В свете софитов (ЛП), стр. 25

— Кому-то не нравится, что он азиат, — сказал Алекс. — А если это кто-то из вышестоящих, то это может быть только капитан Руни или шеф Монтгомери.

— Нет, — ответил Каллахан. — Любой приказ, который я получаю, проходит через полдюжины помощников, дежурных и бюрократов, прежде чем попадает ко мне. Кроме того, если бы шеф или капитан Руни что-то имели против Дэнни, они бы в первую очередь не дали ему стать детективом. Это кто-то другой.

Алекс на мгновение задумался о том, чтобы проникнуть в полицейскую картотеку и попытаться разобраться в проблеме, но, скорее всего, в результате этой затеи он попадет в тюрьму.

— Нет ничего такого, с чем Дэнни не сталкивался бы раньше, — сказал Алекс. — Он справится с этим.

Каллахан вздохнул и покачал головой.

— Боюсь, со мной это не сработает, — сказал он.

— Ну, онже твой помощник, — сказал Алекс. — Если ты не можешь с этим справиться, я не знаю, что я могу сделать.

— Ты можешь заткнуться и слушать, — сказал Каллахан, и в его голосе зазвучал гнев. — Знаешь сенатора Эндрю Баркли?

Вопрос прозвучал неожиданно, и Алекс был вынужден пожать плечами.

— Он представлял ядро и часть внутреннего круга, — объяснил Каллахан. — Ну, на прошлой неделе он умер от сердечного приступа.

Теперь, когда Каллахан напомнил ему об этом, Алекс вспомнил, что видел эту историю в газете.

— Это значит, — продолжил Каллахан, — что этой осенью будут назначены внеочередные выборы, чтобы найти ему замену, и я случайно узнал, что капитан хочет пойти по стопам отца.

Капитан Руни был сыном сенатора США, и Сенат штата Нью-Йорк был бы хорошим местом для начала политической карьеры.

— Итак, — сказал Алекс, подхватывая мысль Каллахана. — Если капитан Руни хочет победить на этих выборах, ему нужно как можно скорее начать предвыборную кампанию.

— А это значит, что ему нужно уйти в отставку, — сказал Каллахан.

— И дай угадаю, — продолжил Алекс. — Ты собираешься занять его место?

Каллахан улыбнулся и пожал плечами.

— Я в списке кандидатов, — сказал он. — Я, Детвейлер и МакКларин из шестого участка, но у меня больше шансов.

— Тогда почему ты беспокоишься о Дэнни? Если ты станешь капитаном, никто не посмеет его тронуть.

— Я хочу, чтобы Дэнни заменил меня на посту лейтенанта Пятого отдела, — сказал Каллахан. — Он определенно достаточно хорош, но, поскольку я не знаю, кто на него зуб имеет, мне нужно что-то железное, подтверждающее это.

Алекс начал кивать.

— Например, раскрыть громкое дело десятилетней давности?

— Вот именно, — сказал Каллахан. — Такое дело позволяет сделать карьеру. Никто не посмеет возражать против того, чтобы Дэнни стал лейтенантом, если он раскроет дело Андерсона.

— Хорошо, лейтенант, — сказал Алекс, вставая. — Я прослежу, чтобы он это сделал, можете на меня положиться.

— Именно это меня и беспокоит, — сказал Каллахан. — Ты тот, кто попросил меня поручить это дело Дэнни, и все знают, что ты время от времени помогаешь ему. Чтобы это сработало, Дэнни должен быть признан тем, кто раскрыл это дело. Это означает, что ты не будешь выступать на публику, твое имя не попадет в газеты, и уж точно не будете устраивать никаких "покажи и расскажи", где ты рассказываешь всем о преступлении, а затем указываешь на преступника. Поняли меня?

Алекс кивнул. Обычно он не ставил себе в заслугу дела, которые помогал раскрывать полиции, но Каллахан был прав: в прошлом ему несколько раз удавалось попадать в поле зрения таблоидов. И хотя он не ставил себе в заслугу большинство дел, над которыми работал, копы все равно знали о его причастности. Если он хотел, чтобы Дэнни признали ответственным за раскрытие дела Долли Андерсон, он должен был сделать так, чтобы все видели, как его друг это делает.

— Не волнуйтесь, лейтенант, — сказал он. — Я позабочусь о том, чтобы о моем участии знали только вы, Дэнни и доктор Белл.

