Без страха и упрёка 3 (СИ), стр. 39

На юге Роммель добился несколько большего, быстро перераспределяя транспорт, горючее, сапёров и артиллерию между теми частями, которые действительно могли двигаться, причём уже в первые часы началась и другая, совершенно не предусмотренная прежними планами работа: с машин без экипажей или с танков, требовавших серьёзного ремонта, снимали уцелевшие приборы наблюдения и прицелы, переставляя их туда, где имелись люди, рабочий двигатель и ходовая часть. Несколько внешне почти целых танков становились донорами для одного, ремонтники вместо привычного восстановления повреждений занимались срочной сборкой боеспособных машин из нескольких уцелевших, и утренняя цифра потерь продолжала меняться даже там, куда русские больше не сбросили ни одной бомбы.

Отдельные немецкие группы сумели вклиниться в первую полосу обороны, однако прорыва не получилось, а любое замедление возле минного поля, переправы или узкой дороги теперь создавало новую проблему, поскольку машины неизбежно собирались плотнее и командиры, прекрасно помнившие ночные удары, немедленно начинали растаскивать колонны по лесам и соседним дорогам. При этом радиоподавление продолжало мешать управлению, поэтому приказ, который раньше передавался за несколько минут, теперь иногда приходилось дублировать по телефону, через посыльных или мотоциклистов, и вся эта осторожность, необходимая для сохранения людей и техники, постепенно съедала скорость наступления.

К вечеру первые подробные сводки легли на стол в Москве, и Сталин встретил сообщения о больших германских потерях значительно спокойнее многих штабных офицеров, поскольку слишком хорошо помнил сорок первый год, когда уничтоженные в донесениях немецкие танки через несколько дней снова появлялись перед соседней армией. Поэтому после доклада Василевского его интересовало прежде всего, продолжают ли немцы наступать и приходится ли советским фронтам расходовать подготовленные резервы.

Василевский объяснил, что на северном фасе операция уже совершенно не похожа на первоначальный немецкий замысел, тогда как на юге Роммель сумел довольно быстро привести часть армии в движение и местами добиться продвижения, однако общий темп значительно ниже ожидаемого, а немецкие войска пока завязли в первой линии обороны. Жуков, до этого молча рассматривавший карту, добавил, что именно это и следует считать главным результатом ночи, потому что число уничтоженных машин само по себе ещё ничего не говорит о том, насколько далеко противник способен пройти завтра.

— Их план уже сорван, товарищ Сталин, хотя сами армии ещё далеко не разгромлены и воевать они будут очень серьёзно. Немцы хотели одновременно ввести большую массу войск, быстро пройти первые полосы и заставить нас расходовать резервы на закрытие прорывов, а теперь Модель вязнет почти сразу, тогда как Роммель собирает собственную армию из осколков уже во время наступления.

Сталин посмотрел на южную часть карты и спросил, не слишком ли высоко Жуков оценивает нового командующего 4-й танковой армией, на что тот ответил без обычной резкости:

— Противника полезнее уважать, особенно если он умеет воевать, потому что недооценённый противник потом очень дорого напоминает о себе. Роммель не стал ждать полного восстановления тыла и поэтому у Ватутина, сегодня тяжёлые бои, но одновременно Вермахт расходует боеспособные танковые части быстрее, чем успевает восстанавливать всё, что должно их снабжать и поддерживать.

Василевский добавил, что предварительная структура немецких потерь вообще получается необычной: целых бронекорпусов и машин на ходу оказалось заметно больше, чем можно было предположить по масштабу ночных ударов, однако число действительно боеготовых танков значительно меньше, поскольку вместе с людьми тяжело пострадали экипажи, а на внешне уцелевших машинах массово разбиты прицелы и приборы наблюдения. Одновременно выбило автомобильный транспорт, сапёров, связь, пехоту и несколько крупных узлов снабжения, поэтому привычный подсчёт уничтоженных танков в данном случае плохо показывает настоящее состояние немецких частей.

— Кроме того, радиоподавление внесло им очень серьёзный беспорядок в управление, товарищ Сталин, и на отдельных участках они вообще временно отказались от радио, перейдя к телефону и посыльным. Для наступающей армии — это ещё несколько потерянных часов поверх всего остального.

Сталин некоторое время ходил вдоль карты, затем остановился возле Орловского выступа и спросил, имеет ли смысл ждать прежних сроков советского контрнаступления, если противник уже начал терять силы раньше предусмотренного планом. Жуков предложил не становиться пленниками собственных бумаг, но одновременно не бросаться вперёд утром следующего дня, поскольку фронтам требовалось уточнить действительное состояние немцев, перестроить артиллерию, подготовить проходы через собственные минные поля и изменить снабжение.

— Дайте им сутки, максимум двое, пусть ещё выдохнутся в атаках, а после этого начинайте раньше, если картина сохранится; только юг пока не ослабляйте, потому что Роммель ещё способен собрать уцелевшие части и попробовать ударить снова. После сегодняшней ночи он наверняка начнёт рассредоточивать всё, что можно рассредоточить, поэтому второй раз такого удобного подарка от немцев мы можем уже не получить.

Сталин приказал продолжать разведку и не расходовать тяжёлые «Штормы» на одиночные цели, оставляя их для новых крупных сосредоточений противника. Жуков, уже собиравшийся отходить от карты, напомнил, что немцы быстро начнут дробить склады, растягивать транспорт и переносить сбор частей на последние минуты перед атакой, однако Сталин, вернув трубку в рот, только указал концом карандаша на несколько штабных отметок.

— Склады они разделят, колонны растянут и танки по лесам разгонят, а штаб с узлом связи всё равно приходится где-то собирать, поэтому разведке надо просто научиться искать теперь уже другие цели.

К утру шестого июля немецкие штабы действительно начали перестраивать порядок действий, рассредоточивая транспорт, дробя склады, растягивая колонны и собирая боевые группы ближе к моменту самой атаки, причём каждая из этих мер была совершенно разумной и действительно уменьшала вероятность новых тяжёлых потерь. Только каждая из них требовала дополнительного времени, усложняла снабжение и мешала армии быстро создавать на узком участке тот самый ударный кулак, ради которого вообще собирались танковые соединения.

В штабе одного из корпусов Роммель выслушал доклад о подготовке очередной атаки, затем подошёл к открытому окну и некоторое время смотрел на танки, стоявшие далеко друг от друга под деревьями, пока в стороне ремонтники снимали оптические приборы с машины, которой уже не хватало экипажа. Командир корпуса предложил начать стягивать готовые роты ближе к исходному рубежу, однако фельдмаршал покачал головой и попросил сначала дождаться сапёров и артиллерии, после чего выводить танки небольшими группами, собирая их вместе лишь непосредственно перед атакой.

Пока офицеры наносили порядок движения на карту, Роммель взял лежавший на столе утренний рапорт, посмотрел на уже трижды исправленную карандашом цифру боеготовых машин и передал лист начальнику штаба, попросив больше не присылать ему сводки, где отдельно считались танки без экипажей и с разбитой оптикой. Затем он вернулся к карте, передвинул флажок одной из боевых групп ближе к дороге и велел ремонтникам прежде всего закончить перестановку прицелов на машины, которые смогут выйти вместе с сапёрами через сорок минут, а экипажи для танков перебросить автотранспортом из резервных подразделений.

Глава 12

Доклад представителя Ставки ВГК

Верховному Главнокомандующему о начале операции «Кутузов»

7 июля 1943

После одного часа сорока пяти минут артиллерийской подготовки и удара специзделиями Шторм, войска Василенко и Маркова перешли в наступление по плану «Кутузов».