Истинность отменяется, дракон! (СИ), стр. 62

Отдельно суд обязал продолжить расследование в отношении членов прежних комиссий и Совета. Флавия выслушала решение стоя. Спокойно. Когда всё закончилось, наши взгляды встретились. Она слегка склонила голову. Я ответила тем же. Не прощение. Не дружба. Признание того, что история закончилась правдой, а не удобным назначением единственного виновного.

Для нас обеих этого оказалось достаточно.

Старый Реестр прекратил существование официально ещё через две недели. Камень не уничтожили. Когда этот вопрос подняли в Совете, Нисса едва не устроила собственную революцию.

— Вы не уничтожаете исторический источник только потому, что люди несколько веков неправильно им пользовались!

— Он опасен, — сказал кто-то.

— Нож тоже опасен, если пытаться им писать законы!

После этой фразы спор почему-то закончился. Центральный Камень отключили от системы обязательных определений и оставили как часть открытого историко-магического комплекса. Новое учреждение получило значительно менее впечатляющее название — Реестр добровольных союзов. Я считала его прекрасным. Он ничего не искал. Никого не назначал. Не рассчитывал судьбу.

Два человека приходили туда, если хотели официально зарегистрировать союз, подтверждали решение отдельно друг от друга, а запись создавалась только после совпадения ответов. При желании пары могли запросить сведения о родовой совместимости. Могли не запрашивать. Некоторые запрашивали. Большинство молодых людей, по наблюдениям Ниссы, предпочитали сначала познакомиться.

Империя пережила. Удивительно. Освальд передал свой тайный архив Ниссе в первый же день работы нового фонда. Мы присутствовали. Потому что Нисса настояла. Перед входом стояли шесть огромных ящиков. Я посмотрела на них. Потом на Освальда.

— Вы говорили «несколько шкафов».

— Так и есть.

— Это не несколько.

— В каждом ящике только часть.

Нисса просияла.

— Я его люблю.

Освальд испуганно посмотрел на меня.

— Надеюсь, речь о документах.

— Разумеется.

— Никогда нельзя быть уверенным рядом с вами всеми.

Густав, оказавшийся здесь же, сказал:

— Привыкайте.

— Почему вы вообще пришли?

Он поморщился.

— Потому что Совет решил, что мне полезно знать историю вопроса.

Я взглянула на него.

— Совет?

Густав очень выразительно промолчал. Нисса улыбнулась.

— Он ещё не сказал?

— Что именно?

— Поздравляю, советник Лоэр.

Я повернулась к Густаву.

— Серьёзно?

— Временно.

— Почему?

— Потому что после пересмотра мест великих домов часть старого состава отстранили на время расследования. Новый Совет расширяют представителями не только наследственных линий.

— И выбрали вас.

— Я несколько раз объяснял, что это ошибка.

Эрвин, стоявший рядом со мной, произнёс:

— Поэтому и выбрали.

Густав посмотрел на него.

— Ты мог бы отказаться поддерживать кандидатуру.

— Мог.

—И?

— Не захотел.

— Я всё ещё управляющий дома Кастен.

— Теперь будешь особенно занят.

— Прекрасно.

Я улыбнулась.

— Поздравляю.

— Не надо.

— Советник Лоэр.

— Госпожа Эсмар.

— Вам идёт.

— Я уже жалею, что познакомился с вами.

Нисса закрыла первый ящик.

— Поздно.

Освальд вздохнул.

— Эта фраза тоже стала общей?

— Да, — сказала я. — Все воруют мои лучшие реплики.

Эрвин тихо кашлянул.

— Некоторые из них были моими.

— Докажите.

— После архива?

— Именно.

Освальд посмотрел на Ниссу.

— И с ними нужно работать каждый день?

— Почти.

— Тогда я официально ухожу на покой.

Нисса протянула ему лист.

— Подпишите передачу.

Он посмотрел.

— Что это?

— Вы назначены консультантом открытого фонда по старым контурам.

— Я только что сказал, что ухожу.

— Я слышала.

— Нисса.

— Освальд.

