Девять месяцев. Случайный наследник Морозова (СИ), стр. 39
Внимательно смотрю на ее профиль, пока Настя отвечает на сообщения в телефоне.
И будто подливая масла в мой внутренний огонь, она поднимает глаза и восторженно сообщает:
–Ко мне пришли менеджеры социальной сети. Предлагают партнерские условия для авторского контента. Придется много снимать. Но двадцать процентов со всей рекламы – это какое–то невероятное предложение!
Сжимаю зубы. Разве я не этого хотел?
У всех всё хорошо. Завтра – Новый год.
–Дамир? – На лицо Насти наберёт тень.
Но ответить я не успеваю, потому что в кабинет заведующего клиникой заходит лаборат.
–Здравствуйте, Ильгам Ирекович, вот результаты анализов, как вы просили. – Без тестов на генетические.
Я опережаю главврача и забираю конверт сам.
–Не уходите, – киваю парню, – будьте любезны.
Безжалостно вскрываю запечатанные документы и, развернув, пробегаюсь по ним глазами.
«Вероятность отцовства больше девяноста восьми процентов…»
–Вы что? – Срываюсь на крик. – Издеваетесь?
Швыряю заведующему документы на стол.
–Я не могу быть отцом этого ребёнка! Понимаете? Мы знакомы меньше, чем срок беременности! Это просто абсурд! Ну не мог же я…
Говорю это и вдруг замираю от догадки. Бредовой. Но проверить же можно.
–Дамир Алексеевич, – уже лепечет главврач, – мы разберемся. У нас такое честное слово в первый раз. Лабораторию, центрифуги, все возьму на личный контроль…
–Замочите! – Рявкаю, прерывая поток его сознания. – Так… Настя, поехали.
Она убирает телефон в сумочку и даже не спрашивает куда мы едем. Набрасывает на плечи пуховик. Я достаю из кармана натягиваю ей на голову шапку.
–У меня же капюшон…
–Вот поверх шапки его и надень, – заявляю бескомпромиссно.
А то взяла моду бегать до машины с голой башкой.
С главврачом я не прощаюсь, потому что вариант с их ошибкой мне все ещё кажется более реалистичным, чем тот, который я еду проверять.
Степана Александровича о своем визите предупреждаю уже с парковки онкоцентра, искренне надеясь, что не попаду на операцию.
И нам с Настей везет. Мы заходим в административное крыло в разгар небольшого корпоратива.
Наспех доедая тарталетку, доктор приглашает нас в свой кабинет и разводит руками.
–Дамир Алексеевич, вы меня своим видом сейчас очень пугаете. Вижу, что–то случилось, но теряюсь в догадках. Надеюсь, вопрос не касается здоровья вашей матери.
Я отрицаю качаю головой.
–Нет, Степан Александрович, моя мать прекрасно себя чувствует и готова к приключениям, как показывает практика, Я по другому важному вопросу. И возможно, вы скажете, что моя идея абсолютно бредовая…
–Ну не томите же!
Я беру Настю за руку и переплетаю пальцы.
–Степан Александрович, это Анастасия. И она беременна. У нас с ней никогда и ничего не было для этого. Но вот анализ говорит обратное. – Я подаю пару распечаток из лабораторий. – Вы же генетик. Онколог. Объясните мне, как это возможно?
Врач надевает очки и читает документы.
–Если у вас девушка, – он пытливо смотрит на Настю, – ничего не было. То это не возможно. И кто–то врет: или вы, или анализ.
–Но я не вру! – Вспыхивает Анастасия. – У меня огромный срок. А с Дамиром я знакома чуть больше месяца. Я даже мысли не допускала, что он – отец!
Лицо врача становится все больше озадаченным.
–Ошибка ЭКО? Вы сдавали когда–нибудь материал, Дамир Алексеевич?
–Никогда , – качаю головой. – И вот здесь кроется главный вопрос. Бывший муж Насти лежал у вас в больнице на лечении одновременно с моим братом. Если мой материал пересадили именно ему? Да ну… это бред же какой–то, да? Скажите, а мы можем сделать у вас тесты?
–А вот это как раз не бред, молодые люди…
Степан Александрович подходит к столику с графином и наливает себе воды.
–Фух! Аж нехорошо стало. Случай, конечно, редкий, но возможный. Называется генетический химеризм. Разные части тела реципиента могут в последствии выдавать ДНК донора. Чаще всего – это кровь. Но… черт возьми, как вы вообще об этом узнали? Как нашли друг друга?
