Рок-звезда Советского Союза 2 (СИ), стр. 34

— Многие из присутствующих знают, что наш ансамбль весьма успешно перекладывает на музыку стихи Есенина, — сам себя не похвалишь — никто не похвалит. — Поэтому к празднику мы решили порадовать зрителей новой работой.

Судя по оживившемуся директору, он подумал, что мы постарались для него. Частично да. Думаю, ему тоже понравится.

Я долго думал, стоит ли петь именно эту композицию. Но Сергей Александрович умел, как никто, бить в цель. Что склонило чашу весов, заглушив мою совесть. Начинаю петь, добавив немного хрипотцы в голос.

Пой же, пой. На проклятой гитаре

Пальцы пляшут твои вполукруг.

Смотрю, Синяев аж вздрогнул, когда услышал текст. Видать, у него это тоже личное. Про его личную жизнь на заводе ходят слухи. Мол, однажды мужик дал слабину. Бывает.

Продолжаю вытягивать отличные слова.

Я не знал, что любовь — зараза,

Я не знал, что любовь — чума.

Подошла и прищуренным глазом

Хулигана свела с ума.

Судя по лицам многих зрителей, композиция и необычное исполнение им понравилось. В этом случае мы решили добавить в музыку немного харда. И вот главные слова, ради которых всё и затевалось.

Да! Есть горькая правда земли,

Подсмотрел я ребяческим оком:

Лижут в очередь кобели

Истекающую суку соком.

https://vkvideo.ru/video-236515737_456239033

Некоторые люди дружно выдохнули от смелости слов, а кто-то всхлипнул, сдерживая смех. Но меня больше интересовала реакция одной рыжей особы. И она не подкачала. Анна вскочила с места и быстрым шагом направилась к выходу. Недоумевающий мажор двинулся за ней следом. Большая часть зрителей не заметила произошедшего. Оно и к лучшему. Это наши дела.

Снова аплодисменты, на этот раз бурные и несмолкающие. Директор ушёл в себя, будто позабыл, где находится. Элеонора же погрозила мне пальчиком. В общем, новогодний концерт удался.

Глава 15

Февраль 1979 года, Москва.

К моему несказанному удивлению, винтик государственной машины закрутился с невиданной для СССР скоростью. Главное, наверху сразу дали отмашку, разрешив гастроли и запись песен в студии Фариана. Для начала одобрили двухнедельный вояж, что уже неплохо. А затем начались специфические события, изрядно меня удивившие. Как всегда, жалует царь, да не жалует псарь.

В отличие от впавших в эйфорию парней, я относился к будущему вояжу осторожно. Всё-таки есть послезнание, рисовавшее странные картины вывертов советской бюрократии. И она меня не разочаровала. Конечно, это ирония.

Для начала меня вызвали к новому парторгу завода — товарищу Николаеву. До сих пор мы пересекались всего два раза. Вернее, лично общались. Обычно Андрей Сергеевич выступает с трибуны перед коллективом, рассказывая о политической обстановке и новых инициативах партии. Повезло, что он не так многословен и более конкретен, чем Говядин. Человек знает меру и не раздражает народ.

Вот и сейчас парторг не стал крутить мне мозги. Я только зашёл в его достаточно аскетичный кабинет и сел на скрипнувший стул, как Николаев взял быка за рога.

— Никита, буду откровенен, — произнёс Андрей Сергеевич, открыв пухлый блокнот, лежащий на столе. — В связи с молодым возрастом ты можешь не понимать многих вещей. Вашему ВИА одобрили выезд и выступление в капиталистической стране. Это не просто поездка за границу, а политика. Если вояж провалится или обернётся каким-то скандалом, то полетят многие головы. Поэтому организации, отвечающие за посещение советскими гражданами заграницы, накладывают на поездки определённые ограничения.

Молча жду продолжения, разглядывая неплохие часы на руке хозяина кабинета. Вроде «Амфибия» из знаменитой серии «Командирские». Он в прошлом моряк? Вроде на запястье нет татуировки якоря или восходящего солнца на кисти. Мне о таких подробностях не говорили.

