Без страха и упрёка 3 (СИ), стр. 34
— Меня больше занимает, откуда он вообще знает про это месторождение, про нехватку у нас пенициллина, и авиатоплива.
Берия развёл руками.
— Этот вопрос мы ему уже столько раз могли задать по разным поводам, что я перестал считать. Каждый раз ответ один и тот же — знает. Иногда ошибается в мелочах, иногда заставляет искать месяц, но, заметьте товарищи. Он всегда, я подчёркиваю, всегда оказывается прав, чтобы отмахиваться.
— И опять ничего не объясняет, — сухо заметил Жуков.
— А что вы предлагаете, товарищ Жуков? — спросил Сталин. — Посадить и допрашивать?
— Я предлагаю ничего такого не делать. Просто констатирую, что человек странный и неприятный.
Василевский улыбнулся.
— Почему неприятный?
— Потому что постоянно заставляет чувствовать себя глупее, чем хотелось бы.
Сталин тихо рассмеялся, а Берия воспользовался моментом:
— Вот поэтому я в очередной раз предлагаю передать товарища Штурмина нам.
Василевский даже не стал ждать продолжения.
— Нет.
Жуков одновременно отложил папку, и положил сверху ладонь, словно придавливал грузом.
— Даже не обсуждается.
Берия посмотрел сначала на одного, затем на другого.
— Товарищ Сталин, обратите внимание. Я ещё не успел объяснить преимущества.
— Мы их знаем, — ответил Василевский. — Вы будете лучше охранять, лучше проверять окружение, получите собственный канал работы с ним и через месяц начнёте использовать в своих операциях.
— А что в этом плохого?
— То, что он офицер Генерального штаба и работает по задачам армии, и уже сейчас в некоторых вопросах является специалистом верхнего уровня. Например, в вопросах тактики штурмовых групп и ликвидационных команд. По материалам его занятий мы готовим два наставления сразу грифованных как совсекретно.
— В последнее время он в основном обучает других офицеров.
— Именно это я и пытаюсь вам объяснить.
Жуков слушал этот обмен с нарастающим раздражением и наконец вмешался:
— Товарищ Берия, у вас что, своих специалистов мало? Растите, находите…
— Хороших специалистов всегда мало. — Ворчливо ответил нарком.
— Вот и воспитывайте. Этого не отдадим. — В голосе Жукова лязгнула сталь. Он со всеми Волкодавами, нам на голом месте построил такой учебный центр, что впору их всех вареньем облить и печеньем обклеить.
Сталин снова усмехнулся.
— Товарищ Жуков, вы говорите так, будто капитан Штурмин стоит у вас на вещевом довольствии лично.
— Да я бы ему из своих доплачивал, товарищ Сталин. — Жуков взмахнул рукой, словно держал в ней шашку. Кавалерийское прошлое часто давало себя знать, вот в таких ситуациях. — Наши группы снизили потери в пять раз! Вы слышите? В пять раз! Там, где группа долго и тяжело уходила от ягдкоманд или преследующих частей, они сейчас ставят мины, и никто никуда не бежит. Эсэсовцы пакуют своих мёртвых и раненых, а группа идёт дальше. Или вот рации эти. Ну ерунда же. Баловство. Я, когда узнал, сначала хотел запретить, а после подумал, да и чёрт с ними. Парни реально в один конец отправляются, и если хотят иметь эти железки, да и пусть их. А они теперь даже с артиллерией могут связаться из прифронтовой полосы, и с авиацией. А те уж расстараются, чтобы нашим людям никакая фашистская мразь не помешала. Но с Комиссариатом Внутренних дел, какая-то мистика. Стоит один раз отдать хорошего разведчика, и через неделю выяснится, что он уже занят чем-то очень важным и вернуть его невозможно.
— Зато жив останется, — заметил Берия.
На этот раз Жуков не отшутился.
— А вот охранять его можете сколько угодно. Здесь я возражать не стану. Хоть в десять рядов его девками с пистолетами обложите. Только в штат НКВД не переписывайте. Не отдадим.
Меркулов до этого почти не вмешивался, но теперь поднял голову от стенограммы.
— К слову о Вере. Капитан её действительно считал в первый же вечер. Не полностью, конечно, но что она не сотрудница Совинформбюро — практически влёт. Но контакт при этом не прервал и, судя по последним отчётам, относится к ней с большим интересом.
