Водяной 4 (СИ), стр. 33

Миновав Адлер, наша дорога свернула в направлении горного массива.

Побережье осталось внизу, мы начали плавное восхождение, по зигзагообразному маршруту трассы. Нашему взору предстали великолепные виды заснеженных вершин и изумрудных долин. Шумная река Мзымта сопровождала нас, временами показывая свои бурлящие воды, временами исчезая среди скал.

Дорога вела сквозь освещённые тоннели и мосты. Однако радость от движения омрачила неожиданно возникшая пробка — длинная колонна машин, медленно ползущих вперёд. Здесь, высоко над уровнем моря, поток уровнял всех, нивелируя различия в социальном статусе и стоимости автомобилей.

Разномастная колонна ползла осторожно, преодолевая повороты и подъёмы, подчиняясь воле трассы.

В горах зима властвовала в полной мере. Деревья стояли увенчанные пышными белыми шапками, а огромные сугробы высились почти в человеческий рост. Лёгкий ветерок кружил крупные хлопья снега, мягко укладывая их на землю. Подъёмники горнолыжного курорта плавно двигались вверх, маня любителей зимнего отдыха покорять склоны, покрытые свежим снегом.

В какой-то момент трасса стала двигаться вниз, закладывая виражи навстречу Красной Поляне.

И тут раздался звонок телефона. На экране высветилось «Руслан Сочи Опер».

— Алло, — ответила Василиса.

— Привет, Василиса! Пока ты ещё не уехала далеко, хочу пригласить выпить чашечку кофе.

— Благодарю, Руслан, но мы уже почти подъехали к Красной Поляне, — нейтральным тоном ответила Василиса.

Руслан удивился:

— У тебя же встреча на вечер?

— На месте подождём. Спасибо за предложение, — мягко сказала Василиса.

— А когда возвращаешься? Спрашиваю, чтобы встретить.

— Спасибо, Руслан, в этом нет необходимости.

Она завершила вызов и одарила меня долгим взглядом.

Я промолчал. Признаться честно, мне было приятно, что Василиса его отбрила. Однако, какую фразу подобрать, чтобы выразить своё отношение, мне в голову не пришло.

Глава 15

Сын гор

Приехав в Красную Поляну, мы припарковали машину и, чтобы скрасить время ожидания, прогулялись.

Населённый пункт не такой и большой, однако виды, которые открывались были просто потрясающими, воздух — чистым, а горы вокруг словно вытесняли душевные тревоги и беспокойство. Поэтому прогулка получилась интересной и наполненной впечатлениями.

Горам миллион лет и всем своим видом они намекали, что все наши проблемы быстротечны и преходящи, не особенно существенны по сравнению с вечностью.

День в середине декабря и так подобен мгновению, но здесь казалось, он ещё короче. Едва солнце начало свой путь, а вечер уже бросает свою тёмную мантию на плечи Кавказских гор. Утренняя суета осталась позади. Дневной свет уступил место тьме. Хотя часы уверяли, что до ночи ещё очень далеко. Небо над Красной Поляной стало похоже на дорогой бархат, в который какой-то безумный ювелир вшил горсти ярких бриллиантов. Высокогорье подчёркивает неповторимую красоту космоса: звёзды здесь выглядят ближе и ослепительнее. Кажется, протяни руку — и прикоснёшься к самой Вечности.

Звёзды смотрели на нас призывно, одаряя своей красотой.

Похолодало.

Река Мзымта, не скованная льдом, шумела, белая от скорости потока, холодная и в то же время яростная, совсем не похожая на тихое течение Малой Атаманки и спокойствие озера Камколь.

Время приближалось к шести, так что мы направлялись к «Кавказскому соболю», ресторану на другом краю Красной Поляны.

Здание нависало над обрывом, подсвеченное тёплым жёлтым светом, обещавшим уют, тепло и безопасность.

Я остановился перед входом, одёргивая куртку:

— Врать не буду, Василиса, я тут чувствую себя не в своей тарелке. Образно говоря, это не моя стихия, не мой пруд.

Василиса кивнула.

— Для начала нам надо просто убедиться, что это он, — негромко сказала она.

