но меня это удивило.

— Существует допустимое воровство?

— Любой управляющий пользуется положением, — спокойно кивнул отец. — Один нанимает на синекуру родственника, другой покупает зерно у знакомого, третий списывает часть расходов и строит дом немного лучше, чем позволяет жалованье. Если хозяйство остаётся прибыльным, крестьяне не разбегаются, а отчётность сходится, такие потери дешевле постоянной смены людей. Управляющий, который не берёт ничего лишнего, либо святой, либо готовит крупнейшее хищение, после которого исчезнет в другой части страны или даже за Аркой.

Отец коснулся второй линии.

— Продолжим. Во-вторых, мы получаем доход от доли в предприятиях. Даллосам принадлежат несколько перевозочных компаний, доля в страховом обществе, обслуживающем арочные грузы. Еще мы получаем доходы от типографии и двух мастерских. Мы не управляем ими напрямую, к сожалению, но получаем выплаты согласно долям.

— Что печатает типография?

— Газеты, книги, судебные объявления, лицензии, учебные материалы и различные бланки. Бумага приносит меньше славы, чем редкие артефакты, зато документы печатают и в удачные годы, и во время кризисов.

— Страховое общество выплачивает деньги за пропавшие караваны?

— Если исчезновение соответствует условиям договора. Именно поэтому хорошие страховщики хороши в связке с ещё более хорошими юристами.

Третья линия получила короткую пометку.

— В-третьих, услуги Дома. Не продажа влияния в том грубом смысле, который ты, возможно, представил. Мы ведём переговоры, выступаем посредниками, предоставляем гарантии, помогаем составлять сложные наследственные и арочные соглашения. Иногда за это платят золотом, иногда долей в предприятии, иногда обязательством оказать услугу в будущем. Четвёртый источник — наследственные активы. Старые доли в экспедициях, права на отдельные находки, выплаты по прежним соглашениям, лицензии на использование материалов из семейного архива. Некоторые договора заключены людьми, умершими до рождения твоего деда, но по-прежнему приносят доход. И пятый — экспедиционные группы, еженедельно отправляющиеся за Арку.

— Насколько наши доходы стабильны?

— Часть доходов стабильна, часть постепенно иссякает. Каменоломня истощается, патентованные артефакты выходят из употребления, срок лицензий заканчивается, а экспедиция перестаёт приносить находки. Поэтому нельзя жить только за счёт решений предков, какими бы талантливыми они ни были.

Получалась любопытная конструкция. Дом Даллосов не зависел от одного товара или предприятия: деньги поступали от земли, вложений, посредничества, юридического влияния и старых прав. Такая система переживет плохой урожай, потерю мастерской или провал одной экспедиции, но требует постоянно следить за множеством мелких потоков. Отец — Распорядитель, он сохраняет и приумножает богатство Дома. Но сомневаюсь, что я смогу его заменить что сейчас, что в будущем. Если только не посвящу все свое время и все навыки Тактика управлению. Но заседать в этом кабинете с шести часов утра и до позднего вечера — не верх моих мечтаний.

— Насколько мы богаты по сравнению с остальными?

Отец сцепил пальцы.

— Вейры заметно богаче. Кассели, вероятно, тоже, особенно если учитывать скрытые обороты их мастерских. Соррены тратят больше, чем имеют, потому что любят производить впечатление и считают публичную роскошь вложением в репутацию. Морланды беднее нас, но держатся благодаря земле, судебным доходам и деньгам, которыми заинтересованные люди постоянно кормят их юристов и судей. Рейдоны ещё не оправились после потери караванов, так что самые бедные — они. Беллоры владеют значительными землями, однако большая часть их богатства существует в виде имущества, которое трудно быстро продать.