Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 529

Голос Шелка понизился едва не до шепота:

– Однако в случае надобности поговорить с несколькими советниками комиссар не отправился домой, на Палатин. И не просто поднялся на этаж-другой в Хузгадо. По словам Синели, он отправился в Лимну – на озеро, как сказал ей. Когда одному человеку требуется встретиться с несколькими, как правило, не они идут к нему, а он к ним, особенно если эти несколько – лица вышестоящие. Далее: если Журавль – действительно шпион, думаю, он, несомненно, должен стараться разнюхать, где проживает каждый из членов Аюнтамьенто. К примеру, даже от их слуг чего только не разузнаешь…

Оборвав фразу, Шелк надолго умолк.

– А дальше, патера? – не выдержала Синель.

Шелк улыбнулся ее нетерпению.

– Мне просто подумалось: если ты сообщила Журавлю о комиссарской похвальбе несколько месяцев тому назад, Журавль, весьма вероятно, успел побывать там, в Лимне, не раз и не два. Сегодня я хочу наведаться туда сам. Попробую разузнать, с кем он разговаривал и что им наврал. Если боги со мною – во что у меня имеются причины верить! – одно это может обеспечить нам все требуемые улики.

– Я с тобой, – сказала Синель. – А ты, Чистик, как?

Силач отрицательно покачал головой:

– Говорю же, я со вчера на ногах. Сделаем вот как. Дайте малость соснуть, а после встретимся в Лимне, там, где останавливаются повозки. Скажем, часика этак в четыре.

– К чему так себя мучить, Чистик?

– Надо. Надо. Если успеете к тому времени что-нибудь разузнать, я, может, помогу выяснить малость больше, а может, и сам чего накопаю. А еще там замечательные рыбные заведения есть. Раскошелюсь на ужин для всех и с вами уеду в город.

Синель крепко обняла его.

– Всегда знала, что ты, Ухорез, красавчик, но даже не понимала, насколько милый! Козырный ферт, одно слово!

Польщенный, Чистик довольно осклабился.

– Ну, для начала, это ж мой город, Дойки. Да, золотом не блещет, но другого у меня нет. А еще есть у меня пара друзей среди стражи… Вы с Журавлем, после того как выдоите досуха, что думаете делать?

– Наверное, властям сдадим, – ответил Шелк.

Синель протестующе замотала головой:

– Он о деньгах расскажет, и с нас сдать их потребуют. Похоже, самим его придется кончать. Разве вы, авгуры, в старые времена не отправляли мелюзгу к Сцилле?

– Нет, Дойки, так патера, чего доброго, за убийство под суд пойдет, – возразил Чистик. – Лягвам на него накатить надо, это точно, но аккуратненько. Опростоволоситесь – уж лучше б прикончили втихаря. Выбьют из вас все, гельтухи прикарманят, а вас отправят следом за ним. Тебя, Дойки, чисто лилейно запишут в его пособницы: ты ж ему впрямь помогала. Ну а патере нашему Журавль копыто лечил, к Орхидее возил в собственном паланкине… словом, его пристегнуть к делу тоже – что леденец облизать.

На этом Чистик умолк в ожидании возражений, но ни Синель, ни Шелк не проронили ни слова.

– А вот ежели все провернуть с умом, ежели сдать его на руки своим парням да кто-нибудь вроде меня побожится, что с вами все ровно, станем мы верными гражданами и даже героями. И лягвам почет, и Журавлю веревка. А нас одарят липовой улыбкой и горячо, дружески руку пожмут, надеясь, что мы им еще разок что-нибудь да подкинем. С моими-то делишками без таких приятелей никуда. С вашими тоже, просто вы этого не понимаете. Думаешь, мне в жизни не доводилось натыкаться на окровавленное тряпье, шерстя малину барыги, битком набитого карточками? Думаешь, я тряпки чем ни то прикрывал, а его оставлял в покое? Нет, поверь на слово: трепыхаться не станет, выдою досуха и пускай живет как живет. Но если что, сам виноват: накачу на него, не поморщившись.

– Понятно, – кивнув, пробормотал Шелк. – Чувствую, твои наставления принесут нам немало пользы, и, полагаю, Синель со мной полностью согласна. Согласна, Синель, или, по-твоему, я ошибаюсь?

Синель с блеском в глазах замотала головой.

– Подозрительно это: я ж еще не закончил. Дойки, как звать этого бобра?

– Симулида.

– А, ясно. Здоровый такой бычара, с усами?

