Водяной 4 (СИ), стр. 16

Забавная штука, однако… Выдерживает две тысячи градусов?

Древние оставили нам немало записей о Калиновом мосте. Конечно, у них были мощные защитные заклинания и старинные амулеты, способные уберечь даже от самого сильного жара. Но, судя по всему, проблема моста заключалась вовсе не в невыносимой жаре воздуха. Как любитель готовить, я знал, что мясо птицы запекается в духовке при температуре около 200 градусов Цельсия. Очень сомнительно, чтобы температура воздуха над мостом достигала подобной отметки. Другое дело — сама поверхность моста, которая, вероятно, накалялась почти до восьмисот градусов.

То есть, костюм ТОК-200 — это уже перебор. Я бы выглядел как безумец или как человек, который собрался штурмовать АЭС. Нет, мне нужно было что-то… более простое, удобное и человеческое. Что-то, из-за чего местные не пригласят РенТВ ловить по полям инопланетян, если кто-то вдруг увидит.

Я стал листать дальше.

После некоторого количества рекламы мне попалась «Боевая одежда пожарного», причём модификаций была масса.

Если не знаешь, что брать, то надо приобретать популярное и массовое, а ещё лучше не последних моделей, потому что такие образцы гарантированно проверены временем.

Тёмная, плотная, с широкими светоотражающими полосами. Куртка и штаны. К ней шли в комплекте перчатки — толстые, как будто сшитые для того, чтобы таскать угли голыми руками. И ботинки. Специальные, огнестойкие. Тяжёлые, но надёжные.

Я закинул данные по костюму в поисковик и без труда нашёл, где их можно купить. Само собой, это были магазины в Краснодаре, в райцентре я бы мог приобрести только форму охранника ЧОП.

Что касается вопроса дыхания. В продаже были специальные аппараты со сжатым воздухом. Но я посчитал это излишней мерой.

Смрад реки Смородины наверняка вызывает раздражение и дискомфорт, может, немного токсичен, но не смертельно опасен. Тут хватит хорошего респиратора, желательно с защитой от перегрева, поскольку воздух над мостом может оказаться весьма горячим.

Я обратился к снаряжению пожарной службы и нашёл, что в свободной продаже есть некий ГДЗК «Шанс».

Я поджал губы.

«Шанс».

«Шанс! Он не получка, не аванс», — как пели в старом мультфильме.

Какое странное слово для спасательного оборудования. Не «Гарантия». Не «Защита». Не «Не переживайте, проблем не будет». «Шанс».

В парикмахерской с таким названием я был не стал стричься, а в клинике — делать операцию. Мне нужно что-то понадёжнее, чем шанс.

Будто кто-то честно сказал: «Слушай, мы сделали всё, что могли. Остальное — дело твоей удачи».

И всё же, после некоторых сомнений я остановился на нём. Это же просто отечественная методика присвоения названий. Иногда понять, почему то или иное изделие так называется — невозможно.

Опять же — продавалось всё это в Краснодаре.

С двумя критериями поиска — костюм и средства защиты органов дыхания я без труда нашел нужный магазин, где продавались обе позиции и даже отыскал на его сайте опцию электронной корзины, заполнил форму, нажал «Оформить заказ».

Доставку не стал заказывать. Зная не понаслышке, как работает почта, решил, что это будет долго. Выбрал «самовывоз», заполнил данные карты и оплатил.

Вода в душе всё ещё шумела. Руслан, видимо, решил устроить себе спа-процедуры. Или просто стоял под струями и жаловался акуле на шторке на свою биологическую классификацию.

Не понимаю, в чём проблема? Ну, барсук…

Чем плох барсук? Безусловно, будь у меня выбор, я бы предпочёл небольшого дракона — чисто из соображений удобства путешествий. Представьте себе: компактный, проворный, способен улететь хоть в Китай, хоть во Вьетнам одним махом. Никакого общественного транспорта, никаких аэропортов — сплошная экономия сил и средств.

Но, серьёзно говоря, лично я не вижу ничего плохого в образе барсука. Зачем ему вообще боевая форма? Он же не собирается драться со всеми подряд.

Экран ноутбука начал расплываться. Буквы ускользали, как рыбки в мутной воде. Я моргнул, но это не помогло. Голова стала тяжёлой, склонилась к плечу.

