Водяной 4 (СИ), стр. 53
Рядом кучковались кикиморы: Тамара со своим семейством. Мать-кикимора имела вид благообразный и спокойный, а её дочери время от времени покидали её орбиту, чтобы пообщаться со сверстниками.
Баба Маша, Котляров, Хан, библиотекарь Платон Аркадьевич, бирюк Осоедов — весь этот странный, лоскутный мир Колдухина собрался здесь, чтобы встретить Новый год. Буквально все жители посёлка, от мала до велика были здесь.
— А теперь, — дядя Толя сделал эффектную паузу, — Слово предоставляется человеку, без которого не было бы этого праздника.
Взгляд дяди Толи скользнул по мне. Старый пройдоха прекрасно понимал, кто именно дёргает за невидимые нитки, однако, скорчив на долю секунды гримасу сожаления, произнёс вовсе не моё имя. И это было правильно, потому что я предпочитаю оставаться в тени, как истинный Водяной, которого никто и никогда не увидит на поверхности пруда.
— Всеми любимый, почитаемый и уважаемый! Человек — рок-звезда! Второй Элвис Пресли, Первый Иосиф Кобзон, глава нашей администрации — Павел Семёнович!
На сцену взлетел Павел Семёнович. Он был румян, свеж и излучал тот специфический оптимизм, который бывает у чиновников, успешно закрывших год.
— Дорогие колдухинцы! — начал он, и микрофон жалобно взвизгнул, не выдержав напора Павла Семёновича. — Земляки!
Он говорил, и рот его сам собой складывался в улыбку.
— Это был трудный год! — Павел Семёнович сделал серьёзное лицо, но ненадолго, почти сразу же просветлел и вновь заулыбался. — Но он принёс нам надежду! Мы с вами — молодцы! В новом году завод, наша гордость, снова задышит полной грудью. Будут рабочие места!
Толпа одобрительно загудела. Я видел в ней Котлярова, бывшего хозяина завода, а ныне его директора. Он стоял, скрестив руки на груди, похожий на скалу.
— И асфальт! — крикнул Павел Семёнович, словно обещал полёт на Марс. — Нам обещали асфальт! Но, друзья мои, не думайте, что манна небесная падает просто так. Мы должны работать! Посмотрите на этих ребят!
Он широким жестом указал на замерших музыкантов «Амбар-Драйва».
— Они сами, своими руками, подняли этот ДК из руин! Всем миром! Вот так, по кирпичику, мы и построим наше будущее. С Новым годом, друзья! С новым счастьем!
Аплодисменты были искренними.
Люди хлопали, свистели, махали руками.
Глава посёлка махнул «Амбар-Драйву» и шагнул со сцены, уступая внимание искусству.
Группа ударила по струнам, и над площадью поплыл старый добрый рок, понятый, простой и приятный.
Павел Семёнович тем временем сошёл со сцены и пошёл в народ. Он двигался как ледокол: жал руки посельчанам, галантно целовал перчатки женщинам, трепал по плечам детей. Заметив меня, он сменил курс.
— Вадим Иванович! — он сиял, как начищенный самовар. — Ну как? Оценил размах?
— Впечатляет, Павел Семёнович, — честно ответил я. — А откуда такая роскошь?
Я указал в сторону администрации. Там посреди пустыря, росла ель, на которую он не так давно указывал из окна своего рабочего кабинета. Тогда он мечтал о том, как здорово было бы нарядить дерево.
И вот сейчас она действительно сияла праздничными огнями, увешанная роскошными гирляндами, украшенная дорогими красивыми и крупными золотыми шарами.
Дополнил картину украшения фасада администрации огромный плакат с изображением добродушного Дедушки Мороза, приветствующий прохожих надписью: «С Новым 2026 годом!».
Павел Семёнович хитро прищурился:
— А это, Вадим, искусство управления. С людьми надо уметь работать! Спонсор у нас появился. Борис Сергеевич, директор по развитию строительной компании «Азия». У него, знаешь ли, сын болел, а наша Агафья ему помогла.
— Да что Вы говорите? — поднял брови я.
— Вот он и выделил средства, — продолжал глава, понизив голос до доверительного шёпота. — Гирлянды — это так, мелочи. Весной он нам тут такую детскую площадку отгрохает — закачаешься! И этот пустырь плиткой замостит. Будет у нас, Вадим, культурно-политический центр посёлка. Почти как Рим! Посуди сам: рядом администрация, ДК, опорный пункт полиции и почта.
Он обвёл рукой заснеженный пустырь, видя в нём будущий проспект.
— Кстати, я тут буквально недавно документы кое-какие разрешительные подписывал, — он сделал паузу, словно собирался открыть главную государственную тайну. — Могу тебе сказать, по секрету, что после праздников у нас открывается пункт выдачи Wildberries.
— Я рад, — искренне отреагировал я. Для столицы это было обыденностью, для Колдухина — признанием того, что мы существуем на карте мира.
— Жизнь течёт, Вадим. Я стараюсь. Кручусь как могу.
— Спасибо Вам, Павел Семёнович, — сказал я, и в моих словах не было ни капли сарказма. — Правда, спасибо.
Он хлопнул меня по плечу и двинулся дальше в толпу, спеша перекинуться парой слов со всеми и всем сказать что-то приятное.
Музыка гремела. Люди смеялись. Снег падал.
На секунду мне показалось, что всё действительно будет хорошо. Что проблемы остались в уходящем году, а всё хорошее уже стучится в наши двери.
— У всех такое праздничное настроение, — Василиса подошла ко мне. Её глаза, ясные и спокойные, смотрели не на ёлку, а куда-то сквозь неё.
— Да, — согласился я, осознавая, что кроме торжества существуют и трудные задачи, которые предстоит решить в новом году. — Но Калинов мост никуда от нас не делся. Он стоит через Смородину и по-прежнему никем не охраняется.
Она улыбнулась одним уголком рта.
— После концерта будет фуршет внутри ДК, — сказала Василиса. — Для своих. Поэтому, собственно, концерт и уличный, чтобы потом согреться. Кстати, фуршет оплатил…
— Давай угадаю, Борис Сергеевич?
— Да, он. Ты против?
— Отчего же? Мы ему помогли, на его резкие слова я обиды не держу, его можно понять, он хороший человек и отец, а ситуация была… В общем, всё нормально.
— Ну что, Вадим. С Новым годом?
— С Новым годом!
