Ядовитый Венец, стр. 2

Пиона открыла рот, собираясь возразить, но Астра не стала слушать. Влезла на подоконник, задела плечом сухой плющ, и тот осыпался ей за ворот сухой крошкой. Потом перекинула ногу наружу и спрыгнула в траву. Свет за окном уже терял утреннюю мягкость, желтел, сушил землю и предвещал очередной долгий, выматывающий день.

Оглядываться было нельзя, Пиона уже высунула голову наружу.

Трава еще не просохла после ночи, земля липла к ступням, лужи блестели бледно-зеленой мутью.

До рынка оставалось совсем немного, и Астра уже решила, что хотя бы сегодня обойдется без нравоучений, однако Мираж был не из молчаливых.

Белый гусенец с редкими седыми волосками выполз из воротника ее платья, перебрался по ключице и приблизился к уху.

— Ты сама себя выдала, — пробормотал он с осуждением.

— Не ворчи. — Астра покачала головой, сворачивая на каменную дорожку. Влажные камни поблескивали тонкой пленкой слизи. — Если собираешься снова меня отчитывать, можешь не стараться, я не буду слушать.

— Ты всегда слушаешь, — заметил Мираж.

Эти слова задели ее сильнее, чем хотелось. Она слушала всех, даже Нарцисса.

Не слушала только собственный страх, скребущий под ребрами, да и он все равно не мог удержать ее дома.

— Считаешь, я должна остаться?

— Пожалуй, в этот раз я просто понаблюдаю со стороны, — Мираж шевельнул волосками; это заменяло ему ленивое пожатие плечами. — Посмотрим, к чему ты в итоге придешь.

— Какой ты сегодня мудрый...

Она осторожно взяла Миража в ладонь и провела пальцем по его спине. Гусенец целиком помещался в ее небольшой руке, не шире двух пальцев. Люминарское лицо, отличавшее его от прочих гусениц, выглядело особенно старым: хмурый старик с редкими седыми волосками на подбородке, похожими на тонкую паутину. Вид у него был такой, будто он застал времена, когда Зеленый Венец еще не знал смерти, хотя на самом деле был не так уж стар.

Мираж не слишком горевал после исчезновения Азалии. Импульсивные выходки ее дочери порой развлекали его куда больше. Астра не считала его другом, но именно через него к ней иногда протягивался тонкий мостик здравого смысла. Правда, ненадолго. Стоило разговору зайти о хитинорах, и этот мост неизменно обрывался.

— Проголодался? — Астра присела на влажную землю, не обращая внимания на холод, и посадила его на травинку. — Быстрее, у нас полно дел.

Пока гусенец возился рядом, Астра рассеянно чертила пальцем линии в грязи, снова и снова прочерчивая одну и ту же глубокую борозду. Над рекой дрожало марево, и очертания вражеского берега расплывались в серой дымке. Взгляд то и дело возвращался к алому пятну в траве.

Между корнями старого дуба, склонившего ветви к самой воде, лежало тело пыльцекрова в ярко-красной плотной куртке. Астра прищурилась, вглядываясь, и уголки ее губ дрогнули, сжавшись в тонкую усмешку.

Разлагающийся труп пыльцекрова лежал на боку с вывернутой внутрь ногой, а вокруг его головы роились мелкие мошки.

— Еще один, — тихо сказала Астра, и внутри что-то удовлетворенно щелкнуло. — Поделом тебе, тварь.

Она поднялась, подошла к самой воде и присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть поверженного. Воин-муравей, страж Леса Ос, просто валялся в грязи, и никому до него не было дела.

Внутри у Астры разрасталось темное наслаждение, и она даже не пыталась его подавить.

— Астра, — Мираж насторожился, его волоски встали дыбом. — Не подходи. Они почуют.

Она лишь скрестила руки на груди. Ветер трепал розовые волосы, и Астра на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Пока не поняла, что этот ветер разогнали хитиноры на том берегу.

Из-за густых крон вылетели три оса в черной плотной одежде с желтыми полосами на груди и плечах. На поясах тускло поблескивали смоляные мечи.

Двое из них тут же рухнули возле пыльцекрова. Послышался мерзкий хруст, влажный звук рвущейся плоти и чавканье челюстей над телом падальщины.

Астра застыла и брезгливо сморщилась.

Осы вспороли брюхо пыльцекрова, и наружу вывалились темные блестящие внутренности, припорошенные золотистой пыльцой.

Люминарка уже собиралась отвернуться и сделать вид, что ничего не заметила, но третий хитинор — высокий, широкоплечий — вдруг отделился от остальных и одним рывком перелетел через реку. По воде тут же разбежалась мелкая дрожащая рябь.

Он приземлился почти бесшумно, унизительно хлестнув порывом воздуха ей по лицу и взметнув волосы. Смоляной меч оказался у ее горла быстрее, чем она успела отступить.

Хитинор стоял слишком близко. На нее смотрели полностью черные глаза без белков, поглощающие свет. Жесткие темные волосы спадали на его брови, но это не смягчало хищный взгляд.

Самым раздражающим было не оружие и не пустота глаз, а надменность. Он смотрел на нее так, будто имел право решать — жить ей или умереть.

Страх вдавил в землю, но Астра лишь вскинула подбородок и сухо усмехнулась:

— Это у вас здесь вместо приветствия?

Хитинор медленно опустил меч и чуть наклонил голову набок, пожирая ее взглядом почти так же, как осы раздирали падаль на другом берегу. Даже его тень казалась невыносимой.

— Слишком смело стоишь для люминара, — произнес он наконец низким, ровным голосом.

— А ты слишком много себе позволяешь, — огрызнулась Астра и тут же пожалела о сказанном.

В глазах хитинора блеснул азарт. Он шагнул вперед и сжал ее горло угольно-черной рукой с острыми когтями.

— Убери этот выс-сокомерный взгляд, — прошипел он.

Кровь болезненно прилила к вискам и в ушах зашумело. Астра вцепилась обеими руками в его запястье. Пальцы скользнули по жесткой коже, но хватка не ослабла.

— От...пусти... — прохрипела она.

Он снова наклонил голову, внимательно разглядывая ее лицо. Взгляд медленно скользнул по позеленевшим губам, по напряженной шее, по пальцам, впившимся в его руку.

— Какая сильная, ммм... — тихо произнес он с издевкой.

Хитинор продолжал смотреть в глаза своей добыче, выжидая, когда она наконец дрогнет. В груди жгло огнем, каждый вдох вырывался с болезненным хрипом, но Астра не отвела упрямого взгляда.

Когда он немного ослабил хватку, она судорожно глотнула воздух и горло обожгло.

— Хитиноры... — хрипло выдохнула она, — Только на это и способны?

Он наклонился, и его дыхание коснулось ее шеи. Волосы на затылке встали дыбом, по спине пробежали мурашки. Еще миг — и он мог укусить. Но хитинор замер. Затем отстранился и посмотрел куда-то ей за спину, словно внезапно потерял интерес.

— Не голоден, — бросил он и разжал пальцы.

Хитинор взмахнул прозрачными крыльями и взмыл к своему берегу. Астра пошатнулась и осела на колени. Воздух входил со свистом, шея ныла от когтей, а в груди медленно закипала едкая горечь.

Мираж наконец подполз ближе и застыл у ее ноги, тревожно шевеля усиками.

— Астра?..

— Ненавижу их, — прошипела она. — Ненавижу хитиноров.

Вечер, ночь и утро слились для нее в один бесконечный промежуток времени. Длинный День, как всегда, не заканчивался. За окном не было ни заката, ни сумерек — только мутный бледно-желтый свет, похожий на воду, в которой слишком долго держали увядшие цветы. Скука смертная.

Ночь здесь держалась всего три часа и больше напоминала короткое мрачное мигание, чем настоящую смену суток. Темнота едва успевала коснуться земли, как ее снова вытеснял тот же болезненно-бледный свет. И спрятаться от него было негде.

Астра лежала на спине и смотрела в потолок. Моргать было лень, хотя глаза давно пересохли. Мысли все равно ходили по кругу, раз за разом возвращаясь туда, куда лучше было не смотреть. Но других просто не осталось.

Родителей уже не вернуть. Она слишком хорошо это понимала, чтобы продолжать цепляться за детскую надежду. Хитиноры заполонили все вокруг, а значит пора бы уже найти и их слабые места.

За ночь в ней что-то окончательно созрело, но это было не цветение. Скорее ядовитый сок, который наконец набрал нужную густоту. И ничто не могло встать у нее на пути.