Я толкнул стеклянную дверь, она мягко поддалась, впуская внутрь. Навстречу ударила волна тепла, наполненная ароматами мангала. Пахло жареным мясом, желудок мгновенно напомнил о себе тихим урчанием — ведь последний приём пищи остался далеко утром. В воздухе стоял легкий шлейф дорогих вин и элитных напитков, добавляя расслабленности в атмосферу заведения. Интерьер отличался сдержанным шармом, дарящим ощущение комфорта и уюта, и располагал к приятному отдыху.

На входе нас встретила девушка-администратор — с широкой неискренней улыбкой и глазами, которые светили как сканер штрих-кодов. Она оценила нас мгновенно: стоимость одежды, уверенность походки, потенциальную щедрость чаевых. Однако надо отдать должное, держалась она идеально, не позволив себе даже тени намёка на нашу неплатежеспособность.

— Добрый вечер, — поприветствовала она нас вежливым тоном. — У вас забронирован столик или ваше посещение было спонтанным?

— У нас встреча, — с достоинством сказал я, — с господином Никосом Хризантопулосом. Мы рассчитывали, что он позаботился о брони.

Фамилия, которую, кстати, было не так-то легко произнести, подействовала. Улыбка девушки стала на градус теплее, а взгляд — уважительнее. Очевидно, Никос был здесь не просто гостем.

— Разумеется. Прошу за мной.

Она повела нас через основной зал, где звенели бокалы и гудели компании туристов, но не за какой-то столик, а в отдельную VIP-зону.

Это было помещение, изолированное от остального зала толстым стеклом и тяжёлыми портьерами. Одна из стен была полностью прозрачной, открывая вид на ущелье и чёрные силуэты гор, подпирающих звёздное небо. Здесь было тихо. Звуки ресторана сюда не долетали, словно мы перешли границу миров.

— Располагайтесь, — администратор указала на массивный стол из тёмного дерева с диванчиками. — Официант сейчас подойдёт. Когда Никос Константинович появится, я предупрежу, что Вы его ожидаете.

Она исчезла, оставив нас наедине с видами ночного Кавказа. Мы сели на диванчик. Я положил руки на стол, чувствуя текстуру дерева. Дуб.

— Красиво, — сказала Василиса, глядя в окно. — Интересно, он всегда так ужинает или просто захотел встретиться с другом опера Руслана на нейтральной территории?

Пришёл официант — молодой парень с безупречной осанкой.

— Здравствуйте, меня зовут Георгий. Чего изволите?

— Салат с печёной свёклой и сыром, — сказала Василиса, которая успела посмотреть меню.

— А мне «Цезарь» с креветками, — заказал я. — И воды. Обычной, чистой воды в графине. Без газа, без лимона, без льда. Просто вода.

Официант кивнул и удалился.

Мы молчали. Молчание иногда — способ сохранить силы перед другим, более важным разговором.

Через некоторое время официант принёс заказ.

Графин запотел.

Я налил себе стакан, сделал глоток. Отменная вода, в ней чувствовалось таянье ледников, чистота и мощь природы.

В этот момент дверь в VIP-зону открылась.

В комнату вошёл не человек — вошла стихия. Воздух мгновенно стал плотнее и жарче, словно кто-то открыл заслонку печи.

Василиса повела рукой, тут же применив магию, проверяя, с кем имеет дело. А я просто смотрел. Иногда глазами тоже многое можно увидеть.

Вошедший был в дорогой дублёнке нараспашку. Он снял её одним плавным движением и небрежно бросил на вешалку, даже не посмотрев, упадёт она или нет. Дубленка послушно повисла.

Сделав это, он повернулся к нам и упёр руки в боки как деревенская бабка, обнаружившая что к ней в гости пришли приятели её непутёвого деда и прячут за спинами бутылку самогонки.

Никос Хризантопулос был огромен. Не в смысле толщины, хотя худым его назвать было нельзя, а в смысле занимаемого пространства. Широкие плечи распирали синюю рубашку в крупный, аляповатый цветочек — выбор одежды, который мог позволить себе только тот, кто абсолютно уверен в своей неотразимости.

Рукава были закатаны до локтей, открывая мощные предплечья, увитые сложной вязью татуировок. Это были не тюремные наколки и не модные трайблы. Это были узоры, отдалённо напоминающие чешую, языки пламени и дым.