«Надо прикрыть глаза, чтобы они отдохнули», — подумал я.

Ноутбук на коленях мягко грелся, как кот. А я терял нить реальности, и, кажется, забыл открыть глаза.

Где-то далеко хлопнула дверь. Руслан вышел из душа, прошаркал мимо, что-то пробурчал, для чего-то укрыл мне ноги пледом, убрал ноутбук. Эй! Я вообще-то им пользуюсь… или нет?

…

Телефон вибрировал на тумбочке, беспардонно выпихивая меня из глубин сна, густого, уютного и теплого, словно река в августе.

Сон — истинное наслаждение, доступное абсолютно каждому и притом совершенно бесплатно.

Открыв глаза, я обнаружил комнату наполненной утренним светом, сочившимся сквозь неплотно задёрнутый шторы.

— Алло, — мой собственный голос показался мне звучащим будто со дна колодца.

— Просыпайся, соня! — радостно отозвался голос Василисы, резкий и энергичный, звонкий, как колокольчик. — Родители Ярослава приехали!

Я поморгал, пытаясь сосредоточиться.

— Что? Какие родители? Чьи родители?

— Ярослава, — нетерпеливо повторила она. — Кликуши, квадробера, парнишки, который забыл, что значит быть человеком. Ты не знал, как его зовут?

Я поднял взгляд вверх, отметив трещину на потолке, похожую на извилистое русло реки, глубоко вздохнул. Надо оштукатурить потолок.

— Сейчас буду.

…

Белоснежный маяк бабушки Агафьи стоял посреди полей, словно ожидал прохода парохода с бравым капитаном на мостике, непременно с трубкой и молодцеватым видом.

Но пока парохода не было, он служил отличным ориентиром для тех, кто искал саму бабку Агафью. Сейчас рядом с маяком сиял лакированный дорогой автомобиль, чёрный «Гелендваген», всем своим видом олицетворяющий богатство владельца. В Колдухине этот лоск был не типичен, как стая акул в озере Камколь.

Входная дверь скрипнула тихо, я зашёл без стука и звонка.

Внутри дома витал аромат травяного чая. Все собрались на кухне. За столом сидела женщина в элегантном пальто, с идеально уложенными волосами, которые блестели, как золото, но её глаза были наполнены грустью и усталостью.

Рядом сидел немолодой широкоплечий мужчина в дорогом, но помятом костюме. Его руки крепко сжимали кружку. Напротив них сидела Василиса, одетая в повседневную одежду, не в полицейской форме и выглядела настолько обычным человеком, насколько это было возможно. Её можно было легко спутать со школьной учительницей или социальным работником.

Я устроился за столом, стараясь остаться незамеченным, и не привлекать внимания.

— Это Вадим, наш почтальон, — бабушка Агафья представляла меня гостям, наполняя чашки горячим чаем. — Он… Помогает мне с ритуалами. А это мама нашего подопечного, Ольга Андреевна и отец — Борис Сергеевич.

Они едва взглянули на меня, поглощённые своими мыслями.

В углу комнаты, рядом с телевизором с выпуклым экраном, неподвижно сидел Ярослав, смотревший передачу «Discovery» о перелётных птицах. Голос за кадром медленно рассказывал о величественной красоте полёта, тогда как мальчик оставался совершенно неподвижным, словно статуя и только его глаза внимательно следили за птичками.

Голос Ольги Андреевны прозвучал мягко, но в нём сквозило глубоко спрятанное отчаяние.

— Он всегда любил ходить в школу, — сказала она, говоря про сына с материнской нежностью. — Не каждый раз приносил хорошие оценки, но школу обожал… Бывало, учителя к нему придирались. Любил музыку, брал уроки игры на гитаре. Классный руководитель утверждала, что он необычный ребёнок, хотя и хватал порой двойки. Он был хорошим мальчиком, добрым. Всё изменилось внезапно…

Она остановилась, погрузившись взглядом в чаинки в чашке, словно надеялась увидеть в их танце ответ.

Василиса придвинулась ближе.

— Вы ни с кем не поругались недавно? — спокойно поинтересовалась она, сохраняя профессионально мягкий тон. — Или он сам? Личные конфликты? Бабушки, дедушки?

Ольга Андреевна отрицательно покачала головой: