Главный инженер 5 (СИ), стр. 23

— Не помню, Максим, — раздражённо ответила Аня и сильнее сжала чашку. — Я зашла, забрала папку и сразу ушла. Мне было не до осмотра мебели.

Я откинулся на спинку стула. Давить на неё не требовалось. История разваливалась сама, стоило спокойно расставить события по порядку.

— Получается, ты вошла через случайно открытую дверь, прошла мимо диспетчерской и нашла незапертый сейф. Потом вынесла папку, а тебя никто не заметил.

— Получается так.

— Почему тогда ты написала мне только ночью?

— Потому что ночью узнала про пожар, — ответила она и нахмурилась, уже понимая, куда я веду.

— Папка была у тебя с полудня. Зачем ты её брала, если о пожаре ещё не знала?

Аня резко убрала руки со стола.

— Ты каждого человека, который хочет помочь, допрашиваешь как преступника? Я могла вообще тебе не писать.

— Могла, — согласился я, не повышая голоса. — Но ты написала после похищения Сони и пожара в ТСЖ. Теперь принесла компромат и рассказываешь историю, которая не выдерживает обычных вопросов. Поэтому мне нужно понять, откуда у тебя эта папка, прежде чем я отнесу её в прокуратуру.

Она отвернулась к окну. Страх усилился, но вместе с ним я почувствовал облегчение. Похоже, продолжать врать ей было тяжелее, чем признаться.

— Я не хотела тебя подставлять, — тихо сказала Аня, глядя на прохожих за стеклом.

— Тогда расскажи, как всё было на самом деле. Без подготовленной версии.

— А если правда тоже тебя подставит?

— С этим я разберусь сам.

Несколько секунд она молчала, потом достала телефон и положила его возле папки, накрыв ладонью.

— Мне передали её вчера вечером, ещё до пожара.

— Кто передал?

— Мужчина, которого я раньше не видела. Он позвонил и сказал, что может помочь с разводом. Знал про Валеру и квартиру, а ещё много говорил о Петре Ильиче. Сказал, что в папке есть записи, после которых председатель уже никому не сможет помочь или, наоборот, помешать. Сказал, что Ильич слишком много на себя взял, обманывая честных людей, и пора с этим что-то делать.

— Где вы встретились?

— На парковке возле торгового центра. Там было много людей, поэтому я решила, что место безопасное. Он приехал на тёмной машине, но вышел не из неё. Подошёл со стороны другого ряда.

— Опиши его.

— Лет сорок пять, немного выше тебя, волосы тёмные. Одет дорого, обувь чистая, хотя на улице была слякоть. Говорил спокойно и всё время улыбался, будто мы обсуждали обычную доставку.

Описание совпадало со словами Зинаиды. Похоже, папку вынесли заранее, а позже тот же человек приехал к Петру Ильичу проверить, что оставшиеся бумаги будут уничтожены.

— Что он от тебя хотел? — спросил я.

— Чтобы я передала папку тебе, — Аня придвинула её ближе ко мне. — Он сказал, что ты умеешь обращаться с такими документами и доведешь дело до конца. Я спросила, почему он сам не идёт в полицию. Он ответил, что там папка может случайно потеряться.

— С учётом Кравцова замечание не самое глупое. Почему ты согласилась?

Аня сжала губы и ненадолго опустила глаза.

— Сначала я отказалась. Тогда он назвал адрес моей сестры и сумму её долга по кредиту. Потом упомянул подругу, у которой я живу. Он не угрожал прямо, Максим. Просто говорил, что некоторым людям, лучше соглашаться сразу, потому что о них многое знают другие люди.

— Ещё он заплатил тебе.

Она вскинула подбородок, но вызов быстро исчез.

— Да, сто тысяч. Назвал это компенсацией за риск.

— Деньги остались?

— Не все. Я закрыла просрочку и заплатила юристу за развод, — ответила Аня и посмотрела на меня настороженно. — Можешь осуждать, если хочешь.

— Не хочу. Тебе были нужны деньги, а он хорошо это понял. Важнее другое: тебя попросили только передать папку?

— Нет. Я должна была сказать, что сама забрала её из ТСЖ. Если начнут спрашивать, нужно было объяснить, что я знала код от сейфа.

— Но кода ты не знала.

