Главный инженер 5 (СИ), стр. 55

Алёна посмотрела на него без улыбки.

— Сергей попросил Максима определить, можно ли продолжать работы. Если для этого нужно убрать груз, рабочие его уберут.

— Алёна Фёдоровна, я всего лишь пытаюсь избежать лишних расходов, — управляющий развёл руками.

— Тогда не создавайте их сами. Выполните распоряжение и не спорьте ради спора.

Прораб приказал готовить тележку. Возражать ему не хотелось, но стать крайним хотелось ещё меньше. В строительстве крайним обычно назначали того, чья подпись стояла последней. Здесь такой человек найти не составило бы труда.

Мы вернулись на первый этаж. Короб уже открыли. За ним оказалась железобетонная колонна с тёмными следами влаги. На одном участке бетон осыпался, обнажив ржавую арматуру. Часть повреждения замазали свежим раствором, который ещё не успел высохнуть.

Кирилл подошёл к колонне и указал на ремонтный состав.

— Вот видите, дефект устраняют. Защитный слой уже восстановили, осталось дождаться высыхания.

— Короб собрали раньше, чем раствор высох, — сказал я. — Вы хотели закрыть колонну вместе с влагой?

— Работы идут параллельно, в этом нет ничего необычного.

— Для плесени действительно весьма привычное дело.

— Там предусмотрен вентиляционный зазор, — подрядчик повысил голос. — Влага спокойно уйдёт, ничего страшного не произойдёт.

Михалыч на моём месте уже объяснил бы, куда ему вставить этот зазор. Я достал телефон и сделал фотографии.

— Покажите акт обследования колонны.

— Документы в офисе, я уже говорил.

— Тогда до их появления считаем, что обследования не было.

— Считать вы можете что угодно, — раздражённо ответил Кирилл. — Но остановка работ будет стоить заказчику денег. Люди наняты, техника оплачена. Эти трещины старые, а перекрытие выдерживало куда больший вес, когда здесь находился склад.

— У склада был план размещения грузов. И тогда никто не резал конструкции ради новых инженерных проходов.

Прораб вздрогнул и сразу посмотрел на подрядчика. Получилось слишком заметно.

— Какие конструкции вы резали? — спросила Алёна.

— Несущие элементы никто не трогал, — быстро ответил Кирилл. — Делали только отверстия под коммуникации, и все они находятся в допустимых местах.

— Где именно? — спросил я.

— Это отражено в исполнительной документации.

— Которая всё там же в офисе?

Гул усилился, но потом резко стих. С потолка упала пыль и осела на плече подрядчика. Он смахнул её, делая вид, что ничего не заметил.

— Предлагаю пройти в другую часть корпуса, — сказал Борис Леонидович. — Там работы почти закончены, вы увидите итоговый вид помещений и сможете оценить качество отделки.

— Я приехал смотреть не на красивую отделку, а на то, что может упасть, — ответил я.

Алёна стояла возле открытой колонны и рассматривала ржавую арматуру. Тревога на её лице уже не скрывалась.

— Здесь Сергей хотел принимать партнёров, — сказала она, когда мы двинулись по коридору. — В зале должны проходить рабочие встречи. Если запустим «Точку опоры», часть переговоров тоже перенесём сюда, чтобы не вести людей в жилую часть базы.

— Сначала надо сделать так, чтобы ваши благотворители не оказались этажом ниже вместе со столом. Мебель выберете потом.

— У тебя редкий талант поддержать идею и сразу испортить настроение, — сказала Алёна, покосившись на меня.

— Пока мой талант работает, все остаются довольны и целы. Ну а с настроением вы уж как-нибудь сами разберётесь.

Она улыбнулась, но продолжила смотреть на потолок. Когда мы немного отстали от остальных, Алёна подошла ближе.

— Ты напряжён, — сказала она тише. — Здесь правда опасно или тебя просто раздражает этот подрядчик?

— Да, подрядчик меня раздражает, но это ко многим моим знакомым относится. По конструкции пока мало данных. Есть перегрузка, раскрытые швы и ремонт колонны «на отвали». Этого хватит, чтобы Сергей разозлился, но я ещё не понимаю, где находится главная проблема.