Он взглянул на меня.

— Помогите.

— Нет. Я на её стороне.

— Предатели.

— Архивисты, — поправила Нисса.

Освальд всё-таки подписал. И я поняла, что его история тоже закончилась правильно. Он больше не собирал правду тайком в шкафах, надеясь когда-нибудь найти человека, который согласится её услышать. Теперь его документы стояли в открытом фонде. Любой гражданин мог запросить их. Правда наконец перестала нуждаться в заговоре.

Самая неожиданная часть произошла с драконами. Первые подозрения появились у Ниссы через восемь дней после Великого Соединения. Она пришла в дом Кастенов вечером с таким количеством листов, что Густав, уже официально ставший временным советником, посмотрел на неё и сразу попытался уйти.

— Нет, — сказала Нисса.

— Я ничего не делал.

— Именно поэтому останетесь.

— У меня заседание через час.

— Перенесёте.

— Я теперь член Совета.

— Тем более полезно иногда узнавать факты до заседания.

Я сидела возле окна в кабинете Эрвина. Он стоял у стола и читал очередной отчёт по Северному контуру. После исчезновения центральной поддержки контур не рухнул. Это уже было хорошей новостью. Его мощность немного снизилась, но значительно меньше, чем предсказывали старые расчёты. Совет срочно начал перестраивать систему так, чтобы Север больше не зависел от одного рода. Работа должна была занять годы, но впервые никто не предлагал для её ускорения женить нужных людей.

Прогресс.

— Что нашли? — спросил Эрвин.

Нисса разложила листы.

— Свод обращений, который Флавия показывала вам.

— Что с ним?

— Он врёт.

Я подняла голову.

— Опять?

— Не намеренно. Авторы неправильно поняли зависимость.

Густав всё-таки остался.

— Какую?

Нисса положила перед нами график.

— Считалось, что драконьи рода начали терять Высшие формы из-за слишком свободных союзов.

— Поэтому создали комиссию, — сказал Эрвин.

— Да. Но посмотрите на даты.

Она показала ранний период.

— До реформы снижение было медленным. Некоторые линии действительно слабели, некоторые восстанавливались, появлялись новые сочетания.

— А после?

Нисса провела пальцем дальше.

— Через три поколения после введения обязательных родовых приоритетов падение ускоряется. Я вспомнила таблицу Флавии и ту самую странность в датах: ускорение действительно начиналось уже после реформ.

Я посмотрела внимательнее.

— Насколько?

— Почти в четыре раза.

Густав нахмурился.

— Этого никто не заметил?

— Заметили. Но объяснили тем, что кризис оказался глубже, чем предполагалось. Поэтому усиливали контроль.

Я усмехнулась.

— Система не работает, значит, нужно больше системы.

— Примерно.

Эрвин не улыбнулся.

— Почему происходило падение?

Нисса достала второй лист.

— Помните первоначальный критерий? Свободный отклик источников.

— Да.

— Комиссия решила, что он слишком нестабилен, потому что зависит от личности, возраста и выбора. Поэтому сделала главным кровь.

—И?

— Освальд нашёл ранние технические записи создателей Камня. «Свободный отклик» был не просто эмоциональной склонностью.

Я подошла ближе.

— Что тогда?

— Магическая совместимость двух конкретных источников.

— Не родов?

— Людей.

Эрвин понял первым.

— Два представителя идеально подходящих родов могли иметь плохой личный отклик.

— Да.

— А система всё равно заставляла их соединяться.

— Да.

Нисса показала другую таблицу.

— Причём чем дольше работали родовые приоритеты, тем уже становился круг допустимых сочетаний великих домов. Они всё чаще соединяли одни и те же линии, пытаясь сохранить известные способности.

— То, что Флавия называла стабильностью, — сказала я.

— Оказалось фиксацией.

— Объясните проще, — попросил Густав.

Нисса задумалась.

— Живая родовая магия меняется. Подстраивается под людей, соединяет разные свойства, иногда создаёт новую форму. А Реестр несколько веков пытался повторять сочетания, которые когда-то дали хороший результат.