Спутница орков (СИ), стр. 29

Осознание того, что он ждёт, давая мне время отстраниться, если я не захочу дальше, разливается по венам томительным жаром.

Моя рука поднимается сама собой. Касаюсь пальцами его щеки.

Оларх вздрагивает всем своим могучим телом. Чёрные глаза вонзаются в меня с такой острой, голодной силой, что у меня перехватывает дыхание.

Я не отвожу взгляда.

Он берёт мой поцелуй так осторожно, будто я соткана из утреннего тумана и могу развеяться от любого резкого движения.

Его губы твёрдые, но нежные. Они прижимаются к моим бережно-бережно, и я чувствую, как этот огромный, несокрушимый орк подрагивает от напряжения, сдерживая свою силу и желание.

Оларх раскрывает мои губы своими, и его язык проникает внутрь — медленно, ласкающе, очень осторожно, будто пробуя меня на вкус. И это так приятно, что из моего горла вырывается тихий всхлип.

Я подаюсь ему навстречу, неумело пытаюсь повторить его движение, коснуться его языка своим.

Оларх глухо рычит, и поцелуй тут же становится другим. Требовательным. Напористым. И это так восхитительно, что я таю, плавлюсь, забываю обо всём на свете.

Внутри разливается жар, такой густой и сладкий, что кружится голова. Между ног пульсирует, набухает, становится влажно — я чувствую это сквозь ткань штанов, и мне не стыдно, но… мне хочется ещё больше.

Мои руки сами скользят по его спине — широкой, мощной, покрытой плотной гладкой кожей, под которой перекатываются стальные мускулы. Я прослеживаю пальцами каждый бугор, каждую впадину, и Оларх от этого становится напористее, углубляя поцелуй.

Внутри меня всё пылает. Его язык так восхитительно напористо и требовательно ласкает мой рот. Его руки поддерживают голову, ласкают волосы.

Его запах, вкус, вся его сила и бережность — всё это смешивается в один оглушительный, пьянящий коктейль.

Мне кажется, что я сейчас сгорю. И ни за что не остановила бы его сейчас. Ни за что.

Нет у меня страха. С ним не страшно.

Здесь, в этом земляном укрытии, под тяжестью его огромного тела, я чувствую только жар и странную, всепоглощающую правильность.

Это Оларх. Тот, кто снова и снова отводит от меня смерть. Кто обращается со мной так, будто я — единственное, самое драгоценное сокровище в этом жестоком и опасном мире.

Мои пальцы скользят по мощной шее и спине. Я отвечаю на поцелуй уже смелее, а его твёрдое, горячее тело от этого сильнее прижимается к подрагивающему моему.

Чувствую, как напряжены все его мышцы, чётко осознаю, что он сдерживает себя, чтобы не спугнуть, и от этого так хорошо, что хочется плакать.

Я доверяю ему. Полностью. Безоговорочно.

Точно знаю, что он не причинит мне вреда. Ведь он обязательно остановится, если я попрошу.

И от этого я точно не хочу его останавливать. Нестерпимо хочу больше. Именно с ним.

Губы горят, дыхания не хватает, но я всё равно тянусь к нему, вжимаюсь в него всем телом, отдаваясь этому поцелую без остатка.

В голове шумит, сердце колотится, а внизу живота скапливается тягучее, томное тепло, которое заставляет меня выгибаться, прижиматься ближе, тереться об него.

Мне впервые в жизни так оглушительно, нестерпимо хорошо. И я ни на что это не променяю. Даже если завтра всё рухнет, это время с ним, под ним, совершенно точно будет стоить всего.

Я растворяюсь в происходящем без остатка.

И… даже не замечаю, когда он расстегнул мою рубашку, ведь всё моё внимание — на том, как он целует меня, не отрываясь. Только чувствую, как ткань расходится, открывая грудь прохладному воздуху, и тут же его горячие губы отрываются от моих, скользят вниз.

Он целует мою шею. Ключицы. А потом его рот находит мою грудь.

Я ахаю, потому что это так неожиданно и так остро приятно, что внутри всё взрывается искрами. Он ласкает губами один сосок, потом другой, и я выгибаюсь дугой, обнимая могучую спину, не зная — оттолкнуть его от слишком острых ощущений или, наоборот, усилить их, прижаться к нему ещё ближе.

