Когда имеешь дело с драконами, стр. 17

Свет меркнет, словно мы углубляемся в пещеру. Воздух пропитан ароматом прелого сена. Это напоминает мне о доме, но ровно до тех пор, пока мы не подходим к клеткам. Вырубленные в скале ниши напоминают наш амбар, вот только с решетками, как в тюрьме. Справа от меня мелькают бронзовые отблески ближайшего спринтера. Его так напугал шум или он постоянно живет в страхе? Из другой клетки доносится глухое, злобное рычание, и по моей спине пробегает холодок. Вчерашнее недоумение Джеймса обретает ясность: «Потому что это драконы».

Мы продолжаем продвигаться вперед, но когда клетки сменяются необитаемыми каменными загонами, я подаю голос:

– Джеймс, подожди.

Он сразу поворачивается, сохраняя привычное серьезное и непроницаемое выражение лица. Как ему удается не проявлять эмоций? Особенно в этот критический момент. Джеймс находился неподалеку от Хендрикса. Если бы Бекс прорвалась через меня, он стал бы ее следующей жертвой. Мы оба едва избежали гибели, а он ведет себя так, будто ничего не произошло, – полная противоположность моим тревожным мыслям.

– Я хотела сказать спасибо.

Мой голос предательски дрожит.

– Не стоит.

Я замираю. Неужели Мёрфи настолько самовлюблен, что даже не понял, что вовсе не он держал Бекс под контролем?

– Что ж… ладно. В любом случае я ценю это.

После чего я уверенно двигаюсь вперед, будто знаю, куда идти. Лучше не углубляться в детали и не давать Джеймсу повод анализировать свои эмоции. Впервые в жизни я готова признать его заслугу. И, честно говоря, сейчас даже рада его раздутому эго.

– Не стоит благодарить меня, ведь мы оба понимаем, что я ничего не сделал, – бросает он мне вслед.

Его слова накрывают меня, словно волна, погружая в пучину. Я чувствую холод, нехватку воздуха, ощущение того, что тону. Медленно оборачиваюсь и с тревогой ожидаю каждой секунды, чтобы снова встретиться с его взглядом и своей неуклюжей ложью.

– Что ты имеешь в виду? Ты меня спас.

– Фаррен.

– Да?

– Я этого не делал.

Молюсь про себя, чтобы моя хмурость казалась неподдельной, а приоткрытый рот выражал искреннее потрясение.

– Хочешь сказать, что мне следует поблагодарить Диттерса?

Джеймс нервно переступает с ноги на ногу.

– Сделай это, и у нас с тобой будут настоящие проблемы.

Мое замешательство вырывается смехом. Я и не подозревала, что Джеймс не любит его так же, как я.

– Тогда не буду. Похоже, это были усилия всех тренеров сразу. Мне просто повезло.

В три шага Джеймс оказывается передо мной, и я инстинктивно отступаю от его внезапного приближения. Его взгляд настойчиво ищет мой.

– Не понимаю. Почему это нужно скрывать? Ты серебряный мастер…

– Это не так.

Кажется, у меня получается произвести нужное впечатление непоколебимой уверенности.

Мёрфи подходит слишком близко. Как вчера, на лестнице, ведущей на чердак. Я снова ощущаю это неодолимое притяжение и обжигающий жар.

– Скажи мне, почему это секрет, и я никогда больше не упомяну об этом.

– Н-не могу. Потому что я… – Мой взгляд мечется по сторонам. – Не серебряный мастер.

Я пытаюсь произнести это твердо, но, черт возьми, мой голос звучит слишком неуверенно.

– Как убедительно, – язвит он.

– Но я говорю правду. Если ты мне не веришь, то это твои проблемы.

Джеймс кивает, и на мгновение мне кажется, что он готов отступить.

– Тогда, полагаю, я сообщу всем, что Бекс сдержала ты. Мы могли бы зарегистрировать тебя, пока находимся в городе. Думаю, прохождение теста не составит для тебя труда.

Сказав это, он отворачивается.

«Нет! Нет. Я не могу позволить Джеймсу Мёрфи все испортить».

Эта мысль заставляет меня действовать. Медный осколок вырывается из-за моего пояса, мгновенно оплетая его незащищенное запястье. Джеймс пытается вырваться, и это заставляет его слегка пошатнуться.

