Без страха и упрёка 3 (СИ), стр. 18
Полковник Рудольф Хенке ещё пытался убедить себя, что это обычный результат обстрела, когда радист наконец поймал обрывок передачи о русской пехоте, уже прошедшей передовую позицию.
— Первая линия не могла исчезнуть за двадцать минут, потому что там окопался усиленный батальон, с пулемётами, прикрытый минными полями и в подготовленных укрытиях, — раздражённо произнёс Хенке, однако почти сразу дежурный офицер принёс подтверждение из соседнего батальона.
Начальник штаба показал на карту.
— Наблюдатели сообщают о серии огромных вспышек вдоль узкого участка, причём обычных воронок почти нет, но после ударов весь передний рубеж перестал отвечать.
Хенке больше не спорил и приказал резервам немедленно двигаться к лесу, соседнему батальону готовить контратаку с фланга, а дивизии передать, что русские уже находятся за первой линией и пытаются расширить проход.
Немецкий резерв вовремя не успел, потому что колонну грузовиков обнаружили с воздуха и атаковали ещё до леса; люди рассредоточились, но дальше пришлось идти пешком, потеряв почти час, за который советская пехота успела пройти значительно глубже, расширить проходы и начать подтягивать артиллерию и бронетехнику, и непрерывно гвоздя артиллерией по краям пробитого коридора, а там не было ни дотов, ни дзотов и даже окопов.
Контратаку немцы всё-таки организовали, однако теперь советские подразделения уже успели закрепиться, а после выхода немецких цепей на открытый снег их встретил плотный ружейно-пулемётный огонь и миномёты. Настоящую угрозу создала тяжёлая батарея, внезапно открывшая огонь южнее и быстро начавшая пристреливаться по узкому проходу, через который двигалась техника.
Пахомов сразу потребовал определить позицию, а когда координаты подтвердили с двух наблюдательных пунктов, сведения ушли наверх, где всё ещё оставались два подготовленных резервных «Шторма».
Нестеров посмотрел на расположение четырёх орудий и командного пункта, после чего попросил поднять один самолёт, потому что второй боеприпас здесь просто не требовался.
Через двадцать минут, за которые немецкая батарея успела сделать ещё несколько залпов, возле её центра появилось знакомое серое облако, последовала вспышка, и орудия больше не стреляли.
К вечеру первоначальный проход уже превратился в широкий участок прорыва, через первую линию прошли свежие силы пехоты, артиллерия и танки, а немцы несколько раз пытались уничтожить прорыв, но каждый час работал против них. Подразделения, ещё утром занимавшие цельный фронт, теперь дрались отдельными группами, а дороги ко Мге находились под ударами советской авиации и артиллерии.
Дальше уже шла обычная война без чудес нового оружия: немецкие танки контратаковали возле лесов, противотанковые расчёты встречали их огнём, сапёры восстанавливали проходы после обстрелов, пехота тащила боеприпасы и вытаскивала раненых, только начиналась эта обычная война на несколько километров глубже, чем немецкое командование рассчитывало ещё утром.
Ночью разведка обнаружила движение колонн из Мги на запад, а часть складов противник начал вывозить, не дожидаясь окончательного решения штаба.
На следующий день Мерецков снова стоял у карты, где красная линия заметно прогнулась к железнодорожному узлу, и выслушивал доклад командарма о том, что северо-восточнее станции немцы уже отходят, опасаясь оказаться отрезанными.
— Если сегодня перережем западную дорогу, им придётся выбирать между быстрым отходом и окружением, поэтому передовые подразделения к вечеру должны выйти к ней, — закончил генерал.
Мерецков не стал требовать более красивого срока и только распорядился последний резервный «Шторм» не использовать без действительно важной цели.
К Мге вышли утром следующего дня, и станция встретила наступающих плотным пулемётным и артиллерийским огнём, несмотря на то, что здесь уже не было полосы траншей. Но немцы успели приспособить дома возле путей под огневые точки, заняли водонапорную башню, поставили пулемёты возле вокзала и подпёрли оборону миномётами с западной окраины.