Оларх уже целует мой живот, опускаясь всё ниже. Каждый поцелуй — как маленький костёр, разгорающийся на моей коже.

Его пальцы ложатся на пряжку моего ремня.

Я вздрагиваю. Всё моё тело напрягается от того, какой обжигающей волной это отозвалось во всём теле, от того, как сладко и тяжело запульсировало внизу.

Оларх тут же замирает и поднимает голову. Смотрит прямо в глаза. Пристально. Изучающе.

Я же только и могу, что смотреть на него, потрясённая шквальными ощущениями во всём теле.

Этот момент, кажется, длится вечность. Ни он не двигается, ни я. И пальцы на моём ремне совершенно неподвижны.

Я не останавливаю. Не могу. Но и слова произнести не в силах.

Тону в его пристальном, пронизывающем взгляде.

Не отрывая взгляда от моих глаз, Оларх медленно расстёгивает пряжку моего ремня.

Глава 32. Принимать

Не отрывая взгляда от моих глаз, Оларх медленно расстёгивает пряжку моего ремня.

Металлический язычок выскальзывает из отверстия. Кожаный ремень скользит по ткани штанов. Оларх отбрасывает его в сторону, и я слышу глухой стук пряжки о земляной пол.

Оларх всё ещё смотрит на меня. Не отводит глаз ни на мгновение. В его чёрной бездне — вопрос, жар, обещание. И я не могу отвести глаза, хотя вся сгораю от этого прожигающего взгляда.

Его пальцы поддевают край штанов. Рывок. Только ахнуть успеваю от его быстрого точного движения.

Он ловко сдёргивает с меня штаны, и я остаюсь совершенно обнажённой ниже пояса, только рубашка на мне осталась, и та распахнута на груди.

Оларх окидывает меня всю тяжелеющим взглядом. Глаза становятся совсем уж непроглядными. Он сглатывает — я вижу, как движется кадык на его сильной шее — и медленно наклоняется.

Его широкие ладони властно сжимают мои бёдра, разводят их в стороны. Я инстинктивно пытаюсь свести ноги, сомкнуть их, но он держит крепко, неумолимо раскрывая меня.

— Какая же ты красивая, — хрипло шепчет он, и я чувствую его дыхание на самом сокровенном месте.

От его низкого хриплого голоса, от этих слов, пронизанных неприкрытым мужским восхищением, мне становится очень тепло внутри.

Но эти ощущения тут же меркнут, смытые беспощадной обжигающей волной острейших ощущений во всём теле.

Ведь Оларх целует меня… прямо там! Прижимается властными губами, раскрывая трепещущие лепестки и проникает гибким сильным языком между ними.

Я выгибаюсь дугой, потому что это настолько остро, настолько неожиданно, что мир перед глазами взрывается белыми искрами.

Мои ладони упираются в его широкие плечи — пытаюсь оттолкнуть, вывернуться, но орк весь как громадный горячий камень. Даже не шелохнётся.

Оларх держит меня, не давая ускользнуть, и продолжает ласкать моё лоно языком и губами.

Даже не представляла что могу испытывать такое… Невероятное удовольствие смешивается со жгучим стыдом, лицо вспыхивает.

— Оларх, что ты… как… — вырывается у меня сдавленный хрип.

И тут же выгибаюсь ещё сильнее, жадно хватая ртом воздух, с громким протяжным стоном.

Не могу больше ничего сказать. Слова рассыпаются, не успев сложиться. Я только чувствую.

Его язык — влажный, горячий, настойчивый — выписывает круги, находит невероятно чувствительные места. Я извиваюсь, вцепившись в его широкие жёсткие плечи, но он держит крепко и продолжает делать всё это со мной.

Разве я могла даже подумать о том, что так бывает?! Служанки в замке шептались о мужской грубости и о боли. О том, что это терпят, потому что надо.

Никто никогда не говорил ни слова, что мужчина может делать так, что женщина теряет себя от наслаждения.

Но ведь это именно то, что происходит сейчас со мной.

Ведь Оларх делает со мной что-то совершенно неописуемое.

Всё внутри меня сжимается, натягивается, поднимается куда-то вверх, и я не знаю, что это, не понимаю, что с моим телом. Будто издалека слышу свои нарастающие неприличные стоны, не силах их остановить. Они рвутся из горла сами, но мне больше не стыдно. Полностью отдаюсь этому пожару.