Княжна-попаданка. Между Русью и Степью (СИ), стр. 58
— Тэмир умер, — сообщил он просто. — Во сне, вроде как от старости.
Я отложила ложку.
— А неофициально? — И посмотрела внимательно.
Арслан смотрел в сторону, в раскрытое настежь окно. Взор его простирался куда-то за горизонт. Быть может, туда, где сейчас предавали земле тело мурзы…
— Перед отъездом, — заговорил он неспешно, — когда мы прощались… Хан мне напомнил старое место… Один дальний улус, куда мы ездили, когда я был совсем мальчишкой.
— Тэмира отправили именно туда.
— Да, — Арслан посмотрел на меня. — И хан решил, что я должен это знать.
Еще несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза. В этом немом разговоре Арслан признавался в том, что взял на душу.
Но теперь Тэмир не висел над нами, грозя все ж таки дотянуться.
И я не собиралась его за это корить. Опустив глаза, я потянулась за чашкой. Хлебнула отвара, устремив свой взор в тот же горизонт.
— Ну, земля ему пухом.
Больше об этом мы не говорили.
Через неделю пришли и другие новости. Лейлу уже отвезли к ее новому супругу в дальнюю степь. Представлялось мне, как она там теперь маялась — избалованная, привыкшая к роскоши гарема, а тут суровый быт кочевника-скотовода и куча чужих детей на шее. Что ж, сама выбрала свою дорожку.
А вот Бату так и не нашли. Исчез, как сквозь землю провалился.
Я ожидала, что Арслан будет злиться, метать громы и молнии, требовать продолжить поиски. Но он оставался спокоен. А как-то вечером, когда мы уже лежали в постели, тихо признался:
— Я рад, что его не поймали.
— Понимаю, — я мягко погладила его по руке, которой он меня обнимал.
— Он мой брат… — Арслан повернул меня к себе. — Если он достаточно умен, чтобы больше никогда не показываться возле наших земель, я готов считать это приемлемым исходом.
Я не стала его осуждать. Более того — и правда ведь поняла. Родная кровь есть родная кровь, даже если она оказалась отравленной. И умение прощать — это тоже своего рода сила.
Я помнила наш разговор и, наверное, то было и к лучшему, что все так обернулось.
После всех этих вестей мне на душе наконец стало спокойнее. Целый месяц прошел, как мы уехали из ставки хана, но только теперь меня отпустило. Тревога понемногу развеялась. Я училась жить с мыслью, что нам никто не грозит. Конечно, я опасалась, что Бату может вернуться, но глядя, как Арслан о том не тревожится, перестала и я.
Еще через пару недель к нам приехали Айгуль с Ахметом и мальчишками. Наконец-то вся семья была вместе, без дамоклова меча над головой. Мы устроили большой пир и праздновали допоздна.
Айгуль прознала про мой “Женский дом” и сказала, что хочет помочь. Я тому была только рада. За месяц, что они погостили у нас, части девушек, кои изъявили желание, мы подобрали мужей и договорились о браках.
В очередной вечер, когда мальчишки Ахмета носились по двору вместе с русскими, Айгуль смеялась над шутками мужа, я смотрела на них и думала о том, как иногда жизнь умеет складываться правильно.
В тот же вечер, когда гости разошлись по комнатам, мы с Арсланом вышли на крепостную стену. Отсюда было видно далеко — в одну сторону русские леса, в другую степные просторы. Граница, которую мы держали.
Я стояла и вспоминала, как приехала сюда полгода назад — чужая женщина, отданная непонятно кому в жены. Я не знала, что меня ждет.
А теперь это был мой дом. Гарем превратился в обычную женскую половину, где служанки работали за честную плату, а не из страха. Люди слушали меня и доверяли мне. Отец был жив и здоров в своем Ярославле. Муж стоял рядом.
Граница была на замке.
А впереди еще столько дел, столько планов...
— О чем задумалась? — спросил Арслан, обнимая меня за плечи.
Я вздохнула:
— У нас опять работы невпроворот. Дороги чинить надо, поля еще не все убрали…
— У нас? — переспросил он с усмешкой.
Я посмотрела на него.
— А ты думал, я одна все это тащить буду?
Он рассмеялся и притянул меня ближе. А я подумала о том, что, может быть, к следующему лету здесь будет бегать маленький человечек с его глазами и моим упрямством.
И ему не придется выбирать между Русью и Степью — он будет дома и там, и там.
— Ты странно на меня смотришь, — прищурился мой супруг.
— Да вот думаю, если будет дочь, пойдут ли ей твои глаза?
Эти самые глаза широко распахнулись. Объяснять Арслану было не нужно.
Мой муж понимал меня с полуслова…
Конец.