Ядовитый Венец, стр. 6

Что-то темное мелькнуло рядом, ударив крыльями по воздуху. Та самая оса с рынка. И от прежней медлительности не осталось и следа — она двигалась с пугающей, резкой скоростью. Ее острые зубы сверкнули влажным блеском и вонзились в шею ближайшего сорняка.

Тот захрипел, хватаясь за горло. Чернота пошла от укуса черными жилами, яд стремительно расползался под кожей, и сорняк пошатнулся.

Оса уже метнулась к следующему, зубы рвали одного за другим, но один удар она все же пропустила.

Однорукий сорняк взвыл и дернул косу широким взмахом. Лезвие распороло ей спину от поясницы и до самого крыла. Оса согнулась пополам и завалилась на бок, уже из травы она дернулась и вцепилась зубами ему в голень. Сорняк заорал, споткнулся и повалился рядом. Черные прожилки яда тут же поползли по его ноге.

Астра подобрала свой бумеранг и подошла к осе. Под телом хитинорки уже растекалась густая черная кровь, быстро впитываясь в землю. Она едва дышала, но продолговатые, блестящие глаза все еще моргали и смотрели на Астру.

— За..чем?

— Пос-с-слушай, — оса потянулась к ее ноге. Дрожащие пальцы неожиданно крепко вцепились в лодыжку. — Сегодня стражи нападут на Венец...

Она тяжело выдохнула и из ее рта брызнула кровь.

— Передай моей дочери... Асе... что... мне жаль...

Последнее слово прозвучало почти беззвучно. Губы еще шевельнулись, но звука больше не было. Блеск в глазах погас, крылья медленно сложились, и тело застыло.

Астра стояла неподвижно, уставившись в землю. Смотрела на высыхающую кожу осы, на когтистую руку, которая так и осталась сжимать ее лодыжку.

Люминарка почувствовала тяжесть в груди, но вовсе не жалость. Только не к хитинорам.

Она подумала о дочери этой осы, которая еще не знала, что мать не вернется домой. Это было слишком близко к сердцу Астры.

Гул крыльев нарастал. Сколии приближались и воздух завибрировал, разгоняя листву.

— Нужно что-нибудь взять, — шепнула Астра, опускаясь к телу. — Хоть какой-то знак для дочери.

Мираж высунулся из воротника.

— Ты серьезно собираешься ее искать?

— Если кто-то из хитиноров приведет меня к Безмолвным Корням, я пойду. Это шанс.

Она шарила по карманам куртки, но находила только труху и сухие листья. Пальцы ушли глубже и зацепились за острый край. Астра отдернула руку и увидела тонкий порез на подушечке пальца. Кровь выступила мгновенно и потемнела, прямо на глазах.

— Нет, — вскрикнула она. — Нет. Нет. Нет!

Лезвие было пропитано осиным ядом. Астра с силой сжала палец, выдавливая кровь из раны. Запахло паленой зеленью, как на кострище после поминок.

Вокруг стало глухо. Сердце забилось в висках, палец ныл тупой, тягучей болью.

— Быстрее! — Голос Миража пробивался к ней сквозь туман. — Сделай хоть что-нибудь!

Астра вскочила и бросилась бежать, спотыкаясь о корни, едва удерживаясь на ногах. Гул сколий постепенно остался позади: они нашли трупы сорняков и теперь жадно рвали их на части, не обращая внимания на ускользающую сладкую добычу.

Астра съехала по небольшому обрыву вниз и бросила бумеранг в траву. Затем упала на колени прямо у кромки берега реки и начала яростно тереть палец. Тот уже распух и почернел.

Боль поднималась к запястью, дыхание сбивалось, сознание поплыло.

Послышались шаги.

— Не верь той осе, — сказал кто-то очень тихо. — Она привела бы тебя в ловушку.

Астра повернула голову. На берегу стоял старый хитинор. Сгорбленный, худой, с длинной седой бородой, в которой запутались сухие травинки и кусочки коры. И только спустя несколько секунд, пока ее взгляд фокусировался на силуэте, она поняла, что смотрит на невозможное.

У него было... лицо Миража, а нижняя часть тела при этом оставалась от гусеницы. Вот черт...

— Какого корня?.. — прохрипела Астра.

— Она тебя обманула, — продолжил Мираж, осторожно касаясь ее руки. У него были руки! — Не верь ей. Мост в Перворой открыт только для люминаров, которые убили своего. Оса хотела, чтобы ты стала одной из них.

