Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 528

– То есть покончить с нами или поручить сие кому-нибудь? Да, разумеется. Если Журавль в самом деле шпион, он так и сделает без колебаний, а если в его распоряжении имеется достаточно денег, чтоб одарить Гиацинт азотом, надо думать, легко сумеет нанять подходящего человека. Придется нам блюсти сугубую осторожность.

– Это уж точно. Я тебе хоть сейчас назову двадцать фертов, готовых провернуть такое дело за сотню, и некоторым из них сноровки вправду не занимать. Если этот олух, Журавль, работает на Кровь давно…

– Последние четыре года, – вставил Шелк. – По крайней мере, так сам он сказал той ночью.

– Ну, стало быть, знает, кто управится с такой работой не хуже меня. А вот эта Ги… – Чистик поскреб в затылке. – Помнишь, когда мы с тобой ужинали? Ты рассказал про азот, а я сказал, что готов спорить: Журавль у нее на крючке. Ну, так ежели он пристает к Дойкам с расспросами о приходящих полковниках, так эта самая Ги, по твоим словам судя, в этом смысле куда как лучше. Вот это крючок и есть. Живет она у Крови, за городом, верно? А в город хоть изредка выбирается?

– Похоже – да, выбирается. У нее там покои из нескольких комнат, стекло, а смотритель стекла называл ее хозяйкой, – сообщил Шелк, вспомнив о платяных шкафах Гиацинт, где смотритель советовал спрятаться. – И нарядов у нее превеликое множество.

– В городе она бывает, и даже часто, – подала голос Синель, – только куда и когда ездит, не знаю… но когда ездит, за ней наверняка кто-нибудь да присматривает, иначе Кровь расстервенеет жуть как.

Чистик, выпрямив спину, опустил левую ладонь на рукоять тяжелой, оправленной в бронзу полусабли у пояса.

– Ладно, патера. Нужен тебе мой совет – пожалуйста, только, по-моему, вряд ли он тебе легким покажется.

– И тем не менее мне хотелось бы его выслушать.

– Так я и думал. Обходи эту Ги десятой дорогой. Хотя бы до времени. Девка-то, видимо, скользкая, ненадежная, и этому олуху, Журавлю, наверняка тут же обо всем расчирикает. Вот Дойки говорит, будто сама не знала, что шпионит. Может, оно и так. Но если твой Журавль этой самой Ги азота не пожалел, ставь весь кошель, не прогадаешь: Ги все понимает и сама рысью следом за ним бежит. Было бы больше не за что ухватиться, я б первый сказал: валяй, пробуй, но расклад-то у тебя не такой. Если этот Журавль расспрашивал Дойки насчет полковников, что они говорят, и Ги про то же расспрашивает, и все это ради того, о чем мы думаем, неужели у него еще четырех или пяти таких же нет, а? Наверняка есть. В других малинниках Крови, скорее всего. И если Дойки слиняет – говорит же, что собирается, – неужто он у Орхидеи еще кого-нибудь не подыщет?

– Может, мне лучше к Орхидее вернуться? – предложила Синель. – Наболтаю чего-нибудь против Вирона, глядишь, он мне и доверится, позволит помогать в делах посерьезнее. Может, тогда я смогу разузнать, кто есть такая эта торговка с рынка.

– Похоже, одна из рыночных торговок – связная Журавля, – пояснил Шелк Чистику. – Журавль поручает Синели носить ей образки Сфинги. Всякий раз Сфинги, Синель?

Синель кивнула. Огненные кудряшки у ее висков трепетали, тряслись мелкой дрожью.

– Ага. Насколько мне помнится, точно такие же, как тот, что я тебе показала.

– Так надо проверить, куда они после деваются, – посоветовал Чистик. – Вот закрывается рынок – куда эта шкура идет?

– Шелк… хор-роший! – объявил Орев, спорхнув с виноградных лоз на колени Шелка. – Р-рыбьи головы?

– Возможно, – ответил Шелк птице, немедля вспрыгнувшей к нему на плечо. – Пожалуй, даже весьма вероятно. Да, Чистик, конечно же, ты совершенно прав. Что-то я уделяю Гиацинт чрезмерно много внимания. Мне совершенно не хочется, чтобы Синель вернулась к Орхидее, но, боюсь, оба предлагаемых вами пути – причем один из них отнюдь не исключает другого – гораздо предпочтительнее обращения к Гиацинт с пустыми руками, без единой возможности повлиять на нее. Однако, узнав несколько больше, мы такую возможность найдем. После чего и сможем предупредить ее, что Журавль – агент другого города, что у нас имеются против него хоть и косвенные, но по меньшей мере весьма, весьма многое значащие улики и что она известна нам как его пособница. И предложить заступничество при условии, что она поможет нам.

