Водяной 4 (СИ), стр. 19

Чем дальше от города, тем тише и спокойнее. Вечером машин меньше, у края дороги — наполовину пустой старенький автобус на остановке. Пассажиры всё больше бабушки.

Зима у нас несуровая, несибирская — она мягкая, с ароматом Чёрного моря, которое раскинулось в сотне километров отсюда и всё равно ощущается.

— Значит, Ядвига, — сказал я негромко. — В этот раз всё ясно и однозначно. Единственный подозреваемый. Никаких вариантов, железобетонно.

Василиса кивнула, не отрывая взгляда от дороги.

— Прокляла она, сомнений нет. Истинные ведьмы — невероятная редкость, к тому же она и не отрицала.

— Но и не подтвердила, — осторожно возразил я.

— Это потому, что она не проклинала Ярослава. Она наложила проклятие на его отца. Другое дело, как заставить её снять проклятие? Вадим, она меня не испугалась, хотя поняла, с кем имеет дело. Мне неприятно об этом говорить, но её сила действительно велика.

— Давай подойдём к ситуации с другой стороны. А можно снять проклятие без неё? — спросил я. — Без её согласия или участия, я имею в виду.

Василиса задумчиво надула щёки. В такие моменты черты её лица разглаживались, и она становилась особенно красива.

— Тут дело вовсе не в «согласии», — начала она, и голос её стал неторопливым, будто она читала лекцию студентам. — То есть, не в самом отправителе проклятия. Дело в магическом рисунке, который создаёт ведьма. Понимаешь, о чём я?

Я отрицательно помотал головой.

— У Водяных магия работает иначе. — сказал я. — Водяной сам является частью стихии и управляет ей как, допустим, частью тела. То есть то, что я делаю, не имеет ничего общего с истинной магией.

— Согласна. А тут проблема ещё глубже. Магия ведьм и магов отличается между собой, причём фундаментально, — продолжила Василиса. — Маги в основном полагаются на прямое взаимодействие с Явью. Они создают заклинания «на ходу», черпая собственную энергию, добавляя энергию окружающей среды. Главное — они пропускают энергию через себя. Вот это и есть ключевое отличие. Маг — это сложный разумный канал, проводник, он сам и есть ключевой элемент ритуала. Мы действуем оперативно, прямо здесь и сейчас, будь то боевая магия или, скажем, лечение.

За окном проплыла деревня — три дома, покосившийся забор, ржавый велосипед у крыльца.

— А ведьмы? — спросил я, потому что хотел, чтобы она закончила мысль.

— Ведьмы, знахарки, целительницы — они другие. Они чаще используют амулеты, артефакты, заранее подготовленные заклинания. Их сила — в глубоком знании мира и конкретных ингредиентов. Они проводят подготовку, манипулируют силами природы, стихиями, но не пропускают энергию через себя. Понимаешь? — она посмотрела на меня, и я увидел, что ей важно, чтобы я понял смысл её слов. — Если говорить грубыми аналогиями, то маг — это прибор. Он сам часть своего заклинания, и действует без подготовки. А ведьма решает ту же проблему куда более сложным путём, оперируя заёмными силами и сложными ингредиентами. Она не является ключевой частью собственного ритуала. В этом смысле ведьма скорее… повар.

Повар. Я представил Ядвигу на кухне, варящую проклятия в старом чугунке, добавляющую щепотку специй, пучок полыни, ложку болотной воды, горсть могильной земли.

— Значит, проблема в том, что мы не знаем точно, какие ингредиенты задействованы? — уточнил я.

— Не знаем, — подтвердила Василиса. — Хотя бы потому, что маги не создают проклятий. А чтобы стереть заклинание, нужно… знать рецепт конкретного повара. Грубо говоря.

— А универсальные методы? Общее очищение, снятия чар?

Она вздохнула.

— Есть, конечно, и общие ритуалы. Но проклятие — это вовсе не грязь, которую можно смыть водой с мылом. Если уж мы начали говорить грубыми аналогиями, — продолжила она, — то проклятие — это скорее вирус. Причём не компьютерный, а органический. Живой. Он не даёт себя стряхнуть, восстанавливает утраченные участки. Он хочет «жить». Он вцепляется в жертву и не отпускает.

