Феодал. Том 7 (СИ), стр. 8

— Мне уже начинать бояться? — со смешком спросил Валентин, он был опытным вельможей и смотрел на меня, как жирный пресытившийся кот на танцующую перед ним мышь. — Ты много о себе воображаешь, но пока существует даже призрачный шанс подобного союзнического брака, ты останешься на прежнем месте. Сожалею.

«То есть они хотели, чтобы я задарма сделал всю работу по расчистке графства и за это вручить просто „спасибо“? Как… ожидаемо».

— Тогда я согласен на мезальянс. Так и передайте Его Величеству. Заключим сделку: я женюсь на девушке из мещанского сословия, а взамен получу графство. Исключим риски на корню.

— Ты понимаешь, что обрекаешь свой род на отшельничество? Без сильных союзников тебе не выжить. Подумай, прежде чем принимать решение сгоряча.

— Я давно всё взвесил, так что да — готов на такой расклад.

— Ладно, я доложу о твоём предложении, но мы его дополним: династические браки будут запрещены всей ветви рода Черноярских. Вот так, думаю, император согласится.

Это значило, что все мои потомки до скончания веков никогда не породнятся с другой аристократией. Хитро завернул, чтобы я запрет не обошёл через развод или с помощью детей и внуков. Только Кержапольский не подозревал, что соломинкой пытается остановить быка. Кто мне что запретит, когда сам стану императором? Аха-ха-ха!

— Договорились, — я отвесил едва заметный поклон, — Надо будет с чем помочь — зовите, а сейчас простите, меня ждут более срочные дела. Обещаю не злоупотреблять вашим гостеприимством, — вспомнив кое-что, я обернулся в дверях. — Чуть не забыл, передайте, пожалуйста, поварам приготовить побольше еды.

— О каком количестве гостей идёт речь? — поднял бровь Валентин.

— Ммм, дайте сообразить… Человек сорок-пятьдесят. Пусть будет всё самое лучшее и дорогое, сладкого попрошу побольше.

— Заинтриговали. Приглашённые для вас так ценны?

— Они изменят наш мир до неузнаваемости, хорошенько постарайтесь ради них.

Четверть суток спустя я вместе с Нобу и нанятыми помощниками вышел из вонючей заброшенной ночлежки, ведя за собой семерых грязнощёких малолетних оборванцев.

— Этих в усадьбу, передай чтоб отмыли и накормили, — я сунул слуге двадцатку и тот забрал с собой беспризорников, которых мы по одному собирали в подворотнях, на чердаках и в старых крепостных рвах. — Что-то долго у нас выходит. Может, их где кучнее держат? — спросил я местного.

— В шпиталетах такого добра навалом, а вам зачем эта дрянь?

— Сам ты дрянь, ты и ногтя не стоишь любого из них, — качнул я головой в спину уходящих детей. — Веди.

Мужчина прикусил язык, спорить с аристократом себе дороже, к тому же когда щедро платят впору помалкивать, а не комментарии дурацкие отвешивать. Он так и поступил, списав всё на причуды приезжих богатеев.

Нобу я взял для охраны от всякой шпаны — неохота было марать руки в случае чего, да и сделаю я это менее технично, убью ненароком там, где надо лишь преподать урок вежливости. Мечник после фиаско с магом воздуха приуныл и с повышенной настороженностью следил за окружающими. Чувствовал вину.

Мы заехали на прядильную мануфактуру, куда насильно отправляли малолетних осваивать ремесло. Приказано это было не из жестокости, а дабы избавить детей от безделья и бродяжничества. Боролись с преступностью. Спорная методика, но такие здесь законы.

— Они тут все «профессиональные нищие», да ворьё ленивое, ваше благородие. Отребье на любой вкус, выбирайте, — крякнул толстый надсмотрщик в просаленной рубашке, его лысина блестела от пота, а половина лица была парализована. — Гусь, опять кудель не тем концом сучишь! Снимай, да заново мотай, пока бракованным не побил!

Обращался он к мальчишке с неестественно вытянутой шеей. На фоне остальных тот сильно выделялся своей торчащей хитрой макушкой, но, к сожалению, Гусь не мог похвастаться хорошим предельным уровнем развития и предрасположенностью к магии.

Меня интересовали редкие стихии: земля, электричество, звук, иллюзии, растения, склонность к целительству и прочие.

