Спутница орков (СИ), стр. 31

Оларх хрипло рычит моё имя и ещё ускоряется. Внутри меня всё сжимается, натягивается, поднимается к новой, уже знакомой по его ласкам вершине.

— Да, Иола, моя, — шепчет он хрипло в мои губы. — Умница. Сейчас.

Вспышка наслаждения накрывает меня по его приказу, сбивая дыхание, вышибая слёзы из глаз. Я выгибаюсь дугой, прижимаясь к нему всем телом, и громко стону в его губы.

Моё тело содрогается, и каждая пульсация сжимает его внутри меня. Оларх низко, протяжно стонет, утыкается лицом в мои волосы, и его движения становятся резче.

— Оларх, ммм… о… — стону я, охваченная дрожью, но он продолжает двигаться, вынося меня на новую волну.

Вскоре я срываюсь снова. Он замирает на мгновение, прижавшись ко мне до предела, и я чувствую, как всё его мощное тело тяжёло содрогается, а внутри меня становится очень горячо.

Оларх тяжело дышит, восхитительно приятно давая мне почувствовать свой вес, и при этом продолжая удерживать себя на руках.

Мне так хорошо… Вечно бы так с ним… Какая же я счастливая! В первый раз, и настолько всё, ом… И совсем не больно, оказывается. Как же хорошо, что не испугалась. Не буду думать, что дальше, просто хочу побыть с ним в этом счастье.

Как же мне повезло, как же мне хорошо, как же я счастлива сейчас — с ним!

Оларх первым приходит в себя. Приподнимается на локтях, смотрит на меня сверху вниз. Чёрные глаза смотрят пристально.

Я счастливо и благодарно улыбаюсь ему и замираю от его хриплых слов.

— Хочу сделать тебя своей женой, Иола. Ты сейчас стала моей. Оставайся моей навсегда.

Глава 34. Понимание

Я смотрю в его чёрные глаза, и пытаюсь осознать его слова.

Внутри всё замирает, а потом взрывается тысячей разноцветных искр. Оларх хочет взять меня в жёны. Меня.

Он всё ещё надо мной, всё ещё внутри меня, и эта близость, физическая, оглушительная, не даёт мыслить ясно. Его тяжесть, тепло и запах: всё это смешивается в один пьянящий коктейль, от которого кружится голова.

— Оларх… — выдыхаю я, и голос срывается.

Горло перехватывает, и я опускаю глаза.

Оларх медленно отстраняется, быстро и ловко очищает нас артефактами.

Чистота разливается по телу, будто меня окунули в тёплую воду и вытерли пушистым полотенцем. Его слова всё ещё звучат внутри, я совершенно потеряна, не знаю, как и что сказать, и вместе с тем, позволяю себе погрузиться в его заботу.

Он делает всё так быстро и ловко, что я вдруг осознаю, что он уже лёг со мной рядом. Притянул меня к себе и как следует укутал покрывалами.

Мне так хорошо, так тепло и удобно, что всем существом вбираю эти мгновения.

Его рука гладит мои волосы, погружаясь, перебирая пряди, лаская кожу. В этих грубоватых движениях столько нежности, что у меня щиплет глаза.

— Оларх, я должна тебе ответить… — всё же нарушаю я молчание.

— Нет, не должна. Ты свободна не отвечать, — говорит он низко и хрипло. — Я помню, что ты говорила на корабле. Что не хочешь замуж. Что тебе нужно время.

Я краснею. Вспоминаю тот разговор. Как выпалила тогда, не думая, на одном испуге и упрямстве. Как боялась, что меня снова сделают чьей-то собственностью.

Но сейчас... Сейчас всё иначе. Уже не пугает так, просто…

— Я должен был тебе это сказать, — продолжает Оларх спокойно и уверенно. — Чтобы ты знала, как много значишь для меня. Я хочу прожить всю жизнь с тобой, Иола. Это моё желание. Твоё же решение… Потом решишь. Не сейчас.

— Я из страха говорила, — признаюсь я тихо, пряча лицо на его широкой груди. — Замужество — это же так серьёзно. Я-то хочу счастья и себе, и супругу. И детям. Но я хороших примеров совсем не видела. Когда с мамой жили в деревне, да и потом, в замке…

Замолкаю, подбирая слова.

— Оларх, — наконец, нахожу в себе силы продолжить. — Те браки, что я видела, дали понять мне одно. Выйти замуж — это стать чьей-то вещью. Потерять себя и быть всегда всем должной. Наверное, так не должно быть, но я… На корабле, когда я так сказала, я очень испугалась.

