Феодал. Том 7 (СИ), стр. 9

— Имеется, — сдерживая улыбку, кивнул я. — Какие-нибудь ещё пожелания?

— Если через год мне не понравится, то я могу уйти без всяких штрафов.

— Ах-ах-ах, — тут я уже не выдержал.

— Это не смешно, я не буду чей-то крепостной, — ответила она, скрестив руки на груди, сзади несколько взрослых женщин закатили глаза, но ничего не сказали, только пошептались между собой.

— А тебе палец в рот не клади, — я протянул ей руку и еле заметный эффект при касании детской ладошки развеял тревогу, как будто тучи растолкал в стороны.

«Ого, попахивает пассивной разновидностью менталистики…»

— И всех накормите, моим подругам сегодня нечего есть. У них маленькие дети, между прочим. Вы богатый, вот и платите.

Я опешил.

— Ваше благородие, не надо нам ничего, простите её. Как занесёт, хоть стой, хоть падай… — вышла вперëд взрослая работница и обняла девочку сзади. — Камилочка, ну что ты в самом деле? Неудобно же.

Молча достав из кармана кошелёк, я протянул женщине тысячу рублей.

— Поделите между теми, кто голодает. Идём, Эфенди.

Целительница со всеми обнялась, собрала с каждого обещание ещё свидеться, а также обильный урожай из слёз. Её тут очень любили и берегли. Камила была последней за сегодня. Всех выбранных детей мои помощники уже шустро доставили в усадьбу Кержапольских.

Владельцу мануфактуры за беспокойство я тоже отстегнул деньжат, так проще работалось без лишнего надзора. Выйдя из душного помещения, я усадил Камилу в пролётку и хотел было сам залезть, но увидел одного странного нищего, ошивавшегося на противоположной стороне дороги.

— Он разговаривает со стеной? — спросил я скрючившегося кучера.

— А, это Юрка, дурачок местный, он безобидный, тихий.

— Обожди минутку, — ответил я, убирая ногу с подножки.

Встав от юродивого в пяти метрах, я услышал сбивчивое бормотание. Его содержимое не столь ценно, как само зрелище изменëнного сознания.

Заклинание «Градиент» подключилось к мозгу и открылась схожая картина, как с моим братом: жёлтые огоньки «съели» треть нейронов (теперь я знал, как они называются). У Фенечки состояние получше, конечно, и нет такого обилия «битых» красных точек. Здесь запущенный случай.

Я поднял мозговую активность на 5% и особой разницы в поведении не заметил. Ещё на 5% и громкость бреда повысилась, как и скорость речи. Однако сама система восприятия не изменилась. Человек не реагировал на окружающих и жил в своём поломанном мире.

По сути, я мог успокаивать буйных больных — в этом была очевидная польза «Градиента», но вернуть заблудшую душу не выйдет.

«Или выйдет?»

Я в ручном режиме убрал все подключения и попробовал «залезть» только в жёлтые и красные нейроны. Ничего там не менять — просто понаблюдать. Миниатюрные корешки привычно потянулись к ним с ментальной руки, но натолкнулись на сопротивление. Отскочили, как от разряда электричества. Не пускает.

Разблокировано заклинание «Логос» для глубокой реконструкции ментальных паттернов.

Доступно описание заклинания «Логос».

Заклинание «Логос» выравнивает и пересобирает смысловые кластеры сознания, подавляя хаотичную нейронную активность, характерную для психотических расстройств, бредовых конструктов и диссоциативных разрывов. Полное восстановление критичности мышления наступает через 1–3 сеанса.

Внимание! Превышение глубины вмешательства грозит «синдромом чистого листа» — полной утратой идентичности при сохранении когнитивных функций.

Для активации необходим высушенный и перетёртый в пыль стебель «Anima refectio». Дозировка: 3 г.

Глава 4

Дорогая ошибка

— Ого, сколько жратвы! Мне ещё вон того пирога! — с набитым ртом кричал Ванька Кудлаш поверх галдежа других приглашённых в усадьбу графа Кержапольского.

Слуги накрывали длинный стол, рассчитывая на приём знатных гостей, а повар с командой трудился в поте лица, не желая посрамить хозяина. Персонал носился ошпаренным веником, лишь бы успеть, и даже часть дворни задействовали. Какого же было удивление, когда в столовую вразвалочку ввалилась уличная шпана в грязных обносках, с немытыми руками и вороватыми блестящими глазëнками.

