Истинность отменяется, дракон! (СИ), стр. 12

— Немного.

Несколько минут мы ехали молча. Я снова достала копию регистрационной записи. Исправленная дата была видна даже без просмотровой линзы, если знать, куда смотреть.

— Вы сказали, что восемнадцать лет назад система была другой.

Эрвин перевёл взгляд на документ.

— Да.

— Насколько другой?

— Я знаю только общую историю. После реформы Реестра большинство предварительных карточек перенесли из Имперского архива в Палату. Старые документы оставили в прежнем фонде.

— Зачем вообще существовали предварительные карточки?

— Для проверки происхождения, возраста, семейного статуса и ряда ограничений перед церемонией.

— Но не для определения истинной пары.

— Нет.

— Вы уверены?

— До сегодняшнего утра я был уверен во многих вещах.

Мне понравился этот ответ гораздо больше категоричного «нет».

— А церемонии тогда проводили так же?

— Насколько знаю, да.

— Камень тот же?

— Тот же.

— Служители Палаты?

— Палата существовала, но её полномочия были меньше.

Я провела пальцем над датой.

— Если кто-то восемнадцать лет назад внёс ваши имена в карточку, он должен был знать, что сегодня Реестр назовёт именно нас.

— Либо добился того, чтобы назвал.

Я подняла глаза. Эрвин смотрел на запись.

— Вы тоже думаете о подделке.

— После двух слоёв на метке и изменённой даты было бы странно этого не предполагать.

— Тогда вопрос: зачем?

— Хороший.

—И?

— Я пока не знаю.

— Вы ужасно часто не знаете ответов для человека, перед которым все расступаются.

— Возможно, они расступаются именно потому, что я не выдумываю ответы.

— Это снова звучит разумно. Прекратите.

Он улыбнулся. Я поймала себя на том, что теперь жду этой улыбки. Неприятное открытие. Особенно учитывая обстоятельства. Я вернулась к документу.

— Ваша семья знала Сольвейг?

— Не думаю.

— «Не думаю» или «нет»?

— Я никогда не слышал имя Эсмар до сегодняшнего дня.

— Семья большая?

— Достаточно.

— Кто мог знать?

— Если будем перебирать родственников, проведём в карете до вечера.

— Значит, влиятельный род действительно большой.

— Вас всё ещё удивляет, что моё имя знали в Зале?

— Меня больше удивляет, что я не знала.

— Ваша история объясняет это.

Я взглянула на него.

— Вы всё-таки допускаете, что я говорю правду?

— Допускаю, что вы сами верите в то, что рассказали.

— Очень дипломатично.

— А мой дракон считает вас одновременно знакомой и чужой. Это несколько расширяет диапазон допустимых объяснений.

— Ваш дракон опять участвует в расследовании.

— Он возражает против формулировки.

— Вы слышите его слова?

— Не так, как ваши.

— Жаль. Я уже представляла, как однажды смогу спросить его мнение о вас.

Эрвин чуть приподнял бровь.

— Зачем?

— Для независимой оценки.

— Он совершенно не независим.

— Тем интереснее.

Карета замедлилась. За окном появился огромный тёмный фасад, растянувшийся почти на целый квартал. Никаких башен, золота или показной роскоши. Здание было широким, тяжёлым и каким-то невероятно основательным. Узкие окна располагались высоко, а над входом висела единственная каменная табличка.

ИМПЕРСКИЙ АРХИВ.

Я невольно выпрямилась. Эрвин заметил.

— Что?

— Ничего.

— Вы выглядите счастливее, чем в Зале Истинности.

— Там меня собирались выдать замуж. Здесь хранят документы. Разница существенная.

— Теперь я начинаю понимать ваши приоритеты.

— Лучше поздно.

У входа нас остановили. Впервые за сегодняшний день имя Эрвина не открыло дверь сразу. Дежурный хранитель, сухощавый мужчина в сером, выслушал объяснение, внимательно изучил его перстень, затем посмотрел на меня.

— Доступ госпожи Эсмар к закрытым фондам отсутствует.

— Мне нужен доступ не к фондам, а к конкретной записи, касающейся её лично, — ответил Эрвин.

— Даже в этом случае требуется разрешение хранителя секции.