— Есть так называемые выездные и невыездные граждане. Понятие придумано не мной, но необходимо донести его до вашего коллектива. Насколько я понял, ты подал заявку на девять человек, включая администратора, — Николаев сделал вид, что уточнил информацию в блокноте, и перевёл взгляд на меня. — Сразу скажу честно. Гудкина, Дворника и Левищеву из списка лучше исключить. Кандидатура Волкова под вопросом. У остальных участников вашего коллектива вполне реальные шансы получить разрешение. Это неофициальная информация, пришедшая по моей линии. Просто предупреждаю, чтобы далее у вас не возникло конфликтных ситуаций из-за несбывшихся надежд. Столь привлекательная поездка может вызвать нездоровое возбуждение. И в случае разочарования от отказа возможна нервная реакция. Впрочем, не мне тебя учить, как руководить ансамблем. Пока ты всех просто удивляешь.

Интересное заявление. Оказывается, некоторые товарищи внимательно наблюдают за моей деятельностью. Насчёт заведомого отказа для наших евреев давайте называть вещи своими именами, ничего страшного не произошло. Ираида немного подулась, но быстро успокоилась и морально готова к отказу. Борис и Михаил проявляют завидное хладнокровие или делают вид. Мы всё спокойно обсудили внутри коллектива. Я сразу сказал честно, что подал заявку на всех, включая техника, а далее как получится.

Устраивать демарш имеет смысл только при отказе в поездке музыкантам. Пусть это цинично, но сейчас надо забыть о всяких нежностях. В конце концов, Левищева не знает английского и практически не нужна. Да и Гудкина вполне заменят немецкие администраторы. Не думаю, что Фариан пустит на самотёк наше размещение или какие-то бытовые мелочи. Обидна сама ситуация. Есть чуйка, что нам попытаются пропихнуть кого-то своего. Наличие куратора от КГБ при таких раскладах вполне разумно. Но ведь можно расширить штат или придумать ещё что-то. Будущие события доказали мою правоту.

— Зачем он нам?

Думал, меня сложно удивить, но товарищ Курдюков смог.

— Что значит зачем? И почему вы позволяете себе разговаривать со мной подобным тоном, Оболенский? Это общепринятая практика. У любой группы, отбывающей за рубеж, должен быть руководитель, дабы контролировать поведение советских граждан. Мы не имеем права запятнать себя перед иностранцами.

Чиновник вдруг повысил тон и окрысился, отчего его некрасивое лицо с жидкой прядкой волос на лбу стало ещё неприятнее. Несмотря на добротный костюм, золотые часы и богато обставленный кабинет, Владимир Иванович производил неприятное впечатление. Есть такой типаж, лебезящий перед начальством и самоутверждающийся за счёт подчинённых или зависимых людей. Похоже, мне попался подобный экземпляр. Я ведь немного подготовился перед визитом и собрал доступную информацию. Мягко говоря, она меня насторожила.

Тут ещё позвонил Фрэнк, сообщивший удивительную новость. Оказывается, советская сторона настойчиво уговаривала его заменить нас на «Песняров». Мол, это уникальный коллектив, использующий смелые обработки белорусского фольклора. А народные песни и стихи в их интерпретации звучат свежо и современно. Плюс, это настоящие профессионалы, пользующиеся уважением руководства страны и любимые советским слушателем. Именно поэтому они должны понравиться западной публике.

Услышав этот бред, произнесённый растерянным немцем, я ржал как конь. Думал, у меня случится истерика. Благо я вовремя вспомнил, что разговор прослушивается, и в кабинете присутствует главбух, смотревшая на происходящее испуганным взглядом. Пришлось брать себя в руки и дипломатично объяснить продюсеру логику отечественных чиновников. Если западный продюсер заинтересовался советским ансамблем, то им лучше подойдёт самый популярный коллектив страны, а не какие-то безымянные парни из заводского ВИА.

И вот теперь новый подарок. По приезде в Госконцерт меня сначала основательно промариновали в юридическом отделе. Оказывается, здесь есть и такой. По идее, надо было просто заполнить несколько бумажек, и требовались мои паспортные данные. Но местные специалисты так увлеклись чаепитием, что позабыли обо мне. Бывает.