Девять месяцев. Случайный наследник Морозова (СИ), стр. 38

Наконец, я вижу сквозь лобовое помпезные голубые ели по обе стороны дороги. В другое время я бы непременно оценил их величие и красоту, но сегодня вряд ли смогу быть способен на созерцание природы.

Кованные ворота медленно разъезжаются в стороны. Я закатываю тачку на участок и… резко бью по тормозам.

Вглядываюсь в лобовое, искренне думая на несколько секунд, что у меня поехала крыша.

Потому что на пороге дома отца стоит мама! Мама!

Живая, невредимая и, кажется, вполне довольная.

Глава 41. Хорошая шутка

Настя Маслова

Сегодня в ресторане снова аврал. Он был вчера, будет завтра, послезавтра и, надеюсь, что всегда.

Я пропитываюсь жизнью этого слаженного, единого организма и получаю от работы колоссальное удовольствие, хоть теперь и малыш в животе очень часто тормозит мою активность своими плясками.

–Третий и пятый стол ждут салаты двадцать минут!

–Горячий цех, у нас два стейка с картофелем и спаржей!

–Настя, у нас будет десять медовиков в большой зал?

–Будет!

Хватаю с полки десертные тарелки и сервирую блюда. Свежие ягоды, цветы, сусальное золото – перед праздниками люди особенно хотят впечатлений, поэтому я стараюсь держать вау–эффект. .

–Две шарлотки!

–На стопе! У нас кончилось мороженое! – Отзываюсь. – Лена побежала в магазин.

Да, такое тоже до сих пор бывает, хотя и работа с поставщиками за последнюю неделю стабилизировалась. Луиза серьёзно подпортила со всеми отношения. Восстановить их помогла мать Дамира.

Я очень надеюсь с ней познакомиться, но Морозов в категорическом отказе. Не простил побег из больницы… Но это отдельный разговор. Главное, что ее болезнь больше не нависает над Дамиром ещё одной выматывающей проблемой.

Коллеги бурно обсуждают кто и где будет отмечать праздники. Конечно, они очень устали и о ближайших выходных, которых будет целых три, говорят с придыханиям.

Марко полетит к семье практически на три недели. Мы все желаем ему удачи, видя, как он скучает по ребёнку. Я смеюсь, что его не пустят в самолет с таким количеством подарков, которые он накупил.

–Мороженое! – Забегает на кухню запыхавшаяся официантка.

И снова кухня погружается в гул: кто–то спорит, кто–то ругается. Ругается, в основном, Артур, потому что его категорически не устраивают новые повара в горячем цехе, но других пока нет. Мне кажется, что он просто немного их воспитывает и придирается.

А место хостес у нас теперь занимает…

–Майя!

Она вихрем проносится по кухне, воруя у меня ягоды из–под ножа и сыр у Марко.

–Сядь и поешь!

–Я не могу, – отвечает она с набитым ртом. – У меня официанты не справляются. На входе – очередь! А на улице, между прочим, минус десять.

–Как это очередь? – Перестает работать ножом Марко. – Ma per favore! Мы же не на побережье!

–А что я могу сделать, если они все хотят к нам, но посадка полная? Не разгонять же метлой! Часть стоит в фойе. Часть – по машинам.

–Может быть, нам нужно организовать для них глинтвейн за счет заведения? – Предлагаю задумчиво.

–Это женщина разорит Дамир–Джана! – Фыркает Артур. – Она бы все раздала.

–Большой души женщина, – вставляет Амине.

Я краснею. Иногда она в своих хвалах меня сильно перебарщивает. Но, наверное, я могу ее понять. Они с племянником, наконец, сняли хорошую квартиру и теперь собираются копить на свое жилье.

–А мне нравится идея! – Вытирая руки, подходит к Майе Марко. – В баре у Сергея должно быть молодое Каберне. Его нужно разбавить яблочным соком, добавить специи и будет идеальный глинтвейн.

–С ним что–то не так? – Переспрашиваю на всякий случай.

Марко морщится.

–Просто кое–кто закупил кислятины.

–Может быть, нужно спросить у Дамира Алексеевича?

Я смотрю на большие часы над разделочным столом.

–Он, наверное, ещё не вернулся.

Хотя уже время перевалило за пять вечера.

И я начинаю немного нервничать, потому что прижатая к стенке Луиза выдала на допросах много информации на своего «друга». Расчет следователя оказался верным. После двух ночей в камере она яростно захотела сотрудничать и категорически отказалась от признательных показаний, которые дала накануне.