После короткой артподготовки штурмовые группы пошли вперёд по низинам и между строениями, однако пулемёт возле вокзала успел прижать людей у железнодорожного полотна, пока расчёт противотанкового ружья несколькими выстрелами по амбразуре не заставил немцев ненадолго прекратить огонь, чего хватило для перебежки через пути.
За насыпью бой распался на отдельные схватки возле складов, домов и дворов, где каждый пулемёт приходилось обходить или подавлять отдельно. Пахомов встретил старшего лейтенанта Савина возле пакгауза, куда тот только что вернулся от своей роты, весь в снегу и кирпичной пыли.
— Склады взяли, товарищ майор, но к вокзалу через двор не пройти, потому что дом напротив держит его пулемётом, а два раза проверять одно и то же место людьми я больше не хочу. Сапёры нашли сзади глухую стену и предлагают войти через неё прямо внутрь.
Пахомов посмотрел на здание и сразу согласился, потому что никакой необходимости третий раз посылать людей под уже обнаруженный пулемёт не существовало.
Через несколько минут в задней стене появился пролом, автоматчики ворвались внутрь со стороны сараев, и после короткой перестрелки огонь из дома прекратился. Савин вернулся, отряхивая с ватника кирпичную пыль, и доложил, что теперь можно двигаться к вокзалу.
В этот момент со стороны западной дороги прибежал разведчик и сообщил о колонне, уходящей от станции. Машины, конные повозки, несколько орудий на тягачах и пехота уже двигались к лесу, а координаты были переданы артиллеристам непосредственно с наблюдательного пункта.
Пахомов выслушал его, посмотрел в сторону вокзала и повернулся к Савину.
— Значит, уходить они действительно начали, поэтому станцию надо брать сейчас, пока там не оставили пару свежих рот только затем, чтобы выиграть ещё несколько часов.
— Тогда и нам медлить незачем, товарищ майор, потому что выковыривать их потом из каждого здания будет значительно дольше, — ответил Савин, поправляя каску.
Из полка вскоре пришёл приказ не увлекаться преследованием, поскольку соседние подразделения уже выходили к западной дороге южнее, а батальону требовалось закончить захват станции и закрепиться.
Пахомов нашёл Савина возле насыпи и передал распоряжение, пока впереди продолжал работать последний пулемёт.
— За уходящими в лес не бежим, берём вокзал, окраину и ждём соседей, потому что дорогу им режут без нашей помощи.
Савин посмотрел на вокзальное здание и усмехнулся.
— Значит, осталось только объяснить этим, что их поезд уже ушёл и задерживаться на станции больше никакого смысла нет.
К четырём часам последний пулемёт возле вокзала замолчал, западнее ещё продолжалась перестрелка и артиллерия работала по дороге, однако организованная оборона железнодорожного узла рухнула.
Мга была взята на год раньше, чем в том мире, откуда пришёл Штурмин.
Глава 6
В ходе радиоигр, перехватов и контролируемых забросов, арестовано и доставлено в органы НКВД для дознания 1485 бывших граждан СССР, пособников из числа эмигрантов и прочих лиц, забрасываемых с целью проведения диверсий и саботажа на предприятиях и путях сообщения.
Изъято более 500 радиостанций иностранного производства, оружие, документы, форма военнослужащих РККА и взрывное устройства.
Комиссар государственной безопасности 2-го ранга, Судоплатов 23 января 1943 года
«Вервольф»
На Маросейку где ему выделили квартиру, Алексей приехал утром, имея при себе ордер, два ключа и адрес домоуправления.
Дом, построенный ещё до революции стоял в глубине старого двора, за широкой аркой. Четыре этажа, толстые стены, чугунные литые перила с ореховой планкой поверху и окна, выходившие частью на улицу, частью во двор. Управдом, пожилой мужчина в ватнике поверх мятого пиджака, внимательно изучил бумаги, после чего поднялся вместе с ним на третий этаж.