Ядовитый Венец, стр. 29

— Ничего здесь не натворите, — тихо сказала Ася. — Особенно ты, сорнячка. Мы узнаем все, что нужно, и встретимся утром, когда вас поведут на работы.

Она вытащила нож и одним быстрым движением перерезала веревку на руках Шипа, затем Астры.

— Надеюсь, вас не убьют до рассвета, — добавила она и усмехнулась.

Вместе с Жалом они подвели Астру и Шипа к двум королевским сколиям, стоявшим у входа на нижние уровни. Жал шагнул вперед.

— Еще двое с Первороя.

Сколии скользнули взглядами по смоляным медальонам на шеях Астры и Шипа, коротко кивнули и жестом приказали идти следом. Шип заметил недовольное выражение лица Астры, с которым она переносила любое подчинение хитинорам. Он едва заметно качнул головой и нахмурился, мол: «Делай, что говорят».

Сколии повели их вниз. Лестница была длинной, зигзагообразной, вырубленной прямо внутри корней дерева. Неровные ступени уходили глубоко во тьму, воздух становился еще холоднее. Стены сужались, потолок будто медленно опускался, давил на плечи и затылок, а под ногами скрипела древесина.

Они прошли мимо десятков черных кованых решеток, вбитых прямо в деревянные стены. Астра прищурилась и увидела небольшую группу люминаров, прижавшихся друг к другу на голом полу. Их темно-зеленые лица были измазаны грязью и кровью, одежда местами порвана.

Некоторые лежали неподвижно, и Астра не могла понять, спят они или давно перестали дышать. Другие просто смотрели перед собой отрешенными глазами, в них уже не было испуга или какого-либо интереса.

Решетки тянулись одна за другой. Да сколько же здесь люминаров?

И женщин с детьми, и мужчин. На детей было смотреть страшнее всего, они молча сидели у самого края решеток и просовывали руки сквозь прутья. Сколий, шедший впереди ударил ногой по пальцем мальчика и тот вскрикнул, прижимая ушибленную руку к груди.

Они остановились у одной из камер. Страж отпер старый ржавый замок и распахнул решетку.

— Быстро, — бросил он и толкнул Астру в спину.

Шип вошел сам. Камера оказалась крошечной — шагов пять в длину и три в ширину. Темный деревянный пол, стены из спрессованных корней, низкий потолок, с которого местами свисали сухие волокна. Света почти не было, сюда едва доставали огни факелов на противоположной стене.

В углу, прижавшись к стене, сидела женщина-люминар с ребенком на руках. Мальчику было года четыре, не больше. Редкие фиолетовые пряди липли ко лбу, бледно-зеленая, прозрачная кожа была покрыта синяками, как и у женщины.

Решетка захлопнулась, замок щелкнул. Шаги сколиев постепенно стихли где-то наверху, и вскоре в камере осталось только тяжелое дыхание Астры.

Она подошла к женщине и склонилась над ней.

— Давно вы здесь?

Женщина подняла голову. Ее выцветшие, потускневшие оранжевые глаза быстро пробежались по черной одежде Астры и Шипа и медальонах на шеях.

— Вы с Первороя? — тихо спросила она. — Не видели, куда увели люминаров из Зеленого Венца? Я слышала, там была зачистка.

Астра уже открыла рот, чтобы ответить, но Шип резко ткнул ее локтем в бок. Она обернулась, и он едва заметно покачал головой.

— Нет, — ответил Шип раньше нее. — Мы работали под землей. Но слышали, что люминаров там стало больше.

Женщина кивнула, будто и ждала именно такого ответа.

— Мой муж должен был быть здесь сегодня, вместе с остальными, — сказала она. — Но его нет.

Астра отвернулась. В лице женщины было слишком много той же боли, которую она сама носила внутри. Эти бесконечные ожидания и страх, что однажды ждать станет уже некого.

— Почему мы здесь? — Астра оглядела стены и потолок. — Как вообще распределяют пленников?

— Здесь условия помягче для тех, кто работал на Перворой, — тихо сказала женщина. — Нас кормят два раза в день. Утром и вечером выводят в туалет.

Она немного помолчала. В темноте ее лицо казалось совсем засушенным и старым, хотя Астра не была уверена, что женщине и тридцать есть. Здесь возраст стирался быстро нехваткой света и голодом.

