Новая жизнь Аделин (СИ), стр. 8

Итак, что у нас тут, в святая святых? Большой письменный стол принадлежал, видимо, Берхарду. Перья, чернила, чистые листы бумаги – во всем царил идеальный порядок. Второй стол, узкий, стоящий сбоку, предназначался для секретаря и тоже был пуст. Всю стену занимала карта Лиаларии, страны, в которой мне теперь предстояло жить. Рядом, на соседней стене, располагалась карта Туманного утеса. Я нашла замок, дорогу к дереву чар и другую, что вела в долину, лес и скалы, несколько деревень, поля.

Книга приходов и расходов обнаружилась в верхнем ящике стола. Я не без труда достала ее. Дело было не столько в весе, хотя она была довольно тяжелой. Казалось, будто некая сила удерживала ее, но быстро сдалась. Это и есть хваленая защита? Если так, будем считать, что она признала меня.

Я водрузила увесистый том на стол, устроилась в кресле мужа, углубилась в чтение. Благо мне досталось не только тело Аделин, но и ее знания, и навыки. Только магия спала или не желала подчиняться. Поскольку таких одаренных женщин, как моя предшественница, было немного, едва ли нашлась доступная литература об их способностях. Должно быть, эти знания передавались иначе, из уст в уста. Хуже, если приходилось действовать вслепую, по наитию.

Я переворачивала одну страницу за другой. Желтоватая бумага была исписана мелким, аккуратным почерком. Три колонки: получено, потрачено, в остатке, – дали мне больше информации, чем час, проведенный в обществе управляющего. Вывод напрашивался неутешительный: запасы зерна, овощей, мяса таяли на глазах. Можно было бы купить у соседей, но для этого нужны деньги, которых в казне тоже оказалось не так много. Выручить новые можно от продажи плодов дерева чар. Где бы их еще взять?

На первый взгляд Берхард не казался расточительным человеком, хотя некоторые статьи расхода явно были лишними. Золотое ожерелье с топазами, серьги с рубинами, мируанский шелк, отрез которого стоил как породистый жеребенок, и еще много предметов роскоши, без которых в нынешних обстоятельствах можно обойтись. Все это для моей дорогой сестрицы.

Агнес никогда не задумывалась о ценности вещей. Принимала подарки как должное, как дань ее красоте. Муж, должно быть, не забивал ее хорошенькую головку разговорами о проблемах. Для этого у него была Аделин и ее магия.

Я пальцами неосознанно выстукивала мотив какой-то песни. Всегда так делала, когда сталкивалась с серьезной проблемой, решения которой пока не видела. Снова и снова мысленно возвращалась к Берхарду. На что он надеялся, когда потратил столько денег? На чудо? На то, что Аделин и дальше будет удовлетворять все его потребности от постели до поддержания достатка? Неплохо устроился. А что она получила взамен? Лишь заверения в том, что он ее по-прежнему любил. Хотя любить не отказывался. Откуда только силы брались?

По четным дням, например, ночевал у первой жены, по нечетным – у второй. Два дня на дела и отдых (здесь в неделе было восемь дней), а то перетрудится, заболеет, бедняжка.

Фу, даже думать противно!

Плохо, что я попала в этот мир, хорошо – что именно в это время. Так жить, как жила моя предшественница, деля своего мужа с другой женщиной, я бы не смогла. Устроила скандал и поставила вопрос ребром: я или она. Скорее всего, сразу ушла.

Может, Аделин стоило поступить так же. Не рыдать ночами в подушку и улыбаться утром, а заставить мужа выбрать. Показать, что с ее чувствами тоже нужно считаться. Мужчинам же надо все в лоб говорить, сами не догадаются.

Надо, но она слишком любила Берхарда и, думаю, недостаточно любила себя. Потому терпеливо сносила все удары судьбы и не жаловалась.

Как бы то ни было, теперь все в прошлом. Надеюсь, луша Аделин счастлива со своим любимым. Мне же нужно решить слишком много проблем, чтобы тратить время на пустые размышления.

Я вернула книгу на место. Бегло просмотрела последние отчеты от управляющего и жалобы крестьян. Написанные разным языком, и те, и другие были пронизаны одним чувством – страхом перед будущем. Страхом, с которым мне предтояло бороться.

Я закрыла дверь, вышла в Большой зал и едва не столкнулась с Вилдой. Женщина молчала, но всем своим видом выражала неодобрение. Пусть. Извиняться я не собиралась. Более того, приказала заложить экипаж.