— Кто сегодня дежурит?

Мужчина взглянул в журнал.

— Нисса Вельт.

— Позовите её.

Дежурный впервые проявил что-то похожее на сочувствие.

— Уверены?

Эрвин посмотрел на него.

— Почему я должен быть не уверен?

— Нет причин.

Мужчина слишком быстро отвернулся. Я дождалась, когда он уйдёт.

— Судя по его лицу, причины есть.

— Я знаком с Ниссой Вельт.

— Хорошо знакомы?

— Достаточно, чтобы понимать реакцию дежурного.

—И?

— Вы сами увидите.

— Вы сегодня подозрительно часто оставляете меня без объяснений.

— Иногда опыт эффективнее предупреждения.

— Обычно так говорят люди, которые хотят посмотреть, как другой наступит на грабли.

— Не знаю, что такое грабли в вашем контексте, но смысл, кажется, понял.

Ждать пришлось недолго. Из-за стеклянной перегородки появилась женщина примерно моего возраста. Она шла быстро, на ходу застёгивая тёмно-серый архивный жакет, а за ухом у неё торчал тонкий металлический карандаш. Тёмно-рыжие волосы были собраны настолько небрежно, что несколько прядей уже выбились и падали на щёки. Она увидела Эрвина.

Остановилась.

— Нет.

Я моргнула. Эрвин даже не удивился.

— Добрый день, Нисса.

— Если ты пришёл просить оригинал родовой грамоты Кастенов на вынос, ответ всё ещё нет.

— Я не за грамотой.

— Тогда зачем?

Её взгляд переместился на меня. Задержался. Потом опустился к моему пустому запястью.

—О.

Я не удержалась.

— Исчерпывающе.

Нисса подняла глаза.

— Вы Сольвейг Эсмар.

— Пока окружающие продолжают использовать это имя.

— Сегодняшняя Сольвейг Эсмар?

— Сколько их у вас?

— Согласно утренним слухам, минимум две. Одна умерла, вторая отменила метку истинности прямо перед половиной столицы.

Я повернулась к Эрвину.

— Раньше вечера, говорили вы?

— Я ошибся.

— Признаёт ошибки, — сказала Нисса. — Уже подозрительно. Что вы с ним сделали?

— Знакомы меньше нескольких часов. Не успела.

Эрвин посмотрел сначала на неё, потом на меня.

— Это будет долгий день.

Нисса улыбнулась.

— Тогда проходите.

Она провела нас через контрольную решётку, приложив к пластине небольшой жетон. Когда створка закрылась за спиной, уличные звуки исчезли почти полностью. Внутри архив оказался гораздо больше, чем казался снаружи. Длинный центральный зал уходил вдаль. Вдоль стен поднимались этажи открытых галерей, соединённых узкими лестницами. Между ними стояли высокие шкафы, а под потолком бесшумно двигались маленькие светящиеся сферы.

Одна спустилась к женщине за ближайшим столом. Та вложила в металлический держатель карточку, сфера подхватила её и унесла наверх. Я остановилась.

— Это поиск документов?

Нисса посмотрела туда же.

— В открытом фонде. Сферы находят шифр секции и доставляют запрос хранителю.

— А сами документы?

— Сами не летают.

— Очень разумно.

— Наконец человек, который это ценит. Обычно посетители спрашивают, почему нельзя заставить летать книги.

— Потому что потом однажды тысяча книг решит полететь одновременно.

Нисса рассмеялась.

— Мне она нравится.

— Вы знакомы пять минут, — сказал Эрвин.

— Мне потребовалось меньше.

Я взглянула на него.

— У некоторых людей первое впечатление работает быстрее.

— Ваше первое впечатление обо мне было противоречивым.

— И продолжает развиваться.

Нисса посмотрела между нами.

— Так. Я уже понимаю, почему слухи распространяются с такой скоростью.

— Мы пришли не обсуждать слухи, — сказал Эрвин.

— Разумеется. Вы никогда не приходите обсуждать что-нибудь интересное.

— У нас есть запись.

Он передал ей копию. Нисса прочитала. Весёлое выражение исчезло.

— Сегодняшняя?

— Да.

— Эта дата…

— Исправлена, — сказала я.