Главный инженер 5 (СИ), стр. 51

На кухню вошла Лена. Она остановилась в дверях, запахнула халат и сонно посмотрела на блокнот.

— Ты даже после такого вечера вернулся к работе, — сказала она, подходя ближе. — Я начинаю подозревать, что соперничаю не с женщинами, а с твоими планами.

— Прости, не хотел тебя будить, но, к сожалению, работа не спит.

— Зато она не зовёт тебя спать, — ответила Лена с лукавой улыбкой, забрала у меня ручку и закрыла блокнот. — На сегодня хватит. Остальное никуда не денется. А вот я…

Глава 21

Рита приехала в офис раньше меня. Когда я подходил к зданию, она стояла у входа вместе с Соней и снимала на телефон серую машину через дорогу. Автомобиль выглядел обычно: грязные двери и детское кресло сзади. В салоне никого не было. Раньше Рита прошла бы мимо, а потом до вечера думала, не следили ли за ней. Теперь она сфотографировала номер, отправила снимок мне и только после этого повела дочь к двери.

Соня держала мать за руку, прижимая к груди небольшой рюкзак. Рита старалась выглядеть спокойно, но то и дело оглядывалась на машину.

— Доброе утро, — сказал я, подходя к ним. — Ты приехала работать или решила заодно возглавить наружное наблюдение?

— Раньше этой машины здесь не было, — ответила Рита и убрала телефон в сумку. — Она стоит прямо напротив входа, номера заляпаны. Я подумала, что лучше сразу сообщить, чем потом ругать себя за то, что ничего не сделала.

— Всё правильно. Только номера грязные потому, что у нас на улице каша, а не потому, что водитель обязательно работает на бандитов.

— Я понимаю, — Рита поправила ремень сумки. — Но проверить всё равно стоило.

Я подошёл к автомобилю и заглянул через стекло. На пассажирском сиденье лежали детские салфетки, а у рычага коробки передач торчал чек с заправки. Ничего интересного. Конечно, салфетки тоже можно было положить для отвода глаз, но человек, который так старательно строил легенду, заодно протёр бы номер.

Я отправил фотографию Красноносому. Он знал машины ближайших дворов лучше, чем многие владельцы знали собственных детей. Ответ пришёл быстро: автомобиль принадлежал женщине из соседнего дома. Иногда она оставляла его здесь перед работой.

— Местная, — сообщил я, вернувшись к Рите. — Сегодня за нами следит воспитательница из детского сада. Судя по креслу, легенду она подготовила заранее.

Рита выдохнула, но улыбка вышла слабой.

— Я выгляжу глупо?

— Нет. Ты сняла номер и сообщила мне. После всего, что случилось, это нормальная осторожность.

Соня внимательно слушала нас, потом посмотрела на автомобиль.

— А если эта тётя всё-таки плохая? — серьёзно спросила она.

— Тогда у неё в любом случае очень грязная машина, — ответил я. — Но пока мы ничего плохого про неё не знаем.

— Мама теперь всех подозревает, — сообщила Соня.

Рита крепче сжала её ладонь и виновато посмотрела на меня.

— Я стараюсь не показывать это при ней.

— Правильно, — честно сказал я и открыл дверь. — Заходите. Безопасность лучше обсуждать внутри, особенно когда нас уже слушает половина улицы.

Сотрудница пункта выдачи успела дважды пройти мимо с одной коробкой. Пожилая женщина у соседнего подъезда перестала подметать ступени, но продолжала держать веник. Районная разведка приступила к работе раньше «Основы».

В офисе Рита пропустила Соню вперёд, закрыла дверь и проверила замок. Затем посмотрела на мониторы камер и только после этого сняла пальто.

— Ты можешь сегодня не оставаться, — сказал я, включая чайник. — Оплачиваемый отпуск никто не отменял. Если приехала только потому, что дома неудобно сидеть без дела, выпей чай и возвращайся. Заодно посмотришь на наш новый шкаф. Он выглядит надёжно, хотя Михалыч открыл его отвёрткой за минуту. Деньги продавцу мы всё равно заплатили.

Рита положила сумку на стул.

— Я приехала не поэтому.

— Тогда объясни. И желательно без благодарности за спасение Сони. За это ты мне ничего не должна.

— Я знаю, — после паузы ответила она. — Поэтому и хочу вернуться.