Синель кивнула.

– Вернемся с озера – наверное, надо бы нам с патерой к нему наведаться. Как копыто, патера?

– Сегодня гораздо лучше, – ответил Шелк, – но что нам проку во встрече с этим комиссаром?

Орев вопросительно склонил голову набок и вновь прыгнул в гущу виноградных лоз.

– Надеюсь, встречаться с ним не потребуется. Осмотреться хочу. Пригодится, если вы с Дойками вернетесь из Лимны пустыми. Может, эти советники и живут где-то в тех краях, как ты, патера, считаешь, но может, и нет. Может, он перед ними там просто щегольнуть хотел чем-нибудь. Или они перед ним. Словом, ты просто слышал какие-то мутные разговоры об озере, и если вы с Дойками собираетесь ловить этого олуха, Журавля, на крючок, вам может потребоваться наживка. Вот мы нынче ночью к этому Симулиде на холм и заглянем. Мне пожива, вам наживка – все поровну.

На спинку старой дощатой скамьи спрыгнул Орев.

– Человек… пр-ришел!

Шелк, кивнув, поднялся и раздвинул лозы. Боковую дверь мантейона, ведущую в сад, рассеянно, не сводя изумленного взгляда с какого-то предмета в руках, затворял локтем невысокий, довольно пухлый молодой человек в черных ризах авгура.

– Мы здесь! – окликнул его Шелк. – Патера Росомаха, если не ошибаюсь?

Переступив порог беседки, он захромал по иссохшей, бурой траве и подошел к новоприбывшему.

– Да благословит тебя сим днем каждый из бессмертных богов. Рад, очень рад видеть тебя, патера.

– Патера… какой-то человек там, на улице… – Запнувшись, Росомаха поднял и показал ему некий узкий предмет, засверкавший на солнце зеленым и желтым. – Он просто… мы… и, понимаешь ли, наотрез…

Тут сзади подоспел и последовавший за Шелком Чистик.

– Большей частью топазы… но вон тот – вроде бы недурной на вид изумруд.

Протянув из-за спины Шелка руку, он бесцеремонно избавил Росомаху от браслета, поднял украшение повыше, залюбовался игрой самоцветов.

– Знакомьтесь. Это патера Росомаха, вот эту почтенную даму зовут Синелью, – продолжал Шелк, указав в сторону беседки, – а ее спутника – Чистиком. Оба они – достойнейшие из наших прихожан, жителей сего квартала, особы чрезвычайно набожные и, вне всяких сомнений, любимые всеми богами. Спустя минуту-другую я вместе с ними должен буду уйти по делам, ну а дела мантейона на время моей отлучки целиком предоставляю тебе. Вон там, в киновии, ты без труда отыщешь майтеру Мрамор – сущий фиск весьма ценных сведений и разумных советов.

– Какой-то человек… просто вручил мне вот это, патера! – выпалил Росомаха. – Всего минуту назад. Попросту сунул в руки!

– Понятно, – невозмутимо кивнул Шелк, удостоверившись, что азот по-прежнему под рубашкой, за поясом. – Чистик, будь добр, верни патере Росомахе эту штучку. Патера, наш денежный ящик найдешь у меня под кроватью. Ключ под карафом на прикроватном столике. Минутку… – С этим он подал Росомахе и вынутый из кармана бриллиантовый анклет. – Будь любезен, патера, то и другое спрячь в ящик, ящик надежно запри, а ключ до моего возвращения лучше держи при себе. Вернуться я рассчитываю примерно к часу закрытия рынка или чуть позже.

– Человек… сквер-рный! Сквер-рный! – провозгласил Орев с верхушки беседки.

– Все дело в твоих черных ризах, патера, – пояснил Шелк. – Он опасается, как бы его не принесли в жертву богам. Орев, иди сюда! Мы отправляемся к озеру. Рыбьи головы, безмозглая птица!

Увечная ночная клушица, в отчаянной спешке захлопав крыльями, грузно приземлилась на плечо Шелка, облаченного в точно такие же черные ризы авгура, как и Росомаха.

VI

Озеро Лимна

– Что ты такое сказал, сын мой? – переспросил Шелк, опускаясь на колено, дабы его лицо оказалось вровень с лицом малыша.

– Мамка говорит: благословения попроси.

Казалось, внимание мальчишки разделено между Шелком и Оревом поровну.

– А отчего же оно тебе требуется?

Малыш не ответил ни слова.