В свете софитов (ЛП), стр. 61
Алекс не был уверен, как на это ответить, но у него было чувство, что любой его ответ будет неверным.
— До этой недели мое имя упоминалось в газетах всего пару раз, — сказал он. — Не стоит судить по этой неделе, это своего рода случайность.
Она, похоже, поверила в это, и в основном это было правдой.
— Так что же все-таки произошло на Центральном вокзале? — спросила она, меняя тему.
Алекс рассказал все, что мог, о попытке захвата Арло Харпера и о том, как он применил взрывную руну.
— Итак, Сорша телепортировала нас как раз вовремя, — сказал Алекс. Это не было правдой, но и не требовало долгих объяснений. Никто не сомневается в магии, когда речь идет о чародеи.
— К тебе домой, — спросила Реджина, приподняв бровь.
— Я живу с врачом военно-морского флота в отставке, — сказала Алекс. — Он извлек пулю, и она отдыхает.
— К тебе домой, — повторила Реджина.
Алекс не был уверен, когда именно это произошло, но он потерял контроль над разговором.
— Она без сознания, — объяснил он. — И перемещать ее может быть опасно.
Реджина долго смотрела ему в глаза, затем пожала плечами.
— Итак, вы были близки раньше?
Алекс вспомнила тот единственный страстный поцелуй, который они разделили много лет назад на кладбище. Тогда она тоже была ранена, пуля нацистов попала ей в бедро. Игги тогда тоже ее подлатал.
— Нет, — признался Алекс с некоторой тоской. — Просто у нас никогда не получалось. Наверное, нам стоит перестать говорить о Ледяной королеве, — добавил он, используя ее наименее лестное прозвище.
— Тебе следует почаще говорить о ней, — сказала Реджина с понимающей улыбкой. — Особенно то, как светится твое лицо, когда ты это делаешь.
Алекс не был уверен, как к этому отнестись.
— Реджина, — начал он, но она подняла руку.
— Я знаю, что ты не встречаешься с Соршей, — сказала она. — Я неплохо разбираюсь в людях. Это все из-за того, что я много общаюсь с актерами. Обычно я чувствую, когда кто-то играет со мной в открытую. Если бы ты встречался с Соршей, ты бы ни за что не согласился поужинать со мной на днях.
Это правда.
— Почему ты пригласила меня на ужин?
Она хихикнула и одарила его скромной улыбкой.
— Алекс, ты хоть представляешь, сколько мужчин приглашают меня на свидание каждую неделю?
Алекс признался, что нет.
— Десятки, — сказала она. — Большинство из них хотят престижа, чтобы их видели со мной, некоторые просто вожделеют меня.
Она говорила в легкой, легкомысленной манере, но Алекс мог сказать, что ее слова были личными.
— Я загнала тебя в угол, чтобы ты пригласил меня поужинать, потому что, если бы я этого не сделала, ты бы не попросил, — сказала она, как будто это имело смысл. — Когда ты постучал в мою дверь, ты не искал известную актрису, тебе просто нужно было получить ответы на несколько вопросов. Впервые за долгое время кто-то не был помешан на звездах.
Алекс покачал головой.
— Ты пригласила меня на ужин, потому что я отнесся к тебе как к обычному человеку?
— Да, — сказала она, и ее улыбка стала лукавой. — И это было прекрасно.
Когда Алекс посмотрела на Реджину, улыбка исчезла с ее лица, а на губах появилась легкая грусть.
— Я хочу проводить с тобой больше времени, — призналась она. — Но я не хочу, чтобы надо мной все время нависала тень.
— Ты имеешь в виду Соршу? — Спросила Алекс, не совсем понимая, как Реджина связывает воедино все факты. Сразу после их поцелуя Сорша ясно дала понять, что не хочет иметь с ним никаких отношений. На самом деле, после этого он не видел ее больше года.
— Тебе нужно разобраться в своих чувствах к ней, — сказала Реджина. — Я подожду. Только не слишком долго.
Алекс открыл рот, чтобы сказать ей, что он точно знает, что чувствует к Сорше, но слова просто не шли с языка.
— Почему бы нам не поговорить о чем-нибудь другом, — сказала Реджина, снова улыбаясь.