— В самом низу держат люминаров из Зеленого Венца. Тех, кто сопротивлялся. Их кормят один раз в сутки. В камеры запирают по десять-пятнадцать люминаров. Они спят прямо друг на друге и ходят в туалет где придется.

Астра стиснула зубы и вдруг вспомнила мать, которую много лет назад утащили королевские сколии. Отец, ушедший в Лес Ос и так и не вернувшийся. Брат, о чьей судьбе она не знала ничего. А вдруг они здесь? Где-то внизу, в этих тесных камерах. Среди голода, вони и тьмы, где люминары лежат на голом полу вперемешку с больными и мертвыми, а смерть уже не ужас, а последняя открытая дверь. Астра ничего не знала, и это иссушало ее изнутри.

Позже, когда женщина наконец уснула, прижав ребенка к груди, Шип подполз ближе к решетке, к Астре. Она пыталась рассмешить мальчика из соседней камеры, строя ему смешные рожицы. Тот улыбался и кривлялся в ответ, стараясь не издать ни звука. Но этот редкий, почти беззаботный миг оборвался, едва рядом появилось мрачное лицо Шипа.

— Даже не смей обсуждать что-либо с люминарами. Среди них могут быть подставные. Те, кто следят за тобой. Ася предупреждала.

Астра безрадостно усмехнулась.

— Ну прости. Со мной она языком не треплет, только тебе его в рот запихивает.

Шип недовольно цокнул.

— Еще и осуждаешь? Кроме Аси у меня никого больше нет.

У Астры уже появился колкий ответ, но она вдруг поймала себя на мысли, что у нее тоже никого не осталось. Только хмурый колючий Шип. Возможно, Ася. И даже Жал, тот, кто уже дважды пил ее кровь, от чьего взгляда ползли мурашки, стал для нее чем-то вроде мрачного ориентира: с ним хотя бы было понятно, где опасность и с какой стороны ждать удара.

— Ну хорошо, — сказала Астра, пытаясь разрядить тишину. — Как вы познакомились? Или что должно случиться в жизни, чтобы влюбиться в эти жуткие глаза?

Шип задумался, словно вспоминал моменты с осой.

— Когда кто-то защищает тебя и помогает выжить в месте, где ты никто, ты сам не замечаешь, как начинаешь тянуться все ближе. Смотришь на того, на кого раньше даже не посмотрел бы.

Астра слушала, не перебивая.

— Ася помогала мне в первые дни в Перворое, — продолжил Шип. — Я был слаб и напуган. Бесконечно хотелось жрать. Однажды я спас ее, потом она спрятала меня, накормила. Наш союз... — он ненадолго замолчал, подбирая слово поточнее, — его нельзя назвать нормальным. Я понимаю, как это выглядит со стороны. Но я люблю ее, и мне плевать, кто там что думает.

Астра вспомнила, как Жал вытягивал из нее яд у реки. Она уже не видела его и не чувствовала, только в носу стоял горьковатый полынный запах.

— Не боишься умереть от яда? — тихо спросила она.

— У ос он менее концентрированный.

— Значит, в любой момент она может вытянуть его из тебя?

Шип усмехнулся.

— Если в мою кровь попадет яд, я сразу сдохну.

— Бред, — покачала головой Астра. — Уж мне ли не знать, каково это, когда кровосос выпивает из тебя жизнь. Хоть ты и сказал, что Жал тогда помог.

— А ты все еще в этом сомневаешься? — спросил Шип. — Да, он выпил твою кровь, потому что в тебе было дохрена много яда. Внутренняя магия полноцветов может немного расщеплять яд, но не в таких количествах. Мы это знали.

Астра задумалась.

— Ты говорил, что у меня двойная магия. Что именно ты знаешь?

— Двойной спектр, — тихо поправил Шип. — Я не особо в этом разбираюсь. Знаю только, что раньше существовали народы с отдающей и принимающей магией. Одна разрушала, другая исцеляла.

— Значит, если во мне две силы сразу, я неправильная? — Астра поморщилась, уже приготовившись к тому, что Шип начнет ее успокаивать.

Но он только кивнул.

— Типа того. За столько лет в люминарах намешалось слишком много крови, так что чистую магию уже не встретишь.

Позади них послышался кашель. Женщина подняла голову, и Астра с Шипом одновременно вздрогнули: они оба были уверены, что она спит.

— Он прав, — тихо сказала она.