–Цепь случайностей… – отвечаю хрипло.
И тоже наливаю себе стакан воды.
Жадно пью.
Покачнувшись, Настя оседает на диванчик.
–Милая… – я бросаюсь к ней с водой.
В голове гудит. Вывод по услышанной информации, напрашивается, но не оформляется в финальную мысль.
–Подождите, – шепчет Настя, тяжело дыша. – Вы хотите сказать, что в этих анализах правда? Что, простите, занимаясь сексом с бывшим мужем, я забеременела от другого? У меня не укладывается в голове.
Степан Александрович разводит руками.
–Я не могу гарантировать вам этот ответ. Нужно разобраться, и… Вам, Дамир Алексеевич, я уже передал информацию, как мы можем назначить встречу с реципиентом. Только если он даст согласие.
–Но мне кажется, что наша ситуация приобрела несколько другой оборот…
Я делаю попытку объяснить врачу всю историю Насти с самого начала, прошу войти в ситуацию, но Степан Александрович остается непреклонен.
–Я вас прекрасно понимаю. Но даже для суда не могу выделить этих бумаг. Врачебная тайна! Если есть потребность в установлении отцовства, то это можно будет сделать после рождения. По эпителию например.
–А если человек согласится на встречу? Он же тоже не знает, кто донор?
–Ну вот тогда вы сможете поговорить лично. А пока вам придется отталкиваться от вот этого документа, – он кивает на результаты из лаборатории. – Поздравления уместны?
Старый врач дергает губами в улыбке, видимо заметив, что наши с Настей отношения не просто дружеские, а гораздо более личные.
Поздравления?
Провожу пятерней по волосам на голове.
–Это получается, что у меня сын будет? – Переспрашиваю, будто у меня резко случилось слабоумие.
Спускаю взгляд с Настиного застывшего лица на врача, потом на ее живот, потом обратно на Степана Александровича.
–А ваша, девушка, как фамилия? – Интересуется он.
–Маслова. Я… – вздрагивают по детски обижено ее губы. – Извините меня. Что–то нехорошо…
Она подрывается с дивана и выбегает из кабинета.
–Настя, ты куда? – Кричу в след. И на панике достаю бумажник. – Степан Александрович, можно нам врача организовать нормального. Хрен знает, чего там ей снова плохо. Одни нервы…
–Дамир Алексеевич, – улыбается Ермолин, – Не сочтите за грубый совет. Вы просто догоните девушку и скажите, что рады ребёнку. Если вы рады…
–Конечно, я рад!
Это же не обсуждается.
–Ну а чего же тогда пять минут молчали и в лице менялись?
Серьёзно?! Неужели я действительно так тупил, что Маслова решила, будто я не рад.
–Степан Александрович… – протягиваю руку ему. – Спасибо! Я не расплачусь с вами.
–Лучше больше никогда не приходите, – пожимает мне ладонь в ответ он. – Будьте здоровы.
И подхватив вещи, я спешу следом за Настей. Осматриваю пустой коридор. Вот куда она нарулила без куртки. Искать ее в больнице – это как иголку в стоге сена! Тут огромные корпуса.
Набираю, а эта дурочка сбрасывает!
Пишу ей сообщение:
«Я рад, что у нас будет сын! Настя… Ты! Ты – чудо. Которое перевернуло мою жизнь. Так просто не бывает!»
Отправляю.
Сын… И не надо больше никаких сложных смыслов думать. Отпускать кого–то, мучатся сомнениями! Кто–то очень щедрый на небесах все организовал и решил нам воздать.
Вижу, что сообщение прочитано и перезваниваю.
На этот раз отвечает.
–Алло…. – слышу, что ещё всхлипывает.
–Ты где, моя пузатая нервная лань? – Улыбаюсь.
–Не смешно.
–Я абсолютно серьёзен. Ты где, моя девочка?
–В соседнем коридоре. За кулером на подоконнике сижу.
–Никуда не уходи.
Я нахожу ее через пару минут и медленно подхожу вставая между чуть разведенными коленками.
Вытираю костяшками остатки слез со щеки.
Полаюсь вперед, так, чтобы оказаться поближе к ее уху. Обнимаю талию.
Дурочка…
–Не смей больше от меня сбегать. Что бы не случилось. Беги ко мне. Плачь, бей, кидай претензии. Поняла?