Но этого все равно было недостаточно для ареста Левина.

Пришлось вернуться к первичному плану с поиском выведенных денег за границу и неоплаченных налогов.

А кто ищет, тот всегда найдет. И поиск счетов в иностранных банках дал свои плоды. Левин все переводил на ребёнка. И даже отсутствие прав родительских его не смущало. А по закону отец имеет право распоряжаться счетом ребёнка. Пока права на эти деньги не заявит мать…

Я считаю, что тут Левину должно быть вдвойне обидно. Его бывшая жена выгребла все до копейки.

Морозов появляется уже ближе к семи со стаканчиком глинтвейна в руках. Уставший, но судя по горящим глазам, страшно довольный результатом первого допроса своего давневного «заклятого друга».

Трудно осуждать его за то, что он захотел инкогнито поприсутствовать. Этот человек принёс в его жизнь слишком много печальных событий.

Он сморит на нашу суету с удовлетворением. А потом уходит в хранилище и возвращается с бутылкой шампанского.

–Артур! – Окликает Шефа.

И бросает ему бутылку.

–Покажи класс!

Артур ловит бутылку и, конечно, не сдерживается в ругательствах о том, что так у людей и случаются инфаркты.

–Что отмечаем, Дамир–Джан?

Морозов салютует нам бумажным стаканчиком.

–То, что меня сегодня толпа желающих отужинать не пускала в свой собственный ресторан! Я считаю, что это успех!

Артур, ловко открутив мюзле, проводит ножом по телу бутылки игристого и эффектно открывает его с пенным фонтаном.

Кухня взрывается аплодисментами. И на несколько минут оставляет работу, чтобы, чтобы отметить сегодняшний день.

Вопросы Морозову никто не задаёт, но все все знают и шепчутся в кулуарах и курилке. Ресторан – это семья. Тут ничего не скроешь.

Воспользовавшись небольшой передышкой, я сбегаю к Дамиру в кабинет, чтобы поговорить и узнать подробности ареста Левина.

Постучав, захожу в кабинет и нахожу Морозова в совершенно ошарашенном состоянии, читающим какие–то документы на столе.

Честное слово, я уже всего боюсь! Поэтому, практически крадусь готовая, что в любой момент Дамир взорвется.

–Что–то случилось? – Прокашливаюсь.

Морозов поднимает на меня взгляд. Моргает. А потом толкает по столу вперед то, что читал.

–Ознакомься. Пришли наши с тобой анализы по отцовству. Я даже не думал их открывать, но открыл…

–Там что–то плохое? – Сжимаюсь и впиваюсь взглядом в буквы. – Пол мужской. Вероятность генетических болезней менее одного процента. Вероятность отцовства девяносто девять?! – Дочитываю в шоке. – Прости. Это что шутка?

–Очень плохая шутка! Я камня на камне за такую от клиники не оставлю!

Глава 42. Счастье

Дамир Морозов

–Дамир Алексеевич, – нервничает главврач. – Я вам голову даю на отсечение, что это просто какая–то ошибка. Сбой компьютера , двойной захват материала – я не знаю! Мы обязательно разберемся и уволим виновных.

Не выдавая больше реакций, просто сижу на диване и жду новые результаты из лаборатории. Настя постоянно успокаивающе меня поглаживает.

Тихонько ойкает, меняя позу.

–Руку положить?

–Да, – вспыхивает.

Она сегодня не могла уснуть. Малыш после нервных переживаний и съеденной не ночь сдобы был очень активен. А сейчас Настя не сдержалась и выпила какао.

Мы вывели закономерность, что от моей руки пацан успокаивается.

Кладу руку ей на живот, чувствуя легкие толчки.

Хоть я и не демонстрирую, но ошибка лаборатории прошлась по моим чувствам гораздо сильнее, чем я хотел.

Да, черт возьми, я хотел бы от этой женщины своего ребёнка. В этом желании так много всего намешано: и чувства, которые я постоянно пытаюсь сдержать, чтобы не вгонять Настю в очередные эмоциональные долги, и банальная похоть с желанием, наконец, взять ту, от которой яйца уже дымятся, и страх, желание привязать Настю к себе всеми способами, чтобы не выполнять данное себе чертово благородное обещание, что обязательно ее отпущу, если она вдруг оглянется по сторонам и поймёт, что идет дорогой, на которою ее загнали обстоятельства и страх.