– Скоро стемнеет, фрайя, – произнесла Вилда. – Стоит ли так рисковать? Все угодные богам дела делаются до обеда.

Я шумно выдохнула. Думала, что хоть личная служанка поможет мне разобраться в нюансах, поддержит, но она оказалась чересчур суеверной.

– Позвольте дать вам совет, фрайя Аделин, – добавила Вилда. – Что бы вы ни задумали, оставьте до завтра. У нас так принято.

– У нас говорят, что под лежачий камень вода не течет. Знаете, что это значит? Тот, кто ничего не делает, ничего и не получит. Не думаю, что крестьяне после обеда сразу ложатся спать. Учитывая, что поля не засеяны, скот здесь держат только для личных нужд, интересно, чем занимаются люди. Может, ты знаешь? Тогда скажи, и мне не придется никуда ехать.

Вилда опустила голову, помолчала. Видимо, размышляла, стоит ли отвечать или нет. Ни дать, ни взять тайны мадридского двора скрывала. Наконец, она произнесла:

– Я все время в замке, при вас, фрайя. Откуда мне знать, чем занимаются крестьяне?

– Значит, будем выяснять. Собирайся, поедешь со мной.

Может быть, я превращалась в параноика, которому всюду мерещились заговоры, но после разговора с управляющим никому не могла доверять. Хотела своими глазами увидеть, как живут люди, чем занимаются, действительно ли они настроены против Аделин, или Герхард нарочно так сказал, чтобы напугать меня. Вилду нарочно брала с собой, чтобы она никого не успела предупредить о моем визите.

Но, то ли так сложились обстоятельства, то ли была правда в словах служанки, доехать до деревни мне не удалось. Гроза застигла нас на проселочной дороге. Ближе и безопаснее было вернуться домой, чем продолжить путь. Вилда посчитала это событие знаком. Для меня оно стало очередным вызовом, перед которым я не собиралась пасовать.

Благо дождь так и не пошел. Утром ничто не мешало мне отправиться на разведку в деревню. Глупо или нет, но мысленно я попросила благословения местных богов. Если они втянули меня в эту историю в прямом и переносном смысле, пусть помогают. Впрочем, я больше надеялась на себя и на то, что местные крестьяне окажутся не такими суеверными, как моя личная служанка. Зря я их недооценила.

Глава 10

Ближайшая деревня всего-то в несколько десятков дворов встретила меня тишиной. Только черная с белыми пятнами коза проблеяла что-то, будто приветствовала меня. Камень хрустнул под ногой, когда я вышла из экипажа. Мальчик лет шести выглянул из зарослей бузины и снова скрылся.

Вроде бы не слишком рано приехали. Моя бабушка в пять утра вставала, даже несмотря на то, что уже не держала корову, только несколько кур и петуха. Он-то, видимо, и служил ей будильником. Мне казалось, что в деревне всегда так. Я и сама не могла долго спать, когда гостила у нее. Зачем сидеть в доме, когда на улице столько интересного – река, девчонки-подружки, мальчишки, с которыми у нас была непримиримая вражда, хотя никто уже не мог вспомнить причину.

Здесь же крестьяне то ли были слишком ленивы, то ли заболели, либо кто-то хорошо поработал с ними, настроив против меня. Любой из вариантов был одинаково неприятен и требовал не просто пристального внимания, но и вмешательства.

– Вилда, где люди?

– Не знаю, фрайя. Должно быть, сидят по домам.

Весна на дворе, а они закрылись в четырех стенах. Прохладно, даже свежо, ветрено и все же это весна.

Я и сама соскучилась по солнцу. Подняла голову, посмотрела на тяжелое серое небо и отвернулась. Тоска. И все же это не повод предаваться грусти и вообще ничего не делать. Тогда в голову лезут всякие вредные мысли, а мышцы слабеют. Надо бы расшевелить моих подданных. Вопрос только в том, как это сделать. Идей пока не было, но для начала нужно было выявить первопричину, поставить, так сказать, диагноз, и только потом начать лечение. Главное действовать осторожно. В книге Аделин все восхищались, едва не боготворили, а здесь каждый второй норовил дать непрошенный совет. Может быть, все дело в том, что ценили мою предшественницу за способности, а не личные качества? Если так, то мне будет вдвойне тяжелее. Магия мне не подчинялась, а симпатии эти люди у меня пока не вызывали.