Спутница орков (СИ), стр. 18

Это завораживает меня. Закрываю глаза, сосредотачиваюсь, тянусь своим даром к артефакту в его руках.

И слышу! Это… красиво. Сила Тахира течёт ровно, напористо. Она обволакивает артефакт, проникает в трещины, заполняет пустоты, восстанавливает повреждённые символы. Звук низкий, глубокий, с переливами, как далёкий гул горного водопада.

Совсем не как сила Годрила. Та была тёмной, липкой, холодной. От неё хотелось зажать уши, спрятаться, исчезнуть. От силы Тахира… хочется слушать ещё.

Я открываю глаза. Тахир смотрит на меня, и в его изумрудных глазах пляшут искорки.

— Ты чего, Иола? — спрашивает он, прищурившись.

— Красиво, — выдыхаю я. — Очень красиво звучит... То, как ты правишь.

Он улыбается — широко, открыто, и от этой улыбки у меня теплеет в груди.

— О, ты слышишь звуки? Тогда запомни, — говорит он, не отводя от меня пристального взгляда. — Так звучит правильная починка. Если когда-нибудь услышишь фальшивую ноту в артефакте — знай, что-то идёт не так.

Я киваю, всё ещё под впечатлением. Замечаю, что все трое как-то слишком пристально смотрят на меня.

Смущаюсь и решаю вернуться к работе. Я снова беру иглу. Пальцы чуть дрожат, но я заставляю их успокоиться. Продолжаю шить. Стежок за стежком. Волны на ткани становятся гуще, магия в них крепнет.

Янар всё ещё сидит напротив, наблюдает. Оларх — на своём месте, Тахир тихо разбирается с артефактом, и его сила звучит во мне ровным, успокаивающим гулом.

Я шью. Дышу. Привыкаю. К ним. К этому месту. К тому, что я здесь в безопасности.

И с каждым стежком, с каждым вдохом я всё больше верю: теперь у меня всё обязательно будет хорошо.

Вечер первого дня наступает мягко, с закатом, окрасившим воду в медные и розовые тона. Я смотрю на это из окна гостиной, отложив шитьё.

Платок почти готов, осталось несколько завершающих стежков, но глаза устали, и я позволяю себе просто смотреть на реку.

Грегор накрывает ужин. На столе появляются тарелки с запечённой рыбой, овощами, свежим хлебом. Я сажусь на своё место — уже привычное, между Олархом и Тахиром, напротив Янара. Мы едим молча, но это молчание не тяготит. Оно уютное, наполненное спокойной тишиной.

И всё же внутри меня зреет вопрос. Он появился ещё днём, когда я слушала силу Тахира, а потом, когда Янар расспрашивал про шитьё, он смотрел на меня с тем же вниманием, с каким, наверное, изучал когда-то моего отца.

Мой отец. Элдар. Человек, которого я никогда не знала, но который спас жизнь вождю орков и его сыну.

Я смотрю на Янара. Он ест спокойно, красиво, его движения точны и сдержанны. Чёрные волосы собраны в низкий хвост, открывая резкие линии скул и сильную шею. Сапфировые глаза встречаются с моими, и он чуть приподнимает бровь.

— Ты хочешь что-то спросить, — говорит он.

Не вопрос, утверждение. Я киваю, откладывая вилку.

— Расскажи о моём отце. Каким он был?

Янар отставляет кружку. Его лицо становится сосредоточенным, он не отвечает сразу.

Я вижу, как он подбирает слова, и это трогает меня сильнее, чем любой быстрый ответ. Он не будет отделываться общими фразами. Он правда думает о том, что сказать.

— Смелым, — произносит он наконец. — Не безрассудно смелым, а осознанно. Он понимал, на что идёт, когда спасал нас. Чётко знал, что его будут преследовать, что могут убить. И всё равно сделал это.

Янар делает паузу, смотрит на огонь в светильнике.

— Твой отец был благородным. Он говорил мало, но каждое его слово имело вес. Когда он сказал, что у него жена и дочь, и он надеется, что им тоже кто-то поможет… В этом было столько тихой веры в правильность того, что он делает. Я запомнил это на всю жизнь.

У меня щиплет в глазах. Я часто моргаю, сдерживая слёзы. Янар продолжает:

— Он был очень достойным. Держался до конца, даже когда был смертельно ранен. Не просил о помощи для себя. Только передал брошь и попросил найти вас. Это… — он замолкает на мгновение, и я вижу, как желваки ходят на его скулах. — Это был человек, которого я уважал глубоко. Тогда, мальчишкой, и сейчас.