— Он назвал мне цифры, но я их не проверяла.

Легенду подготовили заранее. Ане оставалось повторить её и сыграть испуганную свидетельницу. Сумму тоже выбрали разумно: достаточно, чтобы она согласилась, но не настолько много, чтобы деньги выглядели оплатой профессиональному курьеру.

— Ты записала встречу? — спросил я, кивнув на телефон.

Аня вздрогнула и прижала ладонь к экрану.

— Откуда ты знаешь?

— Ты держишь телефон так, будто он опаснее папки. Если бы полностью выполнила условия этого человека, то не боялась бы настолько сильно.

Она разблокировала экран и открыла список файлов.

— Когда он назвал адрес сестры, я включила диктофон. Телефон лежал в кармане, поэтому звук не очень хороший. Потом я сфотографировала его со спины и сняла машину. Номер видно не весь, часть закрыта грязью.

— Перешли мне запись и снимки.

— Сначала скажи, что теперь будет со мной, — попросила Аня, не убирая палец с экрана.

— Точно не знаю, — честно ответил я. — Светлана оформит передачу папки и примет твои показания. Мужчину попробуют найти по машине. Возможно, тебе придётся ещё раз всё рассказать под запись. Обещать немедленный арест я не стану.

Аня усмехнулась без радости.

— Ты даже успокаиваешь так, что становится страшно.

— Я не хочу тебе врать, Аня, — честно признался я, чуть смягчив тон, — Если скажу, что опасности нет, тебе станет легче только до следующего звонка. Пока этому человеку выгодно, чтобы ты повторяла его версию. После официальных показаний давить на тебя станет сложнее, потому что скрывать уже будет нечего.

— Светлана сможет меня защитить?

— Сделает всё возможное. Но для этого тебе придётся больше не врать.

— Я не хотела врать именно тебе, — возразила Аня и покачала головой. — Я пыталась выполнить условие, потому что испугалась.

— Для следствия разница небольшая.

Она отправила мне аудиозапись и фотографии. Я сохранил файлы и написал Светлане:

«У меня кое-что есть по пожару и Ильичу. История сложнее, чем казалось. Нам надо встретиться».

В ответ пришли номер кабинета и просьба не просматривать бумаги (конечно же, она сразу догадалась о чёрной бухгалтерии) в людном месте.

Я всё же развязал тесёмки, но только чтобы проверить содержимое. Внутри лежали листы разного возраста. На первых страницах почерк был неровным, с привычными сокращениями. Попадались знакомые адреса и суммы. Пётр Ильич записывал всё для себя: «крыша, второй подъезд», «Зин. налич.», «Тарасу остаток». Рядом встречались короткие пометки: «проверить» или «не платить».

Я закрыл папку и посмотрел на Аню.

— Ты успела это прочитать? — спокойно спросил я.

— Только несколько страниц. Там упоминается Валера. Пётр Ильич, оказывается, платил ему за какие-то там разговоры с жильцами, а ещё записывал его долги. Поэтому я поверила, что папка пригодится при разводе.

— Да, здесь и правда слишком много интересного, — согласился я.

После признания Аня словно сдулась. Она заказала ещё кофе и наконец посмотрела на меня без прежнего напряжения.

— Знаешь, раньше рядом с тобой тоже было страшно, — сказала она, поправляя шарф. — Только по-другому. Ты всегда был злой и голодный, а на людей смотрел так, будто они тебе что-то должны. И уж прости, но от тебя пахло дешёвым мылом.

— Теперь у меня своя фирма, — хмыкнул я. — Так что я решил раскошелиться и пахнуть чуточку дороже.

Аня рассмеялась. Смех вышел коротким, зато настоящим.

— Дороже, это правда. И выглядишь совсем иначе. Если бы не голос, я решила бы, что передо мной другой человек.

Я слышал подобное не впервые. Лика замечала во мне Орлова, а знакомые Смирнова не узнавали прежнего алкоголика. Аня знала тело, в котором я жил, но почти не знала того, кто находился внутри.

— Люди меняются, когда старый вариант жизни перестаёт работать.

— Ты изменился слишком сильно, — сказала она и внимательно прищурилась. — Раньше я боялась, что ты ударишь Валеру. Теперь боюсь, что ты объяснишь ему, почему он неправ, а он потом ещё спасибо скажет.