Зато из Гуся выйдет добротный пивовар. Надеюсь, он добьëтся своего и не свернëт на кривую дорожку. Забрать сейчас всех бездомных детей нет возможности, но подарить будущее тем, кто способен его вырвать зубами — это мой долг.

Наводить порядок надо сначала в своей вотчине, здесь я чужак и не имел права учить жизни. С болью в сердце в каждом сопливом отпиравшемся нахале и матершиннике я видел себя.

— Дяденька, дак вы опоздали, я учусь на бандита, — важно ответил кучерявый малец под заливистый смех друзей. — Завтра на экзамен пойду, обещали кистень выдать…

— За хорошее поведение! — перебил его косой дружбан и заржал, выпячивая на лошадиный манер большие зубы с дëснами.

Первого звали Ванька «Кудлаш»:

Достигнута ⅙ предельного уровня развития

«Предрасположенность»:

Боевая магия, стихия земли (51%)

Вор (23%)

Извозчик (11%)

Копейщик (8%)

Элементалист (7%)

А второй представился как Саня «Гризли», только быстро уточнил, что не из-за зубов, а потому что он сильный «як медведь». Мы ему, конечно, поверили.

Достигнута ⅕ предельного уровня развития

«Предрасположенность»:

Боевой маг, стихия звука (43%)

Пират (31%)

Работорговец (15%)

Сыщик (11%)

Мыловар (1%)

Что-то нашего мишку жизнь готова трепать в разные стороны. Впрочем, это лишь вероятность кем он станет, а не железная точность. Именно в данных профессиях он успешнее всего продвинется.

А стихия крайне редкая, я даже засмотрелся и на циферки, и на буковки. Такую только у Остроградского до этого видел, хм. Граф обладал даром убеждения через свой скрытый талант «Живой камертон», но у ребят эта строчка пустая. Им всего по восемь лет — всё ещё впереди, да и пределы высокие.

Надсмотрщик отвесил обоим тяжёлые оплеухи, а смеющихся зевак разогнал прочь. Держа за уши остряков, он силой нагнул их вперёд в поклоне. Я было нахмурился, но дальнейшие слова инсультника заставили меня не спешить с выводами.

— Кланяйтесь, выродки, быстро я сказал! И соглашайтесь, а не то батогами пройдусь. Я вас воспитывал дерзкими, а не тупыми! Сегодня же чтоб убрались с этой дыры. Увижу на пороге, убью на месте… — он толкнул от себя детей так, что они упали на землю и недоумённо к нему повернулись. — Что смотришь? — замахнулся в ударе толстый мужик, но руку остановил. — Шутки тут травите, да? Как я хотите закончить?

— Дядь Ген, у нас же дело завтра в Жемчужном…

— Никаких дел у вас больше нет. Вон отсюда!

Оба встали и как аршин проглотили, посмурнели. Перед нашим уходом надсмотрщик посоветовал пяток мест, где, вероятней всего, отыщутся способные сироты.

— Пойду глотку прополоскаю, — буркнул он и, прихрамывая, побрёл в свою каморку, незаметно вытирая глаза.

Время стояло вечернее, но ближе к лету солнце долго светило, так что удалось набрать ещё десятерых, итого девятнадцать душ. Меньше, чем планировал.

Я не учёл расстояния и всей возни с этим процессом: пока объяснишься, пока осмотришь «диктатурой», глядишь, два часа прошло. Беспризорники ведь всего боялись и всех подозревали.

Из интересных вариантов попалась смугленькая девочка десяти лет, Камила Эфендиева или Эфенди, как её называли сверстники. Крымская татарка, она отлично лепетала на русском и имела прорезавшийся скрытый талант.

«Лёгкая рука» (прикосновение снимает страх и панику, пациент расслабляется и слепо доверяется целительнице).

Больше всего с ней не хотели прощаться взрослые мануфактурщицы, мамочки, чьих детей она нянчила, получая взамен свою долю. Камила баюкала даже самых крикливых и буйных младенцев, едва беря тех на руки. А иногда еë дар помогал больным дождаться прихода доктора.

— Мои условия: трёхразовое питание, отдельная комната с письменным столом и кроватью, своя тёплая одежда по сезону, никакой порки, — перечисляла девочка, загибая пальцы. — А библиотека есть? — вдруг остановилась она, смахивая чёрную косу назад.