Рок-звезда Советского Союза 2 (СИ), стр. 6
Ну да. Чего-то я затупил и совсем перестал думать. Только с Элеонорой поговорил, но она сейчас занята и не совсем разобралась в ситуации. Ничего, будем исправлять ошибку. А жизнь-то налаживается!
Глава 3
Июнь 1978 года, город «М», Орудьево, Московская область.
— Чего ты раньше не сказал? Зачем заниматься самодеятельностью? В твой проект, вообще-то, вложены заводские деньги, причём немалые. Вон, даже электроорган на баланс ВИА переводим. Меня директор ДК уже который день терроризирует. Мол, нельзя лишать их столь важного инструмента. И вдруг такое.
Сегодня с меня настоящим образом снимают стружку. Неприятно. Хотя я и не стою с провинившимся видом перед начальством, а сижу за приставной столешницей в кабинете Синяева. Напротив меня расположилась хмурая Элеонора и Глебов, не выказывающий эмоций.
Директор голос не повышал, но несколькими фразами показал, что я вёл себя как идиот. Или являюсь им в его глазах.
Началось всё с того, что я позвонил бывшей вожатой и объяснил ситуацию. Она не стала затягивать, организовав встречу через два дня. Так я оказался в кабинете директора Машиностроительного, где начался разбор полётов.
— А куда вы смотрели, Элеонора Николаевна? — Синяев повернулся к главе районного ВЛКСМ. — Это ваш подопечный, я бы сказал протеже. Оболенский, конечно, олух! Однако его оправдывает молодость. Но вы опытный человек. Как можно было пустить всё на самотёк?
Взгляд женщины не сулил мне ничего хорошего. Я аж мысленно поёжился.
— Виновата, Иван Олегович! Слишком много всего навалилось, но своей ответственности не снимаю, — произнесла женщина. — Но давайте рассуждать откровенно. Никита в происходящем практически не виноват. Да, завод согласился на его условия. Только мы не решили организационную часть. Я сейчас об администраторе, с назначения которого надо было начинать. Откуда у молодых ребят опыт решения таких вопросов? Заодно такой человек мог подсказать, как себя вести. Благо я его нашла и теперь можно не переживать, что Оболенский снова наделает ошибок. Только главная причина его неприятностей в другом. И вы её знаете. Как можно вредить своему же предприятию?
После последних слов Элеоноры директор сморщился, будто откусил лимон.
— Вы о чём, Элеонора Николаевна? — Глебов подключился к разговору.
Судя по всему, зам директора решил сыграть в дурачка, но натолкнулся на такой злобный взгляд главы комсомола, что заёрзал на стуле. Думаю, у них здесь свои интриги и разборки. Но Элеонора, конечно, кремень! Кстати, я знаком с её мужем. Обычный такой мужичок, неприметный. Судя по слухам, свою железную леди он любит, и вообще у них в семье идиллия. Я бы с таким человеком жить не смог. Хотя многие люди умеют разделять личное и работу.
— Ты знал? — голос директора стал неожиданно холодным.
Значит, я прав насчёт интриг.
— Видите ли, Иван Олегович, — заюлил Глебов. — Здесь такая ситуация…
— Никита, подожди за дверью, — приказным тоном произнёс Синяев.
А я что? На хрена мне их разборки? Поэтому быстро покидаю огромный кабинет, оказываясь в не менее просторной приёмной. Секретарь не обратила на меня внимания, остервенело, строча по клавишам электрической печатной машинки. Странная у тётки причёска — какая-то башня из шиньонов. Сажусь на один из многочисленных стульев, расставленных вдоль стены, и принимаюсь ждать. Рядом расположились ещё два посетителя, но мне не до них. Я на напряжён, как пружина.
Минут через двадцать створка монументальных дверей открылась, и из кабинета выскочил красный как рак Глебов. Следом продефилировала довольная Элеонора, махнувшая мне рукой. Пришлось молча идти следом.
Уже выйдя с проходной, женщина закурила и начала разговор.
— Не буду растекаться по древу. Обозначу главные пункты. Ситуация признана недоразумением. Завтра к вам присоединится Гудков Михаил Семёнович — администратор. Передашь ему все организационные вопросы и занимайся строго музыкой. Касательно Главлита и худсовета, я поеду на комиссию. Товарищ Мишин тоже должен помочь. Будем тебя отстаивать, — произнесла Элеонора, затем сделав пару затяжек, продолжила: — Это протокольная часть. Следующую информацию лучше никому не пересказывать. Говядин с Кораблёвым доигрались. Тут ещё Глебов неплохо их очернил, переложив всю вину. Он это умеет. Чего ещё ждать от снабженца?
