Княжна-попаданка. Между Русью и Степью (СИ), стр. 26

— Хорошо, — я не стала противиться. Пусть посмотрит.

Остальное время молча просидели, каждый о своем размышляя. Недолго правда, Любава споро вернулась и привела за собой Арслана.

Тот, нас увидав, нахмурился. Понял, видать, что-то дурное делается.

— Ежели чем обидел вашу дочь… — начал он было. Но князь его жестом остановил.

— Не в том дело, — он подозвал его к себе. — Погляди вот.

Арслан придвинул к нашему столу еще один стул, сел. Взял лист.

Глаза его, по мере чтения, делались все уже и уже. Желвак под скулою ходил. А как дочитал, перевернул и поглядел на сломленную печать.

— Знакомо? — я первой спросила.

Арслан на меня поднял ну очень тяжелый взгляд.

Глава 41

Губы поджал, брови нахмурил. Сидит, смурнее тучи, разве что молнии не мечет.

— Это ведь не твой брат? — а я добить решила. Может надо было и как-то похитрее спросить, исподволь, но резину тянуть у меня уже нервов не было.

Арслан головой качнул. Отрицательно, и у меня с души чуть отлегло. Потому как если б то была печать Бату, проблем у нас вставало выше крыши.

— Не его, — подтвердил оглан уже голосом. Он положил лист на стол, печатью вверх. Разгладил.

Сложный загогулистый рисунок, точно крест в тремя зазубринами. У Бату на пряжках и бляхах и правда другие были. Значит, враг еще и вне есть.

— Но ты узнал, чье это, — отметил мой отец, не сводя с оглана взгляда.

Оглан выдохнул сердито, едва ли не с рыком-рокотом. Ох как не нравилось ему то, что он пред собою открывал.

— Тэмир-мурзы, — произнес нехотя, точно нож на стол положил. Ржавый и окровавленный весь. Тяжело так, с явной тяжестью. На отца покосилась, тот тоже посмурнел пуще прежнего. Видать, тоже знал, кто это.

— Кто это? — я снова не стала ходить вокруг да около. Лучше прямо спросить.

Арслан выпрямился. Помолчал, побарабанил пальцами по столу, задумчиво глядя на лист. И только после стал рассказывать. Снова нехотя. При том в этом нежелании, казалось мне, не то чтобы желание своих прикрыть. Нет, тут другое было. Похоже, не по нраву ему пришлось вовсе, что вся эта история заварилась. Не ждал от своих соплеменников?

— Старый волк. Один из самых давних мурз при ставке. Ещё дедов нашего хана в походы провожал. Стариком был, когда меня сюда сажали. Власти видимой на нем не висит, чина крупного не носит. Зато уважают его, и голос он имеет тяжелее иной всадничьей сотни. К нему хан советоваться сам ходит. И к нему же ходят все, кто хочет, чтобы Орда жила, как жила. Без чужих браков, без чужих городов, без чужих обычаев. Во главе всего мира без компромиссов. Я для него — кость поперек горла с того самого дня, как меня сюда посадили.

— И Бату ему служит, — медленно проговорил князь.

— Бату служит сам себе. Но за деньги, за чин и за обещание власти, служит Тэмиру тоже. Своих сынов старик не уберег, но хочет, чтобы наследие его жило, вот и углядел он в Бату себе достойную замену. Уж лет десять как, хотя и явно о том не заявляет. Не будь я Бату братом, так и не знал бы вовсе.

Я уставилась на этот загогулистый сургуч с новой ясностью.

Стало быть, не Бату писал. Но и он тут наверняка замешан. Видать, как Весняна поняла, что сама не справляется, что я в своем уме и добром здравии, так еще и командовать в подворье начала… так и отправила вестника своему мурзе. Вот к чему тот разговор был за сараем.

А тот Бату прислал. И тогда становится яснее, почему в день его приезда она сама пропала… Разве ж что не ясно — сама сбежала или… или убрали ее, что с задачей не справилась.

И как бы плоха она ни была, а карать ее только мне положено.

— Стало быть, — выговорила я продолжая в голове весь этот пазл складывать, — Бату приехал не сам по себе, чтобы брата поддержать и подарок свой привезти.

— Выходит, что нет, — Арслан головой покачал и чуть скривился. — У Бату на такие игры ума хватит, а вот терпения и денег — нет. Он расточителен. Что награбит — тут же тратит. Говорит, что один раз живет. И долгоиграющих замыслов не терпит. Да и вся эта история со второй женой скорее ширма.