— Уберите столовое серебро, срочно уберите… — держась за сердце, прошептал дворецкий. — Это как понимать?

— Его Сиятельство велел обслужить по высшему разряду, то не моя прихоть, — спокойно ответил срочно вызванный камердинер.

— Но они же… Что прикажешь с ними делать?

— А это теперь твоя забота, — слуга хотел было ретироваться, но сжалился над растерявшимся коллегой. — Ты не можешь их выгнать, выполни, как сказано, а там пусть господа разбираются.

— Я отвечаю за всё хозяйство. Ты погляди на их рожи — они же мне бархат испачкают, китайские ковры… Ты знаешь, как плохо отмывается шëлк?

— Тогда снизь риски, разведи их по разным комнатам и накорми. Это же просто дети, — ответил ему камердинер и перед уходом похлопал по плечу.

Официанты бегали с подносами, еле успевая забирать грязные тарелки.

— Это моё! Я потом доем! — гневно засопротивлялся Саня Гризли, когда у него попытались отобрать распиханное по карманам песочное печенье.

— Руки прочь, халдей! — заорал Ванька и запульнул картофельным пюре с ложки, как с катапульты.

Проделал он это так ловко, что жижица со шлепком разлетелась по лицу официанта, и остальные дети загоготали, увидев это. Многие из них также запихивали сладкое за пазуху и в карманы, а вот «взрослую» непонятную еду есть отказывались. Как горячую картошку перебрасывали друг другу причудливую черепаху, визжали от прикосновения к её сварившейся голове и лапкам, кидали следующему.

Ванька Кудлаш забрался на стол с ногами и уверенно прошёлся к огромной индейке, сталкивая на скатерть холодец с дорогой бутылкой вина. Нагнувшись, он оторвал от жареной птицы ножку и поднял её над головой.

— Ату их ребята! Пусть сами жрут морских гадов!

Сказав это, он ловко перехватил летевшую черепаху и бросил в грудь дворецкому. Заразительный пример разнёсся как пожар, и со всех мест в слуг полетели мерзопакостные на вид мидии, устрицы, трепыхающийся в тарелке холодец из не пойми чего, противные говяжьи языки и всё, что вызывало страх запихивать это в рот.

Работники кухни, прикрываясь подносами, в спешке отступали к выходу, один из них нелепо поскользнулся на разлившемся соусе и эпично упал. Маленькая победа вызвала ещё больший шквал атак. Ребята успевали и набивать рты пирожными, и отстреливаться из ложек.

— Дикари… Что будем делать? — спросил ожидавший снаружи лакей.

— Ничего, — вытирая безнадёжное пятно на груди, ответил дворецкий. — Оставим их на пару часов. Скоро сами попросят о помощи.

Так и случилось. Объевшаяся до отвала детвора еле дышала. С измазанными руками и ртами они лежали кто на лавках, кто на полу, уже не способные ничего прожевать и впихнуть в себя, но цепко удерживая в руке кто кусок мяса, кто россыпь орешков в шоколадной глазури или фарфоровую чашечку с медленно таявшим мороженым. Это была панорама с занесëнными на берег рыбами, бессильно открывавшими рты.

— Всё сворованное отобрать и к лекарю на промывание желудка, — безжалостно скомандовал дворецкий и намётанным глазом пробежался по нанесённому ущербу.

Разбитая посуда, испорченный ковёр, замаранная обивка стульев, висящие на люстре бараньи кишки, фаршированные гречневой кашей с салом, по полу катались открытые бутылки вина и отдельный штрих — треснувшее стекло шкафа, чем-то не угодившее малолетним гостям.

— Я… Не отдам свою еду, — прохрипел Кудлаш, — не надо промываний…

— Этому устройте с особым тщанием, — Ваньку потащили мимо дворецкого за руки и за ноги. — В баню потом всех!

— Что тут произошло? — спросил я, когда мимо пронесли стонущего Ваньку.

Любопытная Камила за моей спиной присвистнула, заглянув в столовую.

— Мне им помочь прибраться? — указала она на суетящихся слуг.