– Думаешь, Журавль – не виронец? – спросила Синель. – Говорит он совсем как мы.

– Именно так я и думаю. В основном потому что он, очевидно, распоряжается огромными суммами денег, но еще из-за того, что как-то раз от него услышал. Однако в шпионах и шпионаже я совершенно не сведущ. Ты, полагаю, тоже. А ты, Чистик?

Силач задумчиво пожал плечами:

– На улицах чего не наслушаешься… Люди говорят, шпионят по большей части купцы.

– По-моему, власти любого города наверняка расспрашивают своих купцов, возвращающихся домой, обо всем, что они видели, а некоторые из купцов, несомненно, в действительности – прекрасно вышколенные агенты разведки. Рискну предположить, что агент, снабженный большими деньгами, должен быть кем-то наподобие них – то есть гражданином, служащим родному городу и скрупулезно изучившим обычаи тех краев, куда заслан. Агент, изменивший собственному городу, безусловно, способен предать и во второй раз, особенно имея возможность сбежать с крупной суммой в кармане.

– А что такого Журавль тебе сказал, патера? – полюбопытствовала Синель.

Шелк склонился к ней:

– Какого цвета мои глаза?

– Голубого. Вот бы и мне такие!

– Предположим, один из гостей Орхидеи потребует… голубоглазую компаньонку. Сумеет ли Орхидея ему угодить?

– Аролла… а, нет, Аролла же съехала. Тогда Кампанула. У нее тоже глаза голубые.

Шелк откинулся назад.

– Вот видишь? Голубые глаза – по крайней мере, у нас, в Вироне, – встретишь нечасто, однако и жуткой редкостью их не назвать. Собери вместе сто человек, и, скорее всего, хоть один из них да окажется голубоглазым. Я это примечал, поскольку меня самого в детстве из-за глаз часто дразнили. Журавль мои глаза тоже заметил, однако, будучи много старше, чем я, сказал, что видит такие всего в третий раз. Это свидетельствует, что большая часть его жизни прошла в другом городе, где жители несколько смуглее, а голубые глаза встречаются реже, чем здесь.

– Говорят, в Генсе у жителей вообще хвосты растут, – осклабившись, заметил Чистик.

– Да, – кивнул Шелк, – о чужих городах чего только не услышишь, и большая часть, я уверен, выдумки. Тем не менее, поглядев на торговцев с рынка, сразу увидишь не только сходство, но и различия. Однако…

Тут он ненадолго умолк, собираясь с мыслями.

– Однако я позволил себе отклониться от темы. А собирался сказать вот что: да, оба предложенных вами пути выглядят весьма многообещающе, но мне еще более многообещающим кажется третий. Ты, Чистик, не виноват, что до него не додумался: просто тебя не было с нами в тот момент, когда Синель поведала мне кое о чем интересном. Помнишь, Синель, ты рассказывала о комиссаре, заглянувшем к Орхидее? И как Журавль заинтересовался, услышав от тебя, что тот комиссар обмолвился о поездке в Лимну… ты-то сказала «к озеру», но я полагаю, под этим имелась в виду именно Лимна… дабы повидаться с парой советников?

Синель кивнула.

– Это и навело меня на некоторые мысли. Советников в Аюнтамьенто пятеро. Где они все живут?

– На холме, надо думать, – неуверенно пожав плечами, предположила Синель.

– Вот и я всю жизнь думал так же. Чистик, ты наверняка знаком с обитателями Палатина куда лучше, чем Синель либо я. Где там мог бы поселиться… ну, скажем, советник Галаго?

– Я всегда считал, в Хузгадо. Говорят, там, кроме камер, есть и квартиры.

– Кабинеты в Хузгадо у советников, вне всяких сомнений, есть. Но разве у них нет особняков на Палатине или собственных загородных вилл наподобие виллы Крови?

– Где они живут, этого, патера, говорят, никому знать не положено. Не то от желающих поговорить с ними ни днем ни ночью отбоя не будет, а то, глядишь, еще найдутся желающие камнями им окна побить. Однако я знаю, кто живет в каждом из тех домов на холме, и советников среди них нет. Вот комиссары – да, все поголовно там, в громадных домищах.