Рок-звезда Советского Союза 2 (СИ), стр. 35

Затем я переместился в приёмную товарища Курдюкова, где просидел добрых минут пятьдесят. Секретарь — молодящаяся дама с высокой причёской — сообщила, что начальство занято. Пролистав свежий номер «Литературной газеты», я встал и направился к выходу.

— Товарищ, вы куда? — воскликнула дама неожиданно звонким голосом.

— Скоро двенадцать, у меня обед по расписанию. А потом надо успеть на электричку, — обернувшись, изображаю удивление.

— Но вам назначено на сегодня. Владимир Иванович…

— Может найти меня в вашей столовой, — прерываю секретаря, выпучившую глаза и глотающую воздух, будто рыба, выброшенная на воздух.

А столовка здесь действительно, что надо! На раздаче я взял борщ, макароны с рыбной котлетой, салат из свёклы и два компота из сухофруктов. Мало того что вкусно, так ещё и дёшево!

Только я приступил к борщу, как прибежала давешняя дама, чья монументальная грудь завораживающе колыхалась под блузкой при каждом шаге. Это не моё мнение, а зависшего от такой картины плюгавенького мужичка, сидящего за соседним столом. Мне нравятся телеса помоложе и не столь объёмные. Кстати, надо решать женский вопрос. Естество требует выплеска загустевших гормонов. Вроде есть пара вариантов, но я пока в сомнениях.

— Что вы себе позволяете? — тихо прошипела дама, остановившись возле моего стола. — Владимир Иванович ждёт вас немедленно!

— Ничего страшного. Он человек занятой и найдёт себе дело. Я же подойду через двадцать минут, — спокойно произношу в ответ и возвращаюсь к борщу.

Немного постояв, явно успокаивая дыхание, женщина развернулась и ушла. Краем глаза подмечаю, что афедрон секретаря поразил мужика даже сильнее монументальной груди. Впрочем, о вкусах не спорят.

Понятно, что наша встреча с Курдюковым сразу приобрела нервный характер. Ещё бы! Такая эмоциональная прелюдия!

Касательно моего вопроса, то всё элементарно. Нам решили навязать не только руководителя группы, но ещё переводчика и администратора с техником. То есть сразу четверо блатных, удостоившихся возможности скататься на Запад за счёт приглашающей стороны. Хорошо, что музыкантов не предложили заменить на более достойных. Хотя…

Я ещё в Химках перекинулся с Фарианом парой слов, сообщив, что с нами поедет безопасник. Но всех остальных участников вояжа он будет утверждать со мной. По идее, Олег нам тоже не нужен. Я просто хотел отблагодарить хорошего человека, много сделавшего для ВИА и нашего продвижения через магнитофонные записи. Но если его заблокируют, то левый человек вместо Волкова точно не поедет. Костьми лягу, но не допущу подобного. И руководитель группы нам тоже без надобности.

— Назначьте руководителем группы товарища из КГБ. Насколько я понимаю, это будет капитан Михайлов, — продолжаю изображать вселенскую простоту и глумиться над чиновником. — Переводчик нам не нужен. Я прекрасно владею английским и немецким. Двое из музыкантов ВИА неплохо говорят по-английски. Думаю, принимающая сторона тоже предоставит нам переводчика. Техник ансамблю нужен только свой, именно он разбирается в наших инструментах и подходящем к ним оборудовании, что очень важно. А если вас не устраивает администратор Гудкин, то мы просто убираем эту должность из списка.

— Вы слишком много на себя берёте, Оболенский, — Курдюков оскалился и откинулся на спинку кресла. — Наверное, интерес со стороны западного продюсера ударил вам в голову? Только далее ВИА «Странные сны» вернутся и будут играть в СССР. Неужели вы думаете, что это будет просто?

— То есть вы угрожаете искусственными препонами нашему ансамблю, потому что я отказался брать блатных в поездку? — не перестаю удивляться наглости и простоте чиновника.

— Это общепринятая практика, — ответил Курдюков, полностью уверенный в своих силах. — Группе положен руководитель и администратор. Насчёт техника вы правы, его можно исключить. Думаю, немецкая сторона способна предоставить вам настоящего профессионала. Да и оборудование у них явно лучшего качества.