— Хорошо, — сказал Каллахан, беря папку со своего стола. — А теперь убирайся отсюда и принимайся за работу. О, и не рассказывай Дэнни о том, что случилось с лейтенантом. Это только между нами.

Алекс пообещал, что ничего не скажет Дэнни, и открыл дверь кабинета. Однако, прежде чем уйти, он на мгновение обернулся.

— Знаете, я работаю с Детвейлером над делом о взрыве банка, — сказал он.

— Я слышал, — сказал Каллахан, не отрываясь от открытой папки на столе.

— Ты сказал, что он претендует на должность капитана. Если хочешь, я могу помешать ему в этом деле.

Алекс был почти уверен, что это предложение разозлит Каллахана. У здоровяка-лейтенанта были свои представления о справедливости, которые Алекс обычно разделял. Но вместо этого он усмехнулся.

— Не утруждайся, — сказал он. — Детвейлер хороший коп, но у него нет шансов.

— Разве он не женат на племяннице капитана Руни? — спросил Алекс.

Каллахан поднял на него взгляд, и ухмылка на его лице превратилась в широкую улыбку.

— Женат. Но как, по-твоему, это будет выглядеть, если парень, баллотирующийся в сенаторы, назначит своего племянника преемником?

Алекс об этом не подумал. Если бы Руни просто ушёл в отставку, он мог бы назначить Детвейлера, и никто бы не возражал, но Руни должен был победить на выборах в ноябре. Ему пришлось бы обойти Детвейлера, иначе его оппонент обвинил бы его в кумовстве.

— Хорошо, — сказал Алекс, затем вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

— Чего хотел Каллахан? — Спросил Дэнни с набитым бутербродом с ветчиной ртом.

Алекс бросил шляпу на стойку рядом с Дэнни и сел, отмахнувшись от официантки, которая направилась в его сторону.

— Ничего особенного, — сказал он. — Он просто боялся, что я привлеку внимание к этому делу.

— Так нельзя делать, — сказал Дэнни. — Даже когда следовало бы. И почему его это волнует?

— Как он и сказал, это важное дело. Если ты его раскроешь, это поднимет репутацию департамента. Это поднимет репутацию Каллахана.

Дэнни отложил свой сэндвич и уставился на Алекса.

— Не надо мне этого говорить, — сказал он, хотя в его тоне слышалось веселье. — Каллахан такой же, как ты, когда дело доходит до упоминания его имени в газетах. Ему все равно.

— Насчет себя нет, — усмехнулся Алекс. — Но ему нравится, когда его детективы добиваются успеха.

— Я могу сам о себе позаботиться, — сказал Дэнни с едва заметным возмущением в голосе.

— Конечно, можешь, — ответил Алекс. — Но если мы выясним, что случилось с Долли, кто-то из нас прославится, так что мы с Каллаханом решили, что это будешь ты.

Дэнни хотел было возразить, но потом пожал плечами.

— И как же нам выяснить, что на самом деле случилось с Долли, без доступа к полицейскому досье? — спросил он, откусывая очередной кусок сэндвича.

Алекс одарил его самой самодовольной из своих улыбок.

— Просто скажи мне, — закатил глаза Дэнни.

— Ну, я попросил Шерри покопаться в архивах "Таймс", так что у меня уже есть список людей, с которыми нам нужно поговорить.

Дэнни вздохнул и покачал головой.

— Если бы у нас были полицейские архивы, мы бы знали, у кого было алиби и было ли оно подтверждено, — сказал он. — Воссоздать всю эту работу будет непросто, даже если все причастные до сих пор живы и находятся в городе.

— У меня есть кое-какие мысли на этот счёт, — сказал Алекс. — В конце концов, не только полиция ведёт архивы по резонансным делам.

Редакция "Полуночного солнца" располагалась в промышленном здании в восточной части Мид-Ринг. В передней части здания находились офисы и архивы, а в задней — склад, где стояли печатный станок и погрузочная платформа.

— Ты, наверное, шутишь, — сказал Дэнни, подъезжая к тротуару. — Я думал, Каллахан специально велел тебе не публиковать эту историю в газетах, даже в таких бульварных, как эта.

Алекс прижал руку к груди, изображая оскорблённый вид.

— Поверь мне, — сказал он. — Ты же знаешь, я бы никогда не пошёл против прямых указаний лейтенанта Каллахана.