Соня села за свободный стол и достала альбом с карандашами. Судя по её деловому виду, этот разговор уже обсуждали дома. Рита помогла дочери открыть пенал, затем подошла ко мне.

— Дома хуже, Максим, — тихо сказала она. — Там я слышу каждый звук. Если кто-то поднимается по лестнице, сразу думаю, что он остановится у нашей двери. Когда звонит телефон, сначала вспоминаю об Игоре, а уже потом смотрю номер. Ночью я просыпаюсь и проверяю Соню. Здесь мне тоже страшно, но в офисе я хотя бы могу что-то сделать. Есть камеры, рядом люди. Можно снять машину или позвонить кому-то из вас. А дома я просто жду.

— Страх работой не вылечишь.

— Я и не собираюсь его так лечить, — Рита сжала пальцами край кофты. — Я хочу перестать чувствовать себя беспомощной.

Я не стал перебивать. После похищения все решали за неё. Полиция говорила, где ей находиться, я отправил её в отпуск. Соню взрослые тоже возили с места на место, будто она была ценной посылкой.

— Я всю жизнь старалась быть незаметной, — продолжила она, глядя на дочь. — Не спорила и не мешала. С Игорем думала так же: если говорить спокойно и иногда давать деньги, он отстанет. Потом я перестала платить, и он полез к нам домой. Даже решётка его не остановила, он снова оказался рядом. После этого снова решила не привлекать внимания. Но они всё равно добрались до Сони. Значит, дело не в том, насколько тихо я себя веду.

— Дело никогда не было в тебе. Игорь привык нападать на тех, кто не даст сдачи.

— Теперь дам, — сказала Рита почти буднично. — Не руками, конечно. Я драться не умею и тренироваться на брате не собираюсь. Но он действовал не один. Поддельная запись моего голоса, машина со скрытым номером. Ещё это общежитие, про которое я никогда не слышала. Игорь не мог всё придумать сам. Он телефон иногда разблокирует с третьей попытки, а здесь кто-то заранее выяснил мой распорядок.

— Этим занимается полиция.

— Кравцов тоже из полиции, — напомнила Рита, и голос у неё стал твёрже. — Он уже отпустил Игоря. Я не хочу сидеть и ждать, пока мне снова скажут, что доказательств недостаточно. Я хочу помочь найти тех, кто его использовал. Они тронули мою дочь, Максим. Я хочу, чтобы они ответили вместе с ним.

Соня подняла голову от рисунка. Рита заметила это и сразу смягчилась.

— Рисуй, солнышко. Мы обсуждаем работу.

— Я поняла, — ответила девочка и снова склонилась над альбомом.

Я налил Рите чай, а Соне достал сок, оставшийся после офисного чаепития. Потом сел напротив.

— Хорошо, возвращайся, если это твоё решение. Но сама расследовать похищение ты не будешь. Не станешь встречаться с людьми Игоря или ходить за подозрительными машинами. Если кто-то напишет, сразу сообщишь мне и участковому.

— Тогда чем я могу помочь?

— Тем, что умеешь лучше многих. Ты помнишь голоса и время звонков. У тебя сохранились заявки, есть старые сообщения. Подними обращения за последние недели и посмотри, кто расспрашивал о графике или составе бригады. Возможно, информацию собирали через рабочий телефон.

Рита задумалась.

— За пару дней до похищения звонила женщина. Спрашивала, работаете ли вы по воскресеньям и кто остаётся в офисе, когда вы уезжаете. Я решила, что ей нужен срочный выезд.

— Номер сохранился?

— Должен был. Я записывала даже те звонки, которые не стали заявками.

— Вот этим и займёшься. Твоё оружие, это телефон и память. Не пытайся превращаться в меня. Одного человека с привычкой лезть в неприятности компании хватит за глаза.

Рита взяла кружку, но пить не стала.

— У меня есть условия.

— Говори.

Она достала из сумки сложенный лист. Список был написан от руки, аккуратно, с несколькими исправлениями. Рита готовилась к этому разговору и, похоже, ждала, что за каждый пункт придётся спорить.

— Домашние адреса сотрудников нельзя держать в общих файлах, — начала она, положив лист передо мной. — Информацию о садике Сони и семьях работников тоже. Рабочие карточки храним отдельно от кадровых документов. Доступ к личным данным будет только у тебя и тех, кого ты сочтёшь доверенным