Видать, дяденька считает меня просто упёртым щенком, который защищает коллектив и не понимает общепринятой политики. Хорошо, сейчас он удивится.

— В состав группы войдут только наши люди. Техник нам необходим. Если вы хотите назначить руководителя или администратора, то они должны лететь и проживать в ФРГ за свой счёт. Насколько я помню, Фрэнк Фариан готов принять только ансамбль и представителя КГБ в качестве нашей охраны. Дальнейшие переговоры я считаю бесполезными. Прощайте.

Покидаю кабинет под очередные выпученные глаза. Пусть понервничает падла! Он не понимает, что есть принципиальные вопросы, где я упрусь рогом и буду стоять на своём. Или лучше записаться на приём к товарищу Шауро? Тоже вариант.

В результате меня ещё два раза вызывали в Госконцерт. Под это дело создали целую комиссию, пытаясь надавить на несознательного молодого человека. В ход пошли лесть и угрозы, также меня обрабатывали по комсомольской линии. Наверное, людям нечем заняться. У нас репетиции в самом разгаре, и предстоит четыре концерта, включая один московский. А высокопоставленные дяди и тёти отвлекают лидера коллектива от рабочего процесса. Настойчивость товарищей понятна. Они уже разделили четыре сладких места между своими, и вдруг такой поворот. По моей подсказке Фариан жёстко обозначил границы, указав число гостей, прибывающих за его счёт, и отказался идти на уступки.

Вот чиновники от культуры, привыкшие к халяве, и забегали, как тараканы в мусорке. Тут ещё я показал себя независимой фигурой. Ведь концерт важен в первую очередь для престижа государства, к тому же он одобрен на высшем уровне. Значит, можно посылать товарищей лесом, только вежливо. Но просто так сдаваться они не хотели. В итоге «госконцертовцы» нагадили, обрезав состав до меня, пятерых музыкантов и переводчика. Насчёт последнего чиновники встали стеной, заодно первыми вышли на идеологический отдел. Мол, молодым людям необходим опытный сопровождающий, владеющий не только иностранными языками, но и разбирающийся в нюансах шоу-бизнеса. Плюс, надсмотрщик и осведомитель со стороны культуры попросту необходим. Только манипуляторы обломались, и Шауро прислал своего проверенного человека.

Я с радостью согласился на такой манёвр. Спорить с Василием Филимоновичем — это одна из форм самоубийства. Он мне ещё нужен. Насчёт Госконцерта поглядим. Есть у меня мысли насчёт сотрудничества с Фрэнком. Можно объехать эту паразитарную организацию, начавшую вызывать исключительно отвращение.

Вроде всё согласовано, и нам даже пообещали оперативно сделать заграничные паспорта, как появилась новая напасть. Называется она: Комиссия по выездам за границу при ЦК КПСС. И это вам не хухры-мухры. Вернее, я так сначала думал. Всё-таки в состав органа входят представители ЦК — в первую очередь международного отдела и идеологии, а также комитетчик. Говорят, что в республиках процесс более простой, но у нас-то столичные реалии. Добавьте ко всему прочему ажиотаж, сложившийся вокруг нашей поездки. Большая часть населения страны о ней не знает, зато есть несколько десятков заинтересованных лиц. Ещё нельзя недооценивать межведомственные интриги. Ведь кому-то пришло в голову заменить «Сны» на «Песняров».

Поэтому на комиссию, заседавшую в здании на Старой площади, дом восемь, корпус четыре, я приехал, немного мандражируя. Это со всякой шушерой от культуры можно гнуть свою линию и заниматься откровенным шантажом, здесь всё сложнее.

После прохождения строгого вахтёра я направился в нужный кабинет, где заполнил необходимые формуляры и предоставил характеристику с места работы. Неожиданно приветливая женщина лет тридцати помогла мне с парой непонятных моментов. После чего меня попросили подождать. Насколько я понимаю, кандидат ещё проходит проверку областным КГБ, но в этом нюансы его не посвящают.

Ждать оказалось недолго, минут пятнадцать. Само заседание проходило в обычном кабинете, где за большим столом сидела четвёрка экзаменаторов, мне предложили неудобный стул напротив.