Спутница орков (СИ), стр. 30

Оларх усиливает напор, и то-то большое, жаркое поднимается внутри меня. Кажется, что я не смогу выдержать этого напряжения, и в этот момент с моим телом что-то случается.

Меня выгибает, в глазах темнеет, я содрогаюсь всем телом волна за волной. Ураган ощущений накрывает меня с головой, стирает всё. Остаётся только чистейшее наслаждение, которое разливается по венам, по каждой клеточке моего тела.

Оларх медленно продолжает ласкать меня губами и языком, не останавливается.

Он ждёт, пока схлынет первая волна, и я обмякаю, тяжело дыша, чувствуя, как мышцы расслабляются.

Его тяжёлая рука накрывает широкой ладонью мой живот, слегка придавливает.

И… он продолжает меня ласкать!

В этот раз всё по-другому. Он не только выцеловывает меня губами и дразнит гибким быстрым языком. Чувствую, как его палец скользит внутрь, медленно, осторожно. Не больно. Только странно, непривычно. И… очень хорошо.

То, что Оларх делает со мной, настолько потрясающе, что я… расслабляюсь.

Позволяю этому происходить. Полностью доверяюсь ему.

Он двигает пальцем в такт движениям языка, и моё тело снова начинает наполняться тягучим, томным напряжением.

Это так странно — позволять. Не бороться, не пытаться сбежать. Просто лежать, чувствовать, принимать то блаженство, которое Оларх дарит мне.

Я закрываю глаза. Отбрасываю все мысли. Разрешаю себе принимать от него всё.

Разрешаю себе брать до капли всё это блаженство, которое он дарит мне так щедро, словно для него самого это — величайшее наслаждение.

Моё тело уже не моё, оно полностью принадлежит ему, моему Оларху, его умелым ласкам, этому огню, который разгорается всё сильнее с каждым движением его языка, с каждым скольжением пальцев внутри меня.

Вторая волна накатывает быстрее. И намного острее, потому что я уже не боюсь и не сдерживаюсь. Стону в голос, выгибаюсь, впиваюсь пальцами в его плечи, чувствуя, как он усиливает ласки.

Теперь у меня внутри уже два пальца, восхитительно приятно и осторожно растягивают меня, а внутри при этом всё горит, пульсирует, требует большего.

И тогда Оларх делает пальцами и ртом что-то такое, от чего меня снова накрывает.

Новая волна накатывает из глубины моего трепещущего лона, растекается по всему телу — оно жадно раскрывается, принимает её всю.

Я дрожу, бёдра трясутся мелкой дрожью, а из горла вырывается протяжный, блаженный стон.

Как же хорошо!.. Я счастлива так, как никогда в жизни. Томное блаженство разливается по венам густым расслабляющим потоком, убеждает каждую клеточку моего тела стать податливым и мягким.

Оларх плавно замедляется, сопровождая моё падение. Его язык мягко затихает, пальцы замирают внутри, и только тяжёлая ладонь на животе всё ещё придавливает, удерживая меня с ним, не давая уплыть далеко.

Я тяжело дышу, приходя в себя. Глаза всё ещё закрыты, в ушах шумит кровь, сердце бешенно колотится.

А когда я открываю глаза, Оларх уже надо мной.

Глава 33. Первый

Оларх нависает надо мной, опираясь на руки.

Его лицо прямо передо мной. Сосредоточенное, напряжённое, красивое до боли.

Чёрные глаза впиваются в меня с такой сложной гаммой чувств, что я замираю. Там и жар, и нежность, и что-то настолько глубокое, горячее, что дыхание перехватывает.

Смотрю в его глаза и… замираю. Чувствую, как он властно раздвигает ногами мои бёдра, и там, у самого входа, где были его пальцы, упирается что-то большое и твёрдое...

Сквозь томную негу до меня доходит.

Сейчас. Это случится сейчас.

Я стану женщиной. С ним. С Олархом.

Сердце сладко замирает, а потом начинает биться часто и гулко.

Вот и хорошо. Кому бы ещё я доверилась, как не ему?

Пусть весь мир рухнет потом… Я хочу этого. Сейчас. С ним. Именно сейчас.

— Не бойся меня, Иола, — произносит он хрипло и низко.