— А этот гул?

— Он может идти от соседнего корпуса или от инструмента наверху. Пока не проверим реакцию на нагрузку, это просто звук.

Алёна кивнула и несколько шагов шла молча. Потом посмотрела на мою руку.

— В институте ты тоже всё трогал руками, — сказала она. — Прикладывал ладонь к трубе и объяснял, где воздух или почему насос барахлит. Я смеялась и говорила, что нормальные люди пользуются приборами.

— Нормальные приборы тогда стоили дороже моей годовой стипендии.

— Ты всегда злился, когда я так шутила.

— Я был бедным и гордым. Правда, это сочетание довольно неудобное.

— Нет, дело было не только в этом, — Алёна покачала головой. — Ты считал, что руки работают не хуже прибора. Людям ты доверял меньше.

Во мне шевельнулась память прежнего Смирнова. Холодная труба в подвале общежития, рядом Алёна с распущенными волосами. Молодой Смирнов долго держал ладонь на старом насосе, слушая вибрацию через металл. Никакой способности у него не было. Он просто знал технику и умел замечать разницу.

Похоже, новая жизнь оставила мне не только его тело и обрывки воспоминаний. Некоторые навыки сидели глубже и понемногу соединялись с моими.

— Прибор всё равно нужен, — сказал я. — Рука только подсказывает, куда его направить.

— Тогда ты ответил почти так же, — тихо произнесла Алёна.

— Значит, хотя бы в этом я был прав.

Мы остановились возле диагональной трещины. Я снял перчатку и приложил ладонь к бетону. Стена была холодной. Сначала я ощутил лишь слабую дрожь от работающего наверху инструмента. По перекрытию прокатили тележку, и вибрация стала чуть сильнее.

Потом перед глазами потемнело.

Я не упал, но на несколько секунд перестал видеть коридор. Ладонь будто прилипла к стене. Через пальцы прошла низкая вибрация, а за ней пришли короткие удары от инструмента. Через подошвы чувствовался другой ритм, медленный и тяжёлый. Он шёл по перекрытию, переходил в каркас и возвращался с задержкой.

Здание больше не казалось неподвижным. Каждый шаг и движение груза проходили через балки. Одни участки быстро отдавали вибрацию дальше, а в другом месте отклик почти исчезал. Там нагрузка словно упиралась в преграду и уходила в сторону.

Перед внутренним взглядом появилась строка.

«Структурный контакт».

В висках резко кольнуло, но потом зрение вернулось. Алёна держала меня за локоть и испуганно смотрела прямо в глаза.

— Макс, что случилось? Тебе плохо?

— Всё нормально. Подожди, мне нужно проверить ещё раз.

— Ты побледнел и едва не упал, а теперь говоришь, что всё нормально, — она не отпустила мою руку. — Может, сначала выйдем наружу?

— Если выйдем сейчас, я не пойму, что здесь происходит.

— А если ты потеряешь сознание, понимать будет уже некому.

— Не потеряю.

— Не ври хотя бы сейчас, — тихо сказала она и всё же убрала руку.

Я снова коснулся бетона. Ощущения стали слабее, зато теперь я лучше их понимал. Вибрация шла от инструмента и движения наверху, но тяжёлый отклик появлялся только при перемещении груза. Один участок каркаса почти не принимал нагрузку. Вес обходил его и ложился на соседний узел.

— Остановите палеты, — сказал я прорабу.

Тот взял рацию.

— Рабочие как раз подвели первую к тележке.

— Пусть замрут. Потом по моей команде сдвинут её на полметра и опустят.

Кирилл усмехнулся, но в голосе уже слышалось беспокойство.

— Мы не будем катать тонну плитки ради вашего эксперимента. Для испытаний нужны расчёты и оборудование. Вы приложили руку к стене и решили, что можете командовать рабочими?

— Я хочу проверить, как меняется вибрация при движении груза.

— Рукой вы ничего не определите.

— Тогда вам нечего бояться. Через минуту я признаю ошибку, и вы продолжите работы. Идёт?

— Палета весит больше тонны. Её нельзя двигать по желанию постороннего консультанта.

Алёна повернулась к нему.