Главный инженер 5 (СИ), стр. 54

На первом этаже в нос ударили «ароматы» штукатурки и сырой древесиной. В коридоре лежали упаковки плитки, рядом высились мешки со смесью. У стены стоял штабель газобетонных блоков. По проекту, который Алёна прислала мне до этого, внутренние перегородки должны были собирать из металлического каркаса и листов. Газобетона в документах не было.

Я остановился возле штабеля и раскрыл распечатанный план.

— Куда пойдут эти блоки?

Прораб посмотрел на Кирилла. Тот ответил вместо него:

— Заказчик хотел улучшить шумоизоляцию гостевых комнат, и мы предложили более надёжный вариант. Газобетон лучше подходит для таких помещений.

— Кто согласовал замену?

— Мы обсуждали этот вопрос устно, — подрядчик поправил ремешок каски и посмотрел на Алёну. — Насколько я помню, возражений не было.

Алёна перевела взгляд на управляющего.

— Со мной этого не обсуждали. Сергей тоже ничего не говорил.

Борис Леонидович кашлянул и тронул ключи на поясе.

— Возможно, вопрос поднимали на совещании на прошлой неделе. Там звучали разные предложения, поэтому точную формулировку я сейчас не вспомню.

— Обсуждение не даёт права менять проект, — сказал я. — Особенно когда новый материал в несколько раз тяжелее предусмотренного.

— Нагрузка остаётся в допустимых пределах, мы всё посчитали, — уверенно заявил Кирилл.

— Покажите расчёт.

Он помолчал и посмотрел на прораба, будто нужный документ мог лежать у того в кармане.

— Расчёты хранятся в офисе. Я не обязан носить на объекте весь архив.

— Дополнительную смету вы привезли, а расчёт, который её объясняет, оставили в офисе?

— Смета включает целый комплекс работ, — Кирилл нахмурился. — Давайте не будем цепляться к каждой фразе. Вас позвали проверить трещины, а не устраивать допрос.

— Я спросил, почему фактические работы расходятся с проектом. Если обычный вопрос кажется вам допросом, то могу сказать заранее, что наш с вами разговор покажется вам неприятным.

Алёна промолчала. Она лишь посмотрела на подрядчика, и тот сразу заговорил медленнее. Чужое недовольство он переносил спокойно, пока не вспоминал, кто платит по договору.

Мы прошли в будущий переговорный зал. Посреди помещения стояла тележка с инструментом, а под потолком тянулись воздуховоды. Подвесную систему ещё не успели закрыть. И хотя оборудование отключили, в зале всё равно слышался тихий гул. Он то ослабевал, то снова становился заметным.

Я поднял голову.

— Что сейчас работает?

— Наверху режут направляющие и двигают материалы, — ответил прораб. — Вентиляцию отключили, компрессор тоже не запускаем.

— Этот гул появился после установки оборудования?

— После пробного запуска стал сильнее, — признался прораб и покосился на начальника. — До этого тоже шумело, но меньше.

— В старом здании постоянно что-нибудь гудит, — вмешался Борис Леонидович. — То отопление, то работы в соседнем корпусе. Нельзя останавливать стройку из-за одного звука.

— Из-за одного нельзя, — согласился я. — Поэтому будем искать второй признак.

У дальней стены рабочий ставил профиль для перегородки. Дверной проём выглядел ровным, но его верх немного ушёл в сторону относительно стойки. Для старого корпуса несколько миллиметров (для кого-то вообще незаметно, но «Аналитический взор» меня выручает) ещё ничего не доказывали. Только по краю свежего раствора уже прошла тонкая трещина.

Я провёл пальцами по стене. Краска высохла недавно, а под ней чувствовалась длинная неровность.

— Когда этот участок красили?

— Вчера закончили, — ответил прораб.

— Перед покраской трещину расшивали?

— Какую ещё трещину? — переспросил Кирилл.

Я повернулся к нему.

— Ту, которую ваши рабочие закрасили.

— Там был старый дефект покрытия. Его зашпаклевали по технологии, ничего серьёзного.

— Как выглядел дефект?

— Обычно выглядел, — подрядчик дёрнул плечом. — Неровность и скол.