— А что за ней? — я чуть подалась вперед, чтобы в лицо ему заглянуть.

— Меня уронить, — Арслан на меня глаза поднял. И гроза в них зачиналась. Не на меня направленная, а в ту сторону, откуда ветер со степи дует.

Кажется, игры здесь собирались затеять куда как шире, чем на одно подворье. И я прямо посреди этой бури оказалась, рычаг, который можно дернуть и все порушится. Если со мной что случится — отец может пойти на оглана. Если же оглан от свадьбы откажется — тоже оскорбление. И мира на границе еще долго не видать.

Да, ставки стали куда как повыше, чем просто на подворье порядок навести.

Глава 42

— Хан дал мне добро на этот брак, хотя это и идет против тех устоев, что чтут прошлые поколения, — подытожил Арслан. Головой качнул зло, не нравилось ему происходящее. — Но он понимает, что границы нужно укрепить. И по большому счету — занять, — он бросил взгляд на моего отца. тот понимающе хмыкнул.

Конечно, пусть бы сам хан свою ставку в степи расположил, за пределом условной границы, но все знают, кому князья оброк платят. И ежели границы Руси будут под контролем орды, то и жизнь хана проще станет. Тут и мне было все понятно, логично же.

Но, судя по происходящему, не для всех. Иногда обычаи и устои оказываются ценнее, чем логика и хотя бы условно-мирное сосуществование.

— А этот мурза…

— Тэмир, — подсказал Арслан.

— Тэмир, — я кивнула, — он хочет, чтобы все без конца воевали?

— И это тоже, — подтвердил оглан. — Так проще скрывать свои дела. Люди степей не могут сидеть на месте, им нужно движение, идти дальше, завоевывать новые земли.

— Но мы и так уже под ханом ходим, — произнес отец. — Война ради войны?

— Так много поколений жили, — отозвался ему Арслан и в глаза поглядел серьезно. — Сложно им перестроить то, к чему привыкли. И русичей за равных не все держат, уж не серчай, княже.

— Да на тебя-то мне что серчать. Тебя-то я давно знаю, никогда слова не нарушал и всегда по чести поступки, — князь отмахнулся. А после хмыкнул. — Или думаешь, я бы свою дочь абы за кого согласился отдать?

Арслан тоже усмехнулся.

— Это все прекрасно, — прервала я их переглядывания. Обмен любезностями, это конечно, хорошо, но нам нужно было и с насущной проблемой разобраться. — Но что нам теперь с этой фигурой делать?

Арслан поглядел сперва на меня, после на князя. Успокоился уже, и в глазах его теперь не гроза бушевала, но какое-то пламя. Он выпрямился, улыбнулся одной стороной рта. Голову чуть задрал.

— Прижмем прямо здесь, покуда он у меня под крышей. И пока не знает, что мы письмо прочли.

— Бату?

Арслан кивнул.

— Поглядим, как он на этот раз выкрутится. Тогда и поглядим, только ли Тэмир за ним только или что пострашнее.

Из светлицы выходили уже с планом в голове. Впереди шли мои мужчины. Отец, да будущий муж… В конце-то разговора к свадьбе-таки вернулись. И решено ее было завтра же играть, чтобы не дать никому ничего расстроить. При том объявлять об этом решили опосля. Уже когда ритуал свершится, пригласить всех на празднество к вечеру. И даже оправдание придумали — князь ненадолго приехал, дела дальше зовут, потому и надобно было все при нем провести.

Так что к рассвету мне нужно будет подготовиться. Любава тут же подружек своих отправила к Салейко, все они должны заняться приготовлениями. Главное было, все тихо устроить. И на церемонии будут только самые доверенные лица, но и чтобы никто не усомнился в правильности проведения…

И вскрылась тут одна интересная деталь… Я-то прежде толком и не задумывалась, но тут обсудили и в голове разрешилось — Арслану придется принять православную веру. У отца при себе был батюшка, который сможет все устроить. Само собой, то не совсем будет по церковным правилам, ибо переход это дело не терпящее спешки, но ситуация требовала решительных мер. Это все обезопасит нас сразу от нескольких проблем — Арслан не сможет взять вторую жену, а значит, пойти на поводу у подарка Бату. И так брак наш не сможет расторгнуть хан, если вдруг Тэмир как-то сможет все извратить. Потому как у хана прямой власти над православной церковью не имеется и все это дело затянется… А там в случае чего можно будет и вернуть его на путь истинный.