— Да, — сказал я тихо. — Слушай, а ведь бабка Агафья о чём-то таком говорила. Что сумеречное состояние Ярослава восстанавливается после травяных настоев.

Мы молчали. Дорога вынырнула из лесопосадки, и впереди показались огни райцентра — редкие, далекие, как светлячки в болоте.

— В общем, не сказать, чтобы полное очищение невозможно, — медленно произнесла Василиса, подбирая слова. — Но слабое воздействие не поможет, а сильное способно вызвать побочные эффекты. Вплоть до мгновенного старения или смерти. К тому же такие ритуалы сложны и весьма затратны с точки зрения энергии и собственных сил мага.

— Значит, самый простой и экологичный путь — это снятие заклятия самой ведьмой? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Да, — коротко сказала Василиса.

Она замолчала, и чтобы сменить тему разговора, принялась распаковывать короба с заказом, которые лежали у неё в ногах. Раздалось шуршание бумаги и пакетов.

— Думаю, у нас есть всё, что нужно, — наконец произнесла она, покопавшись в содержимом. — В том числе новые фильтры. По идее, можем попробовать хоть сейчас.

Мы проехали райцентр, потом в какой-то момент свернули на дорогу к Колдухину.

Однако, не доезжая до посёлка, я повернул к дамбе.

Весной у нас будет отремонтированный мост, в направлении к заводу из посёлка, а пока что дамба — это основной путь на другой берег озера.

Вечер окончательно уступил ночи, и небо над нами стало тёмным, почти чернильным, с яркими звёздами. Я вёл медленно, потому что грунтовка пряталась под тонким слоем снега.

Мы подъехали к берегу озера Камколь, со стороны, противоположной от Колдухина, но подальше от завода. Лёд звонко похрустывал под колёсами.

Здесь было тихо, не было людей. Только берег, небо и мы.

Я заглушил мотор, вышел из машины и потёр руки, разминая пальцы.

Сначала — туман. Туман как белая бумага, чтобы рисовать, туман для Водяного — это база, основа. Сегодня тепло, лёгкий плюс радует меня, станет хорошим союзником.

Я поднял ладонь и позвал туман с озера, из грунта поля, из самого снега, словно манишь старого пса на прогулку.

Он стал формироваться охотно. Белый, плотный, живой, струясь прямо у моих ног, стелился по заснеженному полю, ползал между камышей.

Очень скоро мы оказались в молочном мареве, где ничего не было видно дальше трёх метров. Хорошо. Случайных свидетелей не будет. То, что мы собираемся делать, никто не должен видеть.

Мы открыли настежь задние двери УАЗика, разложили содержимое коробков из магазина.

Комбинезоны были просторными и в то же время неуклюжими, непривычными. Не понимаю, как пожарные надевают их за полминуты.

Перчатки. Ботинки. Обувь Василисы оказалась ей велика, так что пришлось поплотнее их шнуровать.

Маски. Противогазы. Мы оба проверили, что в них можно дышать — моё дыхание показалось мне шумным, как у водолаза под водой. Василиса кивнула мне через стекло своей маски и показала большой палец.

Мы были готовы. Насколько вообще можно быть готовым к тому, чтобы шагнуть в мир Навь.

Я прикрыл глаза и мысленно обратился к Мегалиту.

Открой нам путь к Калинову Мосту.

Мегалит ответил не сразу. Он никогда не торопится. Камень находился тут дольше, чем я живу на свете, и не считал нужным реагировать мгновенно.

И всё же, через какое-то время внутри земли под ногами что-то дрогнуло, словно там был великан, который ворочается во сне. Прямо перед нами разорвалась реальность.

Магия — это когда мир забывает собственные правила.

Сейчас по воле Мегалита мир забыл, что он должен быть целостным.

Само пространство раздвинулось, разорвалось перед нами, почти у самого берега озера. Разрыв был неровным, с рваными краями, словно кто-то приподнял одеяло, которое плотно заправляли в постель, создав проход между «слоями» реальности.