Урожай еще тот (СИ), стр. 8

Сейчас человека не было видно. Или я просто не замечал.

Я подобрал инструменты, закинул мотыгу на плечо и двинулся обратно по дороге между розовых полей. Пора домой.

* * *

Живко ждал на крыльце. Увидев меня с инструментами, он одобрительно кивнул и спросил:

— Как прошло?

— Я купил семена и инструменты. Познакомился с бабой Цветой и со Здравко. А еще с кметом, который смотрит на меня, как на бомбу замедленного действия.

— Боян-то? — хмыкнул Живко. — Он неплохой человек, но смелость не его сильная сторона. Чорбаджия платит налоги и даёт людям работу. Боян это помнит.

— Ещё в читалиште зашёл. Оказывается, некромантическое земледелие — запрещённая литература, — наябедничал я.

— Естественно. Некромантия формально вне закона. Велизар тихо практиковал её, и все делали вид, что не замечают, потому что результаты были… впечатляющими. Но у него была репутация. Вам такой роскоши пока никто не предоставит.

Спасибо за поддержку, угу.

Я поставил инструменты у стены и сел рядом с ним на крыльцо.

— Живко, ещё… кое-что. За мной в городе кто-то ходил. Следил вроде ненавязчиво, но… я заметил.

— Как выглядел?

Я детально описал, стараясь ничего не упустить.

Живко медленно поправил феску.

— Чернильные пальцы, говорите?

— Ага.

— Никодим это, писарь Чорбаджии. Его глаза, уши и, если нужно, руки. Хитрый, но мелкий. Без хозяина — никто, скажу я вам.

— Зачем ему за мной следить? — приподнял я брови.

— Затем, что Чорбаджия вчера приходил к вашей калитке и увидел достаточно, чтобы заинтересоваться. А сегодня послал Никодима узнать, что за человек его новый сосед. Что покупает, с кем говорит и надолго ли задержался.

Я молчал какое-то время, обдумывая услышанное.

— Значит, они уже работают, — сделал вывод.

— Они работают тридцать лет, господарю, — тихо ответил Живко. — Вы просто новая переменная в их уравнении.

Сказать было нечего.

Солнце садилось за горы. Розовые поля темнели, превращаясь из золотых в бронзовые, а потом в темную медь. На участке за домом мерцали мои вчерашние грядки. Чёрные томаты и перцы, вели себя прилично, а серебристая трава при моём приближении предусмотрительно отклонилась в сторону.

Внутри появилось какое-то странное чувство, до ужаса похожее на азарт.

— Живко, — сказал я. — Завтра начинаем работать по-настоящему. Расчищаем участок, сажаем и строим. Я хочу, чтобы через месяц тут было хозяйство, а не заросли.

— А Чорбаджия? — уточнил зомби, глянув на меня.

— А Чорбаджия пусть улыбается. Я, знаете ли, тоже умею улыбаться.

В глазах Живко промелькнуло что-то похожее на интерес.

— Как скажете, господарю, — произнёс он. — Как скажете.

Глава 4

Следующую неделю я работал так, как не работал никогда в жизни.

Нет, серьёзно. Ни в универе на практике, ни на тех двух подработках в совхозе летом, ни тем более в опенспейсе. Это была другая работа. Я бы сказал, что она настоящая. Такая, от которой к вечеру не чувствуешь рук, зато ощущаешь, что день прожит не зря.

Я начал с расчистки.

Ближайшая к дому зона поддалась относительно легко. Сорняки тут были обычными, если не считать, что некоторые тихонько повизгивали, когда я их выдёргивал. Я старался не думать об этом. Работаем, с тем, что есть. Может, я сорняками тоже не нравлюсь, вот и протестуют. К концу первого дня я расчистил полосу метров двадцать в длину и десять в ширину. Руки гудели, спина ныла, а на ладонях появились мозоли.

Живко наблюдал с крыльца, периодически выносил чай и комментировал:

— Господарю, вы держите мотыгу как весло. Это не лодка.

— Спасибо, Живко. Очень помогает.

— Я стараюсь.