Алекс не хотел говорить ни о чем другом, но детективная часть его мозга подсказала ему, что продолжение разговора только разозлит Реджину, и, что еще хуже, может причинить ей боль, поэтому он оставил эту тему.
Принесли еду, и за едой они говорили о Бродвее и театре. Реджина рассказывала ему истории из своей юности, до того, как встретила Долли. Она рассказала о своей жизни в качестве большой звезды и о том, какая работа ей предстояла. Это был тот разговор, который понравился бы Алексу, но, как он ни старался сосредоточиться, его мысли постоянно возвращались к Сорше.
Конечно, он заслонил ее, когда Арло стрелял, но ведь он сделал то же самое для Дэнни, не так ли? Он изо всех сил старался не убивать ее, когда Малком Джонс контролировал ее разум, но он сделал бы это для любого из своих друзей.
Тряхнув головой, чтобы прояснить мысли, Алекс сосредоточился на разговоре. Регина рассказывала историю о театре, который сгорел дотла еще до того, как ее труппа приехала в их маленький городок. Они должны были играть пьесу в спортзале местной средней школы.
— А есть какая-то причина, по которой спектакль могут перенести в другой театр? — вдруг спросил он.
— Э-э, конечно, — ответила Реджина, немного подумав. — Полагаю, ты имеешь в виду, если театр не сгорел.
— Да, — подтвердил Алекс.
— Обычно спектакли идут в том театре, где их поставили, — сказала она. — Но иногда, если есть возможность поставить спектакль в более просторном или качественном зале, его переносят.
— Разве у них нет контракта с театром?
— Да, но обычно он действует только четыре недели, — ответила она. — После этого продюсер может перенести спектакль, если захочет. Хотя такое случается крайне редко.
Алекс рассказал о письме от Руперта Свона, которое они нашли в кабинете Маргарет.
— Почему он написал, что спектакль нужно перенести из "Рояла"? — спросил Алекс.
Реджина хихикнула.
— Это просто, — ответила она. — В те времена "Роял" был настоящей дырой. Отец Итана совсем запустил театр.
— Извините, я на минутку, — сказал Алекс, вставая. — Мне нужно позвонить моему другу Дэнни.
— Почему?
— Потому что Итан Нельсон убил Долли Андерсон, и теперь я знаю, почему он это сделал.
27. Призраки
Алекс старался не ерзать, сидя в почти полной темноте Королевского театра. Рядом с ним в ложе второго этажа сидел Дэнни, а рядом с ним, через маленький проход, сидели лейтенант Каллахан и капитан Руни. За ними стояли Билли Таскер, с улыбкой, которая почти расползалась по его лицу, и молодой фотограф, которого он привел с собой.
С того места, где они сидели, им открывался прекрасный вид на сцену, а также на единственный источник света в зале, бледно-зеленоватое свечение, исходившее от большого отдельно стоящего зеркала с правой стороны сцены.
Алекс провел ладонями по коленям, чтобы они не вспотели. В кинотеатре было не особенно тепло, но в следующие полчаса многое зависело от него. Он достал карманные часы и открыл крышку. Свечения рун и синего кольца, измерявшего его жизненную силу, было достаточно, чтобы определить время: одиннадцать двадцать шесть.
— Лучше бы это сработало, Локерби, — проворчал капитан Руни. Его голос был негромким, но Алекс услышал, как он эхом отразился от дальней стены пустого кинотеатра.
— Не смотри на меня, — прошипел в ответ Алекс, понизив голос. — Это была идея Дэнни.
— Тогда почему он вообще здесь? — спросил Руни у Дэнни, на этот раз тоже понизив голос.
— Потому что я не знаю ни Реджину Дарлинг, ни Эндрю Бартона, — ответил Дэнни. — Алекс сказал, что поможет с этим, но он хотел посмотреть на шоу.
— А он-то тут при чем? — не унимался капитан, ткнув большим пальцем в сторону Таскера, который тихо сидел во втором ряду.
— Это будет самый громкий арест со времен сухого закона, — ухмыльнулся Дэнни. — Я подумал, что вам не помешают пара фотографий.
Руни был политиком до мозга костей, и с учетом его предстоящей предвыборной кампании на пост сенатора такие снимки могли бы помочь ему сделать карьеру. На его лице появилась слабая улыбка, и он кивнул, откинувшись на спинку кресла.