— А она? — спросил Сталин.
Меркулов едва заметно улыбнулся.
— Да там уже сложнее определить, где заканчивается работа, и начинается личное. Но на малейшие движения других дам, реагирует очень остро.
Жуков тяжело вздохнул.
— Только этого нам ещё не хватало.
— Почему? — Берия посмотрел на него с самым невинным выражением. — Хорошая девушка. Активистка, комсомолка, спортсменка, наконец просто красавица. Стреляет прекрасно, пять языков, а немецкий и английский как родные.
— Вот поэтому и не хватало.
Сталин постучал трубкой по краю пепельницы, прекращая разговор о личной жизни Штурмина прежде, чем он окончательно ушёл в сторону.
— Вернёмся к Моррису. Значит, капитан вместо того, чтобы продаваться Ротшильдам, сам попробовал купить Ротшильдов за нефтяное месторождение, которого они ещё не нашли.
— Фактически да, товарищ Сталин, — ответил Берия.
— И получить за него не деньги, в свой карман, а…
— Завод и критически важные технологии для всей страны.
Сталин некоторое время молчал, затем очень пристально посмотрел на Меркулова.
— Моррис поверил?
— Не имел права. Доказательств нет, а ими может стать только геологическая разведка. Но достаточно, чтобы начать проверять. После ресторана он отправил два шифрованных сообщения через свои каналы и на следующий день отдельно запросил консультацию человека, связанного с американскими нефтяными компаниями. То есть предложение он рассматривает серьёзно.
— Хорошо.
Сталин снова пролистал несколько страниц, вернулся к началу разговора и медленно произнёс:
— Забавно получается. Моррис приехал в Москву покупать советского капитана, а теперь сам бегает и выясняет, хватит ли у его хозяев возможностей купить то, что предложил капитан.
Берия улыбнулся.
— Именно это мне в этой истории и понравилось больше всего. Товарищ Штурмин легко развернул ситуацию в свою пользу, и уже сам задавал тон и смысл беседы.
Василевский тоже улыбнулся, а Жуков покачал головой.
— Нахальный.
— Зато архиполезный, — заметил Сталин.
— Я не спорю. — Жуков вздохнул. — А товарищ Берия хочет такого полезного человека забрать себе.
— Естественное желание, товарищ Сталин. — Берия развёл руками.
— Естественное. Поэтому не получите. — Василевский судя по его тону, вообще не желал шутить на эту тему.
Жуков довольно откинулся на спинку кресла.
Берия посмотрел на него без всякой обиды.
— Я ещё вернусь к этому вопросу.
— Вот поэтому я и просил приглашать меня на такие совещания, — сказал Жуков. — Чтобы потом не выяснилось, что пока я мотался по фронтам, вы уже успели оформить перевод приказом.
Сталин посмотрел на него поверх трубки.
— Видите, товарищ Берия, какое недоверие между союзными ведомствами. Почти как у капитана Штурмина к англичанам.
За столом засмеялись, и даже Жуков позволил себе улыбнуться.
После этого разговор снова стал деловым. Василевский предложил сразу определить перечень оборудования, которое действительно следует требовать, если Моррис вернётся с согласием; Берия настаивал, чтобы первоначальный список не ограничивали только станками, а включили полный комплект измерительной техники и инструментального хозяйства, иначе через полгода выяснится, что половину возможностей завода невозможно использовать. Жуков, которому сам станочный вопрос был менее интересен, потребовал только одного: никаких новых самостоятельных переговоров вокруг Штурмина без ведома Генерального штаба, поскольку человек оставался действующим офицером и любые иностранные подходы к нему автоматически затрагивали военную разведку.
Сталин выслушал всех и под конец подвёл черту:
— Значит, сделаем так. Товарищ Меркулов продолжает наблюдать за Моррисом и его связями, товарищ Берия готовит вместе с промышленниками перечень того, что мы хотим получить за месторождение, если оно подтвердится, товарищ Василевский определит, что из оборудования важнее всего для армии и новых разработок, а товарища Жукова мы обо всём этом информируем в рабочем порядке, чтобы он опять не говорил, что за его спиной делят разведчиков.