— Безопасность вы определили точно, а сам дефект запомнить не смогли. Интересный осмотр.

Кирилл поджал губы. Прораб отвернулся к тележке, словно только сейчас заметил, что она стоит не по разметке. Алёна подошла к стене и коснулась трещины пальцами.

— Это точно старое повреждение? — спросила она, глядя уже не на подрядчика, а на прораба.

Тот замялся.

— Когда мы пришли, штукатурка здесь уже была повреждена. Потом её зачистили и заделали. Я глубину не проверял, этим инженер занимался.

— Какой инженер? — уточнил я.

— От фирмы, — пробормотал прораб.

— У него имя есть?

Кирилл шагнул между нами.

— Максим, не нужно давить на людей. Все фамилии указаны в документах, и мы предоставим их официально.

— Хорошо. Значит, пока фамилии нет, а обследование существует только на словах.

В соседнем коридоре гул стал сильнее. Вдоль стены недавно собрали короб, который закрывал колонну почти до потолка. Листы были новыми, саморезы ещё не зашпаклевали.

Я сверился с планом.

— Этого короба в проекте нет.

— Колонна выглядела плохо, — ответил Борис Леонидович и постучал ключами по ладони. — На ней были пятна и сколы. Заказчик просил привести помещения в порядок, поэтому её закрыли.

— До обследования или после?

— Её обследовали.

— Кто именно?

Управляющий снова посмотрел на подрядчика.

— Наш инженер всё проверил, — сказал Кирилл. — Опасных повреждений не нашёл. Короб декоративный, он не влияет на конструкцию.

— Тогда откройте его.

— Прямо сейчас? — переспросил подрядчик и недоверчиво посмотрел на меня.

— Нет, после обрушения. Тогда и разбирать будет удобнее.

Алёна отвернулась, пряча усмешку, а вот Кириллу явно было не до юмора.

— Демонтаж займёт время, а материалы могут пострадать. Мы только закончили монтаж.

— Здесь несколько профилей и четыре листа. Снимите один, остальное оставьте на месте.

— У нас есть график, и каждый лишний демонтаж сдвигает работы.

— Кирилл, снимите часть короба, — спокойно сказала Алёна, но её голос стал жёстче. — Если за ним всё в порядке, лист вернут за десять минут. Кто оплатит эти десять минут, решим после осмотра.

Подрядчик промолчал и махнул прорабу. Тот вызвал рабочего с шуруповёртом, а мы поднялись на второй этаж.

Там строители устроили склад. Возле стены стояли палеты с плиткой, ещё одна находилась почти в центре помещения. Рядом сложили мешки со смесью. По пыльному полу тянулись тёмные следы от тележки, которая каждый раз проходила по одному месту.

— Почему материалы хранят наверху? — спросил я.

— Внизу они мешают отделочникам, — ответил прораб. — Поднимаем партиями, потом разносим по комнатам.

— Партия, это одна палета. А у вас здесь уже отдел магазина.

Кирилл подошёл к упаковке и хлопнул по ней ладонью.

— Нагрузка распределена правильно. Основная часть материалов стоит возле несущих элементов.

— А эта палета стоит посреди пролёта.

— Временно. Через пару часов её уберут.

Я посмотрел на прораба.

— Сколько она здесь находится?

Тот вытер ладонь о штаны.

— Со вчерашнего вечера.

— Значит, ваши два часа идут уже почти сутки.

Подрядчик бросил на него злой взгляд, но было поздно. Я подошёл к шву между плитами. У стены зазор почти не изменился, а ближе к середине стал заметно шире. По краям лежала свежая пыль. Рабочие проходили этот участок осторожнее, хотя вряд ли сами понимали почему. Тело часто замечало опасность раньше головы.

— Палеты нужно убрать, — сказал я. — Не переставить к другой стене, а спустить вниз и вынести из корпуса.

Кирилл коротко усмехнулся.

— Вы распоряжаетесь на чужом объекте без договора и расчётов. Если при переносе повредят плитку, кто будет платить?

— Тот, кто поднял её сюда без согласования.

— Сергей Николаевич просил осмотреть трещины, — вмешался Борис Леонидович, повысив голос. — Давайте дождёмся владельца и не будем принимать поспешных решений. Он скоро приедет.