На второй день я добрался до средней зоны. Тут стало интереснее. Сорняки были крупнее, жёстче и, такое ощущение, что злее. Один чертополох по пояс с фиолетовыми шипами сопротивлялся так активно, что я минут десять с ним боролся, пока не вырвал с корнем. Корень оказался длиной с меня и на конце раздваивался, как будто пытался за что-то ухватиться.

— Это мандрагоровый чертополох, — сообщил Живко, не отрываясь от книги, которую читал на крыльце. — Он хорошо укореняется в некромантической энергии. Если бы вы его не вырвали, через пару лет он бы начал ходить.

— Ходить⁈

— Медленно, но целенаправленно.

Я посмотрел на вырванный корень. Корень негодующе дёрнулся. Я отбросил его подальше и мысленно добавил ходячие сорняки в список вещей, к которым надо привыкнуть.

* * *

К третьему дню у меня появилась система.

Я разметил участок колышками и верёвкой, спасибо Живко, нашёл и то, и другое в кладовке. Первая зона стала огородом: шесть грядок, каждая из них по десять метров. Вторая зона была отведена под эксперименты. Тут я планировал сажать магические семена от бабы Цветы и смотреть, что вырастет. Третью зону я пока не трогал. Лопух-переросток там стоял как часовой, и я решил, что с эпицентром разберусь позже. Когда морально дозрею.

Живко, к моему удивлению, оказался полезнее, чем я ожидал. Не в поле, конечно, потому что на солнце он слабел, и движения становились медленными. Однако по вечерам мы сидели за столом, он переводил записи Велизара, а я конспектировал.

Выяснилось много интересного.

Во-первых, некромантическая энергия в почве действовала как мощнейший ускоритель роста, но с побочными эффектами. Растения росли быстрее, крупнее и… своеобразнее. Велизар называл это «характером урожая». Каждое растение на этой земле приобретало индивидуальные черты. Это объясняло поведение тыквы, которая по ощущениям странно на меня косилась, и базилик с убойным запахом.

Во-вторых, земля реагировала на хозяина. То есть учитывали намерения, настроение и даже, судя по записям, на голос. Велизар, оказывается, разговаривал с посевами и читал им вслух, и они росли лучше. Живко подтвердил, что это выглядело странно даже по меркам некроманта-садовода.

— А что он им читал? — спросил я.

— Историю Болгарии, — ответил Живко. — Розы предпочитали эпоху Второго Царства, а тыквы почему-то реагировали на османское завоевание. Возможно, это их злило. Отсюда и выражение лица.

Ну, насколько у тыкв вообще бывают лица, да. Надо, кстати, разобраться в местной географии.

Я записал в тетрадку: «Тыквы + история = злость. Проверить».

В-третьих, и это было самое важное, Велизар обнаружил, что некромантическая энергия не бесконечна. Она, конечно, восполнялась, но медленно. Если сажать слишком много и слишком часто, земля, как и везде, истощалась. Нужен был севооборот, только не обычный, а с учётом магического цикла. Одни культуры вытягивали энергию, другие, наоборот, накапливали. Розы, например, были идеальным «аккумулятором» и впитывали некромантическую энергию, возвращая её в почву через опавшие лепестки.

Вот почему Велизар выращивал розы. Получается, дело было не только в масле, но и в балансе.

Агроном во мне просто ликовал. Это было как открыть новый раздел учебника, которого раньше не существовало. Магическая агрономия! И некромантическое почвоведение. Я бы написал диссертацию, если бы тут были диссертации.

Первую зону осторожно засеял томатами, перцами и тыквами. Подумал и добавил еще зелени. В ход пошли магические семена от бабы Цветы. Всё по правилам: глубина, расстояние, полив. Единственным отличием от нормального огорода было в том, что я разговаривал с грядками. Чувствовал себя при этом полным идиотом, но Велизар знал, что делал, а я — нет, так что лучше перестраховаться.

— Так, ребята, — бормотал я, присыпая семена землёй. — Давайте без фокусов. Растём вверх, а в не вбок. Никуда не уходим, никого не кусаем, ведем себя прилично, хорошо? Просто будьте нормальными овощами… пожалуйста.

Живко стоял в тени дверного проёма и, кажется, беззвучно смеялся. Его плечи подозрительно подрагивали.