Пытливо смотрит в мои глаза. И я… проваливаюсь в его пылающую чёрную бездну. Его лицо остаётся внимательным, сосредоточенным, но я отчётливо вижу то чудовищное напряжение, с которым он сдерживается. На лбу вздулись вены, могучие мускулы напряжены до предела.

Нет у меня страха. Есть только жаркое, сладкое предвкушение и капелька удивления: как же так вышло, что я не боюсь?

Окончательно я разрешаю себе быть с ним. До конца.

Расслабляюсь совсем-совсем, всем телом, и робко улыбаюсь ему.

— С тобой не страшно, — шёпотом признаюсь я.

Оларх замирает. Всё его огромное тело каменеет, глаза расширяются, в них вспыхивает что-то дикое.

Вот сейчас бы мне испугаться, но уже поздно. Оларх хрипло, рычаще выдыхает моё имя. Плавно и сильно подаётся бёдрами вперёд.

Я широко распахиваю глаза, пронзённая его пристальным взглядом, чувствуя, как он наполняет меня до краёв, растягивая изнутри.

Внутри всё вспыхивает, остро, обжигающе, но настоящей боли почему-то нет. Только невероятное ощущение наполненности. Будто всё это время во мне была пустота, которую я даже не замечала, а теперь она исчезла, заполненная им.

Оларх замирает в моей глубине. Смотрит на меня пристально, неотрывно, будто стремится уловить малейшее движение моего лица.

Он неподвижен слишком долго. Дышит тяжело, но не двигается, давая мне время принять его целиком.

Очень скоро это становится невыносимым. Мне нужно движение. Нужно чувствовать его.

Я умру прямо сейчас, если это каменное мгновение продлится ещё дольше.

Всё, что мне сейчас жизненно необходимо, — снова почувствовать его поцелуй.

Смутно осознавая, что делаю, я сама тянусь губами к его губам.

— Оларх… — шепчу я в его губы, и мой орк срывается.

С глухим рыком Оларх ловит мой рот с отчаянной жадностью. Впивается в мои губы властным, диким поцелуем. Уже не сдерживаясь. Терзает жадными губами мой рот и делает первое плавное движение внутри меня.

Проникает в меня медленно, а целует так напористо и жадно, что я совершенно теряю себя.

Я тону в его бешеной страсти. Сразу, без остатка.

Его язык в моём рту движется в такт ускоряющимся глубоким толчкам, и это ощущается таким правильным, будто наши тела знают друг друга гораздо дольше, чем помнит мой разум.

Оларх берёт меня плавно и глубоко. Каждый толчок отдаётся во мне вспышкой белого света, разливается теплом по животу, поднимается к груди, к горлу, вырывается наружу тихим, прерывистым стоном.

Это так пронзительно и остро, что у меня даже слёзы выступают. Как же хорошо…

Он целует меня не переставая. Властные губы вбирают, раскрывают мои, гибкий сильный язык сплетается с моим. Я упиваюсь его вкусом и не могу насытиться. Каждый раз, когда он отстраняется на долю вздоха, я тянусь за ним, и он тут же возвращается — его тоже неудержимо тянет ко мне.

Его руки скользят по моему телу везде, изучая, лаская меня. Он гладит, сжимает, приподнимает, овладевая мной глубже, и я вскрикиваю ему в рот, потому что новое положение делает меня ещё более чувствительной.

Но я не хочу, чтобы он останавливался. Обнимаю его за спину, неумело пытаюсь повторять движения его губ. Оларх одобрительно рычит и ускоряется.

Его движения становятся быстрее, но всё ещё остаются плавными, словно он боится сломать меня, хотя я чувствую, как его тело дрожит от желания сорваться.

Я глажу его по спине, широкой, с перекатывающимися под кожей могучими мышцами. Провожу пальцами по шрамам, по позвоночнику и, совсем осмелев, спускаюсь ниже — туда, где ягодицы напряжены от каждого толчка.

Оларх стонет глухо, с надрывом, и целует меня ещё яростнее. Отрывается, пристально смотрит и делает движение бёдрами, от которого меня накрывает яркой волной.

Запрокидываю голову с громким стоном, и он тут же впивается губами в мою шею — целует, покусывает, вырисовывает узоры.

— Оларх, — выдыхаю я. — Оларх…

Я не знаю, что хочу сказать. Может быть, мне просто нужно произносить его имя, удерживая эти мгновения невероятной близости, это ослепительное чувство принадлежности ему.