Его лицо выражает удивление при виде металлической связки между нами. Но, сжав кулак, он с легкостью разрывает медь и повторяет мой жест. Холодный металл браслета обвивает мое запястье. Я тянусь, чтобы сорвать его, но застываю, пораженная цветом. Даже в полумраке он сияет чистым серебром.

Я снова обращаю внимание на Джеймса и замечаю, куда ведет другой конец металла. Он не в его руке, а обхватывает его запястье. Мёрфи… сковал нас вместе.

– Что ты творишь?

Он пожимает плечами:

– Ты это начала.

Хорошо хоть, что он не спешит выкладывать свои догадки остальным. Я явно не до конца продумала последствия.

– Отпусти меня.

– Расколдуй серебро сама.

– Я уже говорила тебе: это невозможно. Если ты считаешь, что не справился с Бекс в одиночку, значит, тебе помогли тренеры.

– Нет. – Он делает шаг вперед. – И знаешь, откуда мне это известно? Рохан – бронзовый мастер, а Талия – медный. Вот почему им было так трудно с ней. – Он бросает взгляд на браслет, а затем снова на меня. – Так что перестань лгать, Уолш.

Я кусаю губу. Это плохо, очень плохо. Но я должна взять себя в руки. Мне нужно убедить его, что он не желает быть втянутым в эту тайну вместе со мной. Одним резким движением я сажусь, потянув Джеймса вниз.

Он поддается и опускается рядом со мной.

– Ну и какой у тебя план? Будем просто сидеть здесь?

– Уж лучше, чем твой. Ты всерьез полагаешь, что сможешь убедить своего отца, что я серебряных дел мастер?

Его темные глаза впиваются в мои, оценивая мою решимость.

– Ты не просто серебряных дел мастер…

У меня перехватывает дыхание.

– А лучший серебряных дел мастер, которого я когда-либо видел, – завершает он.

– У тебя нет доказательств, – с облегчением смеюсь я.

Когда его взгляд падает на руку, я вижу, что гипс, испещренный пожеланиями выздоровления, треснул посередине. Джеймс действительно старался защитить меня от Бекс. Его предупреждающий крик помог, но и сам он приложил немало усилий. И вот что я только сейчас поняла: он пытался сделать это, не причиняя ей вреда.

Джеймс разочарованно вздыхает:

– Уолш, тебе ведь известно, какую пользу это может принести твоей семье и заповеднику. С твоим мастерством ты могла бы выбрать любую карьеру. Академия «Ривир» с радостью примет тебя. Перед тобой открыты все двери.

Он витает в облаках, в то время как я твердо стою на земле. На земле, где защита других важнее моих собственных амбиций.

– Почему это так важно для тебя? Еще одна семья серебряных мастеров – это конкуренция.

– Это гораздо больше, чем просто конкуренция.

В его глазах я замечаю нечто особенное, когда он смотрит на меня. Я ожидала увидеть замешательство, но вместо этого нахожу решимость и… тоску? Откуда взялось это чувство и как его суровые черты обрели эту новую форму, мне неведомо. Но я впервые наблюдаю, как выражение лица Джеймса Мёрфи смягчается.

Когда он склоняется ко мне, мои губы невольно приоткрываются в немом изумлении. Эта близость воскрешает в памяти его утопление – тот момент, когда я дышала за него и наши губы соприкасались. На миг мне чудится, что он собирается повторить это. И я замираю, не в силах отстраниться.

Внезапно его глаза распахиваются.

– Мы опоздали. Закрой уши.

Земля дрожит от низкого, нарастающего гула. Я совсем забыла о Хендриксе и причине нашего бегства. Но теперь уже не могу игнорировать этот душераздирающий звук – смесь боли и агонии.

Джеймс срывает браслет с наших запястий, сминая металл, словно бумагу. Серебро с лязгом летит на пол, и он резко притягивает меня к себе, прижимая одно ухо к своей груди, а другое закрывая рукой.

– Считай, – говорит он. – Просто думай о чем-то другом.

Я зажмуриваюсь, не заботясь о том, что это Джеймс Мёрфи и что я прижата к нему. Потому что крики Хендрикса становятся все более невыносимыми. Спустя мгновение до меня доходит, что он не закрыл свои уши и… все слышит. Поэтому я поднимаю руку и нащупываю его голову, стремясь тоже защитить его от ужаса, который сотрясает камни вокруг нас. Джеймс слегка вздрагивает, а затем наклоняется ко мне, позволяя помочь заглушить эту пытку.