Без страха и упрёка 3 (СИ), стр. 49

Алексей подошёл к инструменту, сел, чуть подтянул к себе огромный микрофон в сетке каучуковых резинок, несколько секунд проверял клавиши и вспоминал рисунок мелодии, пока Цфасман привлекал внимание музыкантов короткими жестами. Оркестр затих, последние разговоры возле столов постепенно оборвались, и руководитель повернулся к Штурмину.

— Начинайте один, товарищ майор, а когда потребуется оркестр, мы постараемся понять это раньше слушателей.

Алексей усмехнулся, положил пальцы на клавиши и начал играть мелодию Мишеля Леграна, на которую была написана песня «Крылья мельниц моего ума» [16] а значительно позже появился русский текст «Тайна склеенных страниц»

Начал мелодией, позволив роялю некоторое время вести песню одному. Цфасман выслушал первый куплет, поднял руки и сначала кивнул струнным, затем добавил остальные инструменты, причём музыканты подхватили незнакомую мелодию настолько легко, словно играли её уже далеко не первый вечер.

Песня не имела ничего общего с войной или героикой, в ней было слишком много взрослой насмешки над воспоминаниями, недосказанностью и теми тайнами, которые люди предпочитают оставлять между страницами собственной жизни, поэтому разговоры в зале затихли окончательно. Алексей не пытался изображать профессионального певца, просто играл и пел так, как привык делать это в небольшой компании, а оркестр постепенно разрастался вокруг рояля, следуя за его темпом и движениями Цфасмана. Но микрофон, разносил его голос по всему залу, открывая густой плотный баритон.

Булгаков отставил бокал и теперь смотрел особенно внимательно, Орлова чему-то улыбалась, а Вера стояла возле стены и несколько раз встречалась с Алексеем взглядом, когда тот отрывался от клавиш. Последний аккорд он задержал чуть дольше, чем собирался, после чего в зале на несколько секунд стало совершенно тихо, а затем гости начали аплодировать сразу со всех сторон.

Штурмин собирался подняться, однако Цфасман жестом вернул его на место и повернулся к оркестру, явно считая одну песню совершенно недостаточной платой за предоставленный рояль.

— Раз уж вы сами добрались до инструмента, товарищ майор, уходить теперь будет просто невежливо, поэтому сыграйте ещё что-нибудь, а мы постараемся не мешать.

Алексей посмотрел на Любу Орлову, дождался её улыбки и отвесив шутливый поклон, дал понять для кого эта песня, снова положил руки на клавиши.

Музыка удивительно подходила к позднему московскому вечеру творческой публики, когда люди на несколько часов переставали торопиться, женщины казались красивее обычного, а война за окнами не исчезала, но хотя бы ненадолго отступала разогнанная волшебством музыки. Орлова сидела неподвижно, Ладынина опустила подбородок на ладонь, Александров явно примеривал услышанное к ещё не существующему кадру, а Вера просто слушала, не отводя глаз от Алексея.

На последнем проигрыше Штурмин оставил только рояль, Цфасман мягко увёл вслед за ним оркестр и погасил звук коротким движением обеих рук, после чего зал снова ответил аплодисментами.

К полуночи гости начали разъезжаться, и Алексей с Верой наконец выбрались во двор, где среди обычных московских машин особенно вызывающе выглядел низкий округлый «Тальбо». Штурмин открыл пассажирскую дверь, однако Вера садиться сразу не стала, несколько секунд разглядывая его с тем выражением, которое обычно предшествовало какому-нибудь выводу.

— Сегодня я наконец поняла, почему люди иногда смотрят на тебя настолько странно, причём ни ордена, ни автомобиль здесь совершенно ни при чём.

— Тогда остаётся моя неземная красота и обаяние. — Алексей встал в картинную позу, подняв подбородок, от чего Вера прыснула смехом.

— Всё можно объяснить, но не волшебство, которое ты творишь своей музыкой.

Штурмин несколько секунд подумал, затем распахнул дверь чуть шире и пожал плечами.

— Тогда ничего объяснять не станем, а займёмся тем что у нас получается и так неплохо. — Он нагнулся к Вере, коснулся губами щеки девушки, успев лизнуть мочку, от чего она мгновенно покраснела, рассмеялась, устроилась на сиденье, после чего Алексей закрыл дверь, обошёл автомобиль, сел за руль и через несколько минут вывел машину на почти пустую ночную улицу.

Булгаков домой вернулся позднее, не зажигая верхнего света прошёл в кабинет и включил только настольную лампу, возле которой лежала толстая папка с несколькими десятками исписанных страниц. Елена Сергеевна уже спала, квартира стала почти совершенно тихой, поэтому Михаил Афанасьевич снял пиджак, сел за стол и раскрыл рукопись примерно посередине.

На верхнем листе стояло название «Идущий к Свету», а ниже начиналась новая глава о военном инженере Бойцове, который совершенно не умел соответствовать представлению, заранее составленному о нём окружающими. Булгаков несколько секунд покрутил карандаш между пальцами, сделал на полях короткую пометку о рояле, после чего перевернул страницу и продолжил работу.

[1] «The Windmills of Your Mind» («Ветряные мельницы твоего сознания») из фильма «Афера Томаса Крауна» 1968 года. В 1968 году композиция получила премии «Оскар» и «Золотой глобус» в номинации «Лучшая песня».

[2] Русский текст песни Леонид Агутин и Добронравов — Тайна склеенных страниц

[3] Ах, этот вечер. Максим Дунаевский. Леонид Дербенев.

Глава 15

Русские так неудачно начав сражение с Европой, быстро разобрались в принципах современной войны и уже не они, а румынские немецкие, французские и финские дивизии отступают по всему фронту. Красная Армия вернула себе Крым и захваченные области Кавказа, сбросив Вермахт в Русское море, остановившись на зиму на линии реки Днепр, которую будет непросто перейти ввиду высокого берега и мощных укреплений.

Но мы верим русскому солдату также, как и в день 22 июня 1941 года, и уверены, что победа будет за ними.

Нью-Йорк Геральд. трибун. 29 сентября 1943 года

Примерно в это же время группа авиационных инженеров уже практически решала весьма серьёзный вопрос, как обеспечить доставку груза «света и тепла» в Германию. Самому мощному бомбардировщику СССР Пе-8 (ТБ-7) немного не хватало дальности при загрузке пятитонной бомбы, и если при вылетах на близкое расстояние вес боеприпаса компенсировали меньшей топливной загрузкой, то при полёте на максимальное расстояние, приходилось брать практически полные баки, а тогда бомба Шторм-5 не влезала по весу.