Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 736
Невзирая на все старания, сдержать лукавой улыбки майтере Мяте не удалось.
– А я, Твое Высокопреосвященство, желаю сандвичей. Так ему и передай. И заодно спроси, что ему известно о военно-полевых судах.
– Ты… э-э… шутишь?
– Ничуть. Передай все как сказано.
Собственное отражение в зеркале привело ее в ужас. Если б Бизон хоть раз увидел ее такой!..
Нет, вероятнее всего, ни Бизону, ни любому другому мужчине увидеть ее такой не судьба, однако мужчинам не по сердцу ни тощие ноги, ни узкие бедра, ни крохотные груди – словом, все то, чем в высшей, в ужасающей степени наделена она… однако лет двадцать тому назад многие (причем в большинстве – мужчины) считали ее довольно-таки симпатичной.
Довольно-таки симпатичной девушкой с длинными, почти каштановыми кудрями… Возможно – нет, даже наверняка – некоторые из тех мужчин врали, но не могли же они врать все поголовно!
Второй платяной шкаф оказался разделен изнутри на множество ячеек, в основном пустых, но в одной нашлась пара чистых камиз и две пары чистых исподников – несколькими размерами больше, чем требовалось, однако затянуть потуже шнурок, и сойдут. Строфион, подобно чулкам, можно выстирать…
Охваченная внезапным приступом возмущения, майтера Мята швырнула строфион в бельевую корзину. Что под ним прятать-то? Что им подвязывать? До сих пор она носила строфионы лишь по настоянию матери, а после – майтеры Розы, однако сейчас, в слегка пожелтевшей камизе с чужого плеча, выглядела точно так же, как и в одной из собственных, оставшихся в киновии.
Сорвав со стекла облачение, она хлопнула в ладоши.
– Смотритель? Смотритель?
Пользоваться стеклами ей в последние дни доводилось не раз, однако полностью освоиться с ними она еще не успела.
– Да, сударыня?
Парящий посреди стекла серый лик казался бесстрастным, но в то же время исполненным почтения.
– Взгляни на меня. Мне недостает существенной части дамского костюма. Какой?
– Нескольких, сударыня. Платья, сударыня. Чулков. Туфель.
– А кроме этого? – Повернувшись к стеклу боком, майтера Мята приподнялась на носки. – Какой?
– Я в затруднении, сударыня. Могу лишь строить догадки.
– Не утруждайся.
С этим майтера Мята извлекла из платяного шкафа самое маленькое облачение.
– Знаешь ли ты, кто я?
На миг ее окутала тьма, а после голова проскользнула в ворот.
«Опять без куколя. Опять без куколя», – подумалось ей.
– Теперь узнаю, сударыня. Ты – генералиссима Мята. Прежде я пребывал о сем в неведении. Возможно, ты предпочтешь обращение «генералиссима»?
– Обращайся как хочешь. Пытался ли кто-нибудь связаться со мной?
Примерно на секунду лицо монитора скрылось за рябью из непоседливых, дрожащих черточек.
– Несколько человек, сударыня. В данный момент – капитан Сервал. Не угодно ли тебе поговорить с ним?
Казалось, это имя должно быть ей знакомо, однако узнать его майтере Мяте не удалось. Поразмыслив, она согласно кивнула. К чему гадать? Куда проще выяснить, кто он и что ему угодно, и делу конец.
Лицо смотрителя преобразилось, обрело цвет, обзавелось округлым подбородком и изящными усиками.
– Генералиссима!
Щелчок каблуками, салют… и майтера Мята едва ли не автоматически отсалютовала в ответ.
– Генералиссимо Оозик приказал доложить тебе о сложившемся здесь положении.
Майтера Мята кивнула. Интересно, что значит это «здесь»?
– В чем же дело?
– В «Спутницах», генералиссима. «Спутницы» разместили у нас караулы, в данный момент стоящие на часах совместно с моими. Я попросил их офицера объясниться с генералиссимо Оозиком, но она отказалась.
Майтера Мята, глубоко вздохнув, от всего сердца пожалела, что в комнате не на что сесть.
– Понятно. Но для начала я, капитан, хотела бы сказать, что искренне рада видеть тебя.
– Польщен, генералиссима. Для меня это высокая честь.
– Благодарю, капитан. И, кстати, весьма сожалею, что ты все еще лишь капитан. Непременно поговорю об этом с генералиссимо. Стало быть, «Спутницы»… верно? Это – название подразделения?
– Так точно, генералиссима.
Из глубин памяти вновь всплыл наверх кипящий чайник в руке советника Потто.
– Прошу извинить меня, капитан: я… несколько отстала от жизни. – (Казалось, отставание затянулось не на одну неделю.) – Мне сообщали, что к городу движется орда из Тривиганта. Если не ошибаюсь, «Спутницы» – это некая ее часть?
– Так точно, генералиссима. Отборный гвардейский полк.
О гвардейских полках майтера Мята прежде не слышала, но отвлекаться для уточнений не стала.
– Что именно ты просил их офицера объяснить генералиссимо Оозику?
– Я требовал объяснений, отчего она со своими штурмовиками берет под охрану наш Хузгадо, охраняемый мною и моими людьми. – (Ах, вот что, выходит, значило его «здесь»!) – Требовал объяснить, кем и с какой целью отдан такой приказ.
– И ответа, насколько я понимаю, не получил.
– Так точно, генералиссима, не получил. Она сообщила лишь, что ей даны указания охранять наш Хузгадо, пока ее не сменят. Не более.
– И генералиссимо Оозик попросил тебя сообщить о сложившемся положении мне. Где он сейчас?
– Во Дворце Кальда, генералиссима. Ужинает с кальдом. Также он сообщил мне, что кальд видел тебя, генералиссима, в стекле, и приказал отвести тебе место за столом. Еще мне приказано, сумев связаться с тобой, передать тебе приглашение присоединиться к ним, если это удобно.
– Мне бы сначала выспаться, – само собой сорвалось с языка.
– Ты совершенно себя не щадишь, генералиссима. Я замечал это и прежде.
– Вполне вероятно. А можешь ли ты сказать, какие приказы получил от генералиссимо Оозика относительно этих тривиганток?
– По его мнению, им известно о какой-то опасности для Хузгадо, генералиссима. Мне приказано не препятствовать. Не допускать трений между своими бойцами и их, либо… – Сделанная капитаном пауза казалась весьма, весьма многозначительной. – Либо свести оные к минимуму. А между делом оценивать ситуацию и, обнаружив что-либо существенное, немедленно докладывать по команде.
– И сообщить обо всем мне.
– Так точно, генералиссима. Что я и делаю.
– А также, надеюсь, полковнику Бизону. Если генералиссимо Оозик не упомянул о полковнике Бизоне, приказываю держать в курсе дел и его. Генералиссимо Оозику передай, что я считаю его позицию благоразумной.
Кто-то настойчиво постучал в дверь.
– Полковник Бизон также ужинает у кальда, генералиссима. Генералиссимо Оозик изъявил готовность информировать его обо всем лично.
– Прекрасно. В таком случае, капитан, у меня все. Благодарю за донесение, – подытожила майтера Мята, отсалютовав в ответ на его салют. – Смотритель, есть ли среди пытавшихся связаться со мною полковник Бизон?
Лицо капитана вмиг посерело, сделалось резче.
– Да, сударыня.
– Мне нужно немедля поговорить с ним. Он во дворце Кальда.
Смутно вспомнив, как видела Дворец год назад, по пути на жертвоприношение в Великом Мантейоне, майтера Мята невольно вздрогнула: уж очень ставни множества окон, рядами тянувшихся вдоль огромного фасада, напоминали вереницы узких, высоких гробов.
– Минутку, Твое Высокопреосвященство, минутку терпения! – крикнула она, оглянувшись на дверь.
– О сем я осведомлен, сударыня, – ответил смотритель. – Сейчас попрошу кого-либо пригласить его к ближайшему стеклу.
Еще немного, и она увидит его… а он – ее. Усталый взгляд и бескровные губы, отражавшиеся в зеркале, и мокрые волосы, прилипшие к голове, и иссиня-черное от кровоподтеков лицо, и, в довершение всего, струп посреди лба…
– Смотритель?
– Да, сударыня?
– Позволь мне поговорить с любым, кто подойдет к стеклу. В личной беседе с полковником нужды нет.
Поступка труднее ей совершать еще не доводилось: зажмуриться посреди теофании Киприды – и то оказалось легче.
– Слушаюсь, сударыня.
Прошла минута, другая. Наконец серый лик дрогнул, расплылся, преобразившись в лицо человека с тяжелыми, вислыми веками.