За столом тихо. Тахир отложил вилку, Оларх замер с кружкой в руке. Я чувствую, как в комнате всё наполнилось значимостью момента.

— Спасибо, — шепчу я. — Я всегда хотела знать, каким он был. Мама не рассказывала. Наверное, ей было слишком больно.

Янар кивает. Потом его взгляд смягчается.

— Поздно уже. Ты сегодня весь день трудилась. А до этого много пережила. Двух спокойных дней и ночей мало, чтобы восстановиться. Тебе нужно больше отдыхать.

Я соглашаюсь. Оглушена новыми ощущениями. Всё внутри меня перестраивается, и это требует сил. Я встаю из-за стола, благодарю за ужин.

Оларх поднимается одновременно со мной. Молча. Просто идёт рядом, когда я направляюсь к своей каюте. Его присутствие за спиной ощущается как тёплая стена.

Мы останавливаемся у двери. Оларх протягивает руку, открывает её передо мной — плавно, почти церемонно. Его чёрные глаза встречаются с моими. В них темнота, глубокая и спокойная, как, должно быть, выглядит ночное небо над степью.

— Спокойной ночи, Иола, — говорит он своим низким, рокочущим голосом.

— Спокойной ночи, Оларх, — чувствуя, как оглушительно грохочет моё сердце, робко улыбаюсь ему я.

Он кивает разворачивается и уходит обратно в гостиную. Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и выдыхаю. В груди тепло, и это тепло остаётся со мной, пока я готовлюсь ко сну.

Глава 21. Игра

Уже лёжа в постели, в темноте, я слушаю их низкие сильные голоса.

Орки говорят на своём языке — гортанном, резком, но в то же время мелодичном. Я не понимаю слов, но интонации успокаивают.

Янар что-то говорит, Тахир отвечает с лёгкой усмешкой в голосе, Оларх вставляет короткие фразы.

Я засыпаю под их разгвоор, даже не заметив перехода ко сну.

Утро второго дня на корабле. Я просыпаюсь, и первое, что осознаю: насколько же мне хорошо… Я лежу, глядя в потолок, и позволяю этому осознанию улечься внутри. Тело лёгкое, отдохнувшее. На душе спокойно.

Я встаю, умываюсь, одеваюсь. За завтраком всё как обычно: Янар пьёт чай, Тахир что-то рассказывает о морских течениях, Оларх молча ест. Я сижу с ними, ем, слушаю, иногда вставляю слово. Привыкаю.

После завтрака я снова берусь за шитьё. Второй платок, с более сложным узором: листья дуба, в память об отце. Руки работают, дар течёт, и я погружаюсь в этот ритм.

Днём мы все в гостиной. Я шью, Тахир возится с очередным артефактом, Оларх читает какую-то книгу — я не знала, что орки читают на общем языке, но он держит томик в руках и переворачивает страницы с сосредоточенным видом.

Янар раскладывает на столе карту.

Я смотрю заинтересовано, и он показывает на точку на карте — изгиб побережья, где река впадает в море. Я вижу отметки глубин, названия портов, линию маршрута.

— Мы второй день идём вдоль побережья, — продолжает он. — Завтра войдём в устье Великой. Потом вверх по реке, против течения.

Я смотрю на карту, на его сильную руку с длинными пальцами, на серьёзное лицо. Он объясняет мне путь. Внутри что-то теплеет.

Постепенно завязывается разговор. Орки расспрашивают меня про королевство. Я как-то незаметно начинаю задавать вопросы об их племенах.

Это оказывается настолько интересно, что я совершенно не замечаю времени. И даже с некоторым удивлением смотрю вечером на два полностью вышитых платка.

Вечером Тахир предлагает игру.

— Есть у нас одна оркская забава, — говорит он, собирая яркие прямоугольные карточки, которые принёс из своих вещей. — Игра на вопросы. Проигравший отвечает честно. На деньги не играем, ставки невинные.

Янар хмыкает, но садится за стол. Оларх молча занимает место напротив. Тахир раскладывает карточки, объясняет правила.

Они простые: сбрасывать карты с одинаковыми картинками, собирать несложные комбинации. Кто первый остаётся с картами — проигрывает и отвечает на вопрос победителя.