Оларх молчит, но я чувствую, как его рука на моей спине чуть сильнее прижимает меня к нему.

— Сейчас, своими словами, я тебя тоже напугал? — спрашивает медленно он.

Поднимаю голову, смотрю в его глаза. Набираюсь смелости.

— Нет, не напугал. С тобой совсем не страшно, — говорю я как есть. — Ты... другой. Вы все трое так не похожи на то, что я видела… Совсем другие. Оларх, а ты… Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна! Ты...

Я замолкаю, потому что слов не хватает. Слишком много всего. И так глубоко, что не выразить.

— Оларх, ты тоже очень много значишь для меня, — наконец выдыхаю я самое близкое к тому, что чувствую.

Более сложные и значимые слова пока… всё ещё страшно говорить.

Лицо Оларха от моих слов меняется. Суровые черты смягчаются, в уголках его губ появляется что-то, не улыбка ещё, но её тень. Едва заметная, но я вижу.

— Я рад, что тебе со мной не страшно, — говорит он с непередаваемой интонацией, а в глазах при этом вспыхивает такое, что у меня внутри всё трепещет.

Я провожу пальцами по его широкой, мощной груди. Дарю себе эти мгновения: просто касаться его, чувствовать под пальцами его силу и тепло.

— Ты правда для меня… очень важен. Очень-очень! Я хочу объяснить… — продолжаю я, собирая мысли в кучу, пытаясь говорить рассудительно, хотя внутри всё кипит. — Я считаю, что брак это очень серьёзно. Мы с тобой… У нас ведь столько всего происходит. Опасность всё время. Спасаешь меня от смерти уже который раз.

Голос срывается, когда я вспоминаю стрелу, летящую прямо в меня. Оларх прижимает меня крепче, и я замолкаю на мгновение, проглатывая ком в горле.

Как же хорошо, что он слушает так внимательно. Если бы он произнёс хоть слово, я бы… наверное, я не смогла бы выразить всё то, что теснится в голове и душе.

А мне так важно, чтобы он понял…

— Оларх, мы ведь даже и не разговаривали толком, — продолжаю я, прерывисто вздохнув, с облегчением слыша, как твёрже становится мой голос. — Мы почти не знаем друг друга. Мы вместе всего несколько дней. И столько всего уже случилось.

Я вскидываю взгляд в его потемневшие глаза, чувствуя, как он напрягся.

— Я не жалею, что мы сейчас вместе, ты не думай даже! — торопливо добавляю я, прижимаясь к нему ближе. — Ты меня такой счастливой сейчас сделал, ты даже не представляешь! Я и не думала, что это может так… я ведь боялась…

— Иола, — хрипло выдыхает он, обнимает меня и прижимается губами к моим волосам. — Тебе не надо мне ничего объяснять.

— Мне важно, чтобы ты правильно понял, — всё-таки продолжаю я, потому что мне очень важно договорить. — Я хочу, чтобы замуж… Чтобы это навсегда, Оларх. Я же понимаю, что ты наследник, будущий вождь, у тебя свой путь, а я вообще… не пойми кто.

— Иола. Остановись.

Вот теперь у него в голосе вспыхивают опасные интонации. Голос становится ниже, наполняется властным повелением, и я замираю, каменею буквально.

Ну вот. Постаралась объяснить…

Мужские пальцы властно берут меня за подбородок, поднимая моё лицо и заставляя посмотреть в суровые чёрные глаза.

— Да, я — тот, кто я есть, — медленно произносит Оларх. — Ты же пока о себе совсем мало знаешь. Какая ты на самом деле. Зато я тебя знаю. Ты — моя Иола. Я бы не сказал, если бы не был уверен, что с тобой будет навсегда.

Дыхание перехватывает, и он целует меня в губы лёгчайшим поцелуем.

— Я понимаю, женщинам говорить надо, — вдруг улыбается он краешком губ. — Только именно сейчас, чем больше ты говоришь, тем больше запутываешься. Хотя здесь всё просто. Ты и я. И наша ночь. Лучше сейчас отдохнуть. Как думаешь, сможешь заснуть?

Подумав, я признаюсь, как есть:

— Не знаю, Оларх.

— Зато я знаю, — легко гладит меня по щеке самыми кончиками пальцев. — Если захочешь, у тебя всё получается. Что нужно, чтобы ты захотела заснуть?

Улыбаюсь невольно от его уловки. И сразу так спокойно становится…