— Я никому не верю, — пробормотала Астра и попыталась отдернуть руку.

— И правильно, — проскрипел Мираж. — Никому не верь.

Он продолжал говорить что-то о сферах и артефактах. Но слова постепенно растягивались, ломались и превращались в глухой шум.

Лицо Миража тоже поплыло, черты менялись, сползали. На миг Астре показалось, что перед ней стоит Пиона и ее колокольчик тонко звенит в движении. Затем отец, с его жестким, но добрым взглядом. Затем — Нарцисс, скалящийся, играющий с ножом в руке.

— Ты уже мертва, — сказал Мираж голосом брата. — Жалкая.

Астра хотела ответить, но мир вокруг нее задрожал, распался на сотню осколков, а потом снова собрался заново уже другим.

Она резко закашлялась от удушливого дыма и перевернулась на бок. Горло горело и каждый вдох превращался в пытку. Дым царапал легкие изнутри, и Астра никак не могла откашляться, хватаясь на шею.

Вокруг стоял полный мрак. Астра лежала все там же, в углублении под обрывом у самой реки. Холодная вода добралась до ее ног. По поверхности реки дрожали оранжевые отблески.

Она обернулась и увидела, как сквозь чащу Зеленого Венца поднимался черный дым. Он валил широкими столбами, закрывая небо. В воздухе кружился пепел, серые хлопья оседали на воду и ее макушку. Астра снова закашлялась.

Тело все еще плохо слушалось, яд сковывал мышцы.

— Ночь... — тяжело выдохнула она. — Мираж... Где ты?

Гусенец не ответил. Только сейчас Астра заметила, что он лежал на ее груди совершенно неподвижно. Но он дышал.

Астра повернула голову и снова посмотрела на лес. Сквозь густой дым между деревьями двигались фигуры, скользили между стволами бесшумно, будто не касались земли. Она понимала, что это может быть лишь игрой отравленного сознания, но от этого легче не становилось.

Дым щипал глаза. Астра вонзила ногти в рану на плече, царапая порез. Из груди вырвался глухой крик, и она впилась зубами в нижнюю губу, пытаясь пробудить магию.

И сила откликнулась.

Под грудиной вдруг вспыхнуло знакомое ощущение. Ледяное пламя разлилось по венам, заставив все тело вздрогнуть. Воздух вокруг будто стал плотнее. Свет вырвался из ладоней розовыми всполохами и пульсировал в такт ее сердцу, перетекая из одной руки в другую.

Магия никогда не приходила по ее зову. Она всегда дожидалась часа, когда боль становилась невыносимой, а смерть подходила слишком близко.

Розовое сияние внезапно устремилось к почерневшему пальцу и растворилось под кожей. Боль пронзила руку, и Астра вскрикнула. Будто ладонь облили раскаленной смолой и одновременно вытаскивали из нее занозу. Темные нити, похожие на корни, вытянулись из раны и растворились в сиянии.

Палец постепенно менял цвет. Черный оттенок отступал, переходя в болезненно-серый и наконец вернулся к привычному бледно-зеленому.

Затем все стихло. Свет погас последними искрами, и руки упали на песок. Астра осталась лежать у самой воды, пытаясь отдышаться. Тело понемногу возвращалось к жизни — руки и ноги снова слушались, и каждый вдох уже не был пыткой.

Астра медленно села. Она пристально смотрела на ладони, пытаясь понять, что именно сейчас произошло. Где-то глубоко под грудиной еще растекалась приятная холодная энергия.

Она резко встряхнула Миража. Гусенец дернулся, распахнул глаза и несколько секунд бессмысленно смотрел на нее, словно пытался вспомнить, кто она такая.

Астра поднялась слишком быстро и вокруг поплыло, но она удержалась на ногах. Схватив бумеранг, она вскарабкалась по обрыву вверх.

Зеленый Венец горел.

Рынок, через который Астра проходила сотни раз, был неузнаваем. Прилавки лежали вперемешку с обугленными палками, раздавленные корзины рассыпали содержимое по мостовой. Травы, коренья, ягоды — все превратилось в липкую зеленую кашу под ногами. Между камнями блестели лужи крови, а в их дрожащих отражениях ломались языки пламени.

Каждый вдох царапал горло горьким пеплом. Крылатые силуэты сколий то и дело мелькали среди дыма, опускаясь во дворы и на крыши домов. Они не просто убивали всех без разбора, а явно что-то или кого-то искали.