Это просто сказка какая-то!
— Парторга уволят? — спрашиваю с надеждой.
В ответ на меня посмотрели как на тяжелобольного человека.
— Кто же его уволит? Тем более с такой под… В общем, Михаил Константинович вскоре переведётся на новую, не менее ответственную работу, — усмехнулась женщина. — А вот профком на заводе поменяется. Причём уйдёт даже председатель. Человек перенапрягся, пора ему вернуться в родной плановый отдел. Впрочем, тебя это волновать не должно. Репетируйте и готовьте собственную программу. Ко Дню машиностроителя вы должны выступить так, чтобы публика была в экстазе. И главный зритель был доволен. Если будет непотребство, как в Александрове, то лучше сразу пиши заявление по собственному желанию. Надеюсь, это понятно?
— Вас понял. До свидания! — киваю, и разворачиваюсь в сторону станции.
День был тяжёлым, и мне точно сейчас не до репетиций. Парни свои партии знают, пусть работают.
Почему я не стал благодарить Элеонору? Всё просто: в случившемся есть большая доля её вины. Вернее, она натурально облажалась, ведь понимала, что Говядин будет гадить, но пустила всё на самотёк. Главное — мадам добилась нужной должности и получила очень перспективный проект, от которого меня сразу оттёрли, кстати. Не то, чтобы я расстроился. Просто надо платить по долгам. Она этого не сделала, а сейчас пытается сделать ещё и обязанным ей лично. А ведь Элеонора ещё потопила своих врагов на заводе и наверняка пропихнёт в профком нужного человека. Это надо уметь — вылезти из выгребной ямы, благоухая розами.
Не хер играть со мной в такие игры. Оригинальный Оболенский на это бы купился, я — нет. А ещё мадам-комсомолка прекрасно понимает, что обратится ко мне за помощью. Несмотря на то что я написал детальный план «Голоса» и черновой «Утренней звезды», у товарищей просто не хватит знаний с фантазией, дабы сделать из них конфетку.
Только я успел искупаться и выпить чаю, есть не хотелось, как раздался стук в дверь. Странно, калитка вроде закрыта. Или? Сердце бешено забилось. Быстро миную коридор и выхожу на крыльцо, распахиваю дверь. Ага!
— И долго мне тут стоять?
Произнесла Анна, надув губки, а потом с довольным визгом запрыгнула на меня, обняв руками и ногами. Нахожу тёплые губы и на некоторое время выпадаю из реальности. Вот как она это делает? Мне ведь прошлому сорок, а не двадцать два, как нынешнему. Пытаюсь поставить девушку на землю, но она не позволяет, ещё крепче прижавшись ко мне.
Так мы и дошли до спальни, где Аня только скинула босоножки и сумочку. Сарафан и трусики я снял с неё сам. Бюстгальтер она носит только на работе, а вот вне её — не всегда. Именно тугую грудь третьего размера с задорно торчащими розовыми сосками я и начал целовать, оторвавшись от её губ.
— Хватит прелюдий, Ник! — произнесла девушка выдохнув. — Я соскучилась и вся теку!
Кто же против? Быстро надеваю презерватив, которыми заполнена тумбочка, и вхожу в полыхающую щель. В ответ раздаётся всхлип, и острые коготки впиваются мне в спину. Сейчас мы не занимаемся любовью, а просто трахаемся! Плевать! Это волшебно! Начинаю ускоряться, получив в ответ одобрительный стон, а ноги Анны сжали меня ещё сильнее. Ещё несколько толчков, и мы кончили вместе, рыча как звери!
Пытаюсь успокоиться, сжимая влажное и столь желанное тело. Но куда там! Я хочу обладать ей ещё и ещё! Просто наваждение какое-то! Поэтому снова впиваюсь в твёрдый сосок.
— Стоп, мой ненасытный друг, — рыжая пытается оттолкнуть меня руками. — У нас ещё вся ночь впереди, и даже несколько. А мне надо в душ. Ещё есть хочу — целый день на ногах и одном кофе. Пришлось написать кучу отчётов. Неужели благородный